Союзник
Шрифт:
— И ты пойдешь за ним? — спросил Полковник. — Раненый? Без оружия? Без какого-либо плана? Или ты надеешься, что мы пожертвуем еще людьми ради этого сукиного сына?
— Я ухожу один, — в тоне Лескова не было вызова. Он лишь констатировал факт, ведь ему на самом деле не были нужны сопровождающие. Единственная вещь, на которую он рассчитывал, сейчас находилась в кабинете дочери Полковника, и которую Дима в ближайшее время планировал забрать. Он отчетливо помнил, насколько усилились способности Альберта, когда тот сделал себе инъекцию «эпинефрина». Вот только Дмитрий не собирался вкалывать себе разом две ампулы — можно было попытаться по одной, но через промежуток времени. Возможно, эффект будет не таким мощным, но сейчас «костяные» тоже не сосредоточены в одном месте.
— Ты погибнешь, — Волков отрицательно покачал головой. Он ожидал, что полукровка отступит, узнав о перспективе идти наверх в одиночестве, но Лесков оставался непреклонен. — Займись своими ранами. Я запрещаю тебе уходить. Достаточно на сегодня жертв!
— Разве я спрашивал вашего разрешения? — поинтересовался Дима. — Позвольте вам напомнить, Александр: еще недавно местные желали изгнать меня на поверхность, а теперь вы мне запрещаете? Но если вас действительно заботит моя судьба, оставьте мне на связи одного оператора, на случай если снова наметятся вражеские беспилотники.
Не дожидаясь ответа, Лесков покинул кабинет и быстрым шагом направился в лабораторию. То и дело он поглядывал на радар, на котором медленно перемещалась красная точка. Каждая минута могла стоить Фостеру жизни.
С Эрикой Дмитрий столкнулся в коридоре. Он как раз подходил к ее кабинету, когда Воронцова окликнула его. С первого взгляда на нее Лесков понял, что девушке уже известно, что произошло на поверхности. На ее бледном лице читалась неприкрытая тревога, которая совершенно не вязалась с той Эрикой, которую Дмитрий видел сегодня утром.
Приблизившись к нему, девушка взяла его за руку, желая осмотреть раны.
— Я в порядке, — произнес Лесков, высвобождая свое запястье из ее пальцев. — Мне нужен «эпинефрин».
— Тебе нужно обработать раны и отдохнуть. Отвоевались уже, — перебила его девушка. В ее голосе отчетливо послышались металлические нотки. — Я только что из госпиталя. Не знаю, каким чудом вы вообще остались живы.
— Альберт использовал сыворотку, и она сработала. Ты была права, утверждая, что она усиливает способности полукровок.
— Она чуть не убила его! — воскликнула Эрика. — Чем вы думали, делая ставку на непроверенный препарат? Я видела Альберта в госпитале. Он сказал мне, что Ермаков и Фостер остались на поверхности, и что ты наверняка додумаешься идти за ними один. А в помощники возьмешь «эпинефрин». Но если Альберту ты сумел замедлить сердцебиение, то кто внушит это тебе?
— Смотрю, я зря опасался за его состояние. Если Вайнштейн снова стал болтливым, значит, опасность миновала, — с досадой заметил Лесков.
— Ты убьешь себя, чертов камикадзе, а я буду винить в этом себя! Откровенно говоря, мне плевать, что ты с собой сделаешь, меня волнует лишь собственное спокойствие.
— Ты хочешь, чтобы нас слышали все на этом этаже, или мы всё же зайдем в кабинет? — сквозь зубы процедил Дима.
Смерив Лескова испепеляющим взглядом, Эрика коснулась ладонью сенсорной панели замка и первой вошла в комнату.
— Делай что хочешь, но «эпинефрин» ты не получишь, — добавила она. — Если тебе жить надоело, придумай какой-нибудь другой способ. Можешь застрелиться, повеситься, отравиться…
— Эрика, у меня нет времени, — спокойно, но в то же время твердо произнес Лесков. Он все еще не хотел использовать на девушке свои способности, прекрасно понимая, что после такого между ними все будет кончено. Однако на данный момент он был готов пожертвовать их едва наладившимися отношениями.
Воронцова бросила на него гневный взгляд, но в этот момент она словно прочла его мысли и невольно отшатнулась от него. Девушка опустила глаза, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. Осознание того, что Лесков все равно пойдет наверх, окатило ее ледяной волной.
— Сейчас принесу, — понизив голос, произнесла она, после чего скрылась в соседней комнате. Через минуту Эрика вернулась, держа в руке футляр со шприцем
и ампулами. Протянув его Диме, она тихо добавила: — Хотя бы коли через промежуток времени. Не сразу две. Шприц сам сканирует расположение вен, так что…
— Я знаю, спасибо, — ответил Дима, пряча сыворотку в карман.
Он уже хотел было покинуть кабинет, но у самой двери остановился и обернулся на Эрику. Девушка пыталась выглядеть спокойной, но в этот раз равнодушие давалось ей значительно тяжелее, чем с утра. Она смотрела на него, потерянная, и в то же время больше не пыталась задержать его.
Видя ее состояние, Дмитрий вернулся и, притянув девушку к себе, поцеловал ее в висок. Она не обняла его в ответ, напоминая мраморное изваяние, лишь на миг прижалась щекой к его щеке и закрыла глаза. Сейчас ее переполняли отчаяние и злость на собственное бессилие, что она не может удержать его здесь.
Когда Лесков скрылся за дверью, Эрика почувствовала, как по ее телу пробежал нервный озноб. Мало того, что ее сыворотка чуть не убила Альберта, так теперь еще и Дима собирается использовать препарат на себе. К тому же он идет наверх один, не имея никакой поддержки. И если утром у него хотя бы был минимальный шанс вернуться живым, то теперь…
Теперь шансы тоже были, причем на данный момент Лескову казалось, что их гораздо больше. Во-первых, «процветающие» не будут ждать, что после провальной вылазки, кто-то из выживших появится на поверхности так скоро. Во-вторых, часть «костяных» уничтожила Нева, и перемещаться по городу станет немного проще. В- третьих, еще никто не отменял факта, что чем меньше группа, тем ей проще пройти незамеченной.
Что касается «эпинефрина», то Дмитрий предпочитал с ним осторожничать. Эрика была права, сказав, что в случае чего, он не сможет внушить себе ровное сердцебиение. Поэтому препарат по-прежнему оставался опасен. Но еще Эрика как- то упоминала, что «эпинефрин» разработан на основе ДНК Лескова, и вполне возможно, что как раз-таки Дима перенесет инъекцию более спокойно, чем Альберт.
Конечно же, ему было страшно. Сейчас, наскоро смыв с себя кровь и обмотав испорченный пулями рукав чистой лихтиновой тканью, Дмитрий старался не думать о том, что ждет его на поверхности. Для кого-то он мог показаться героем, для кого-то — конченым идиотом, а для кого-то просто предателем, который несмотря на смерть Кирилла Ермакова, все равно идет на поверхность за его «убийцей».
На самом деле Лесков шел наверх не потому, что Эрик решил стать одним из них, и даже не из-за полезных способностей этого наемника. Фостер обладал нужной информацией касательно других «иных», с которыми вместе когда-то работал на правительство США. Если конкретнее, то он знал о расположении четырнадцатилетнего парня, Адэна, или, как его еще называл Фостер, Лунатика. Именно этот мальчик был способен отыскать всех остальных. Если, конечно, он до сих пор жив.