Союзник
Шрифт:
— На моих руках много крови, — ледяным тоном ответил Дима. — Именно поэтому я с уверенностью могу сказать, что как только вы отдадите им меня и Фостера, вас тут же уничтожат. Единственное, что им мешает сделать это прямо сейчас — моя способность управлять «костяными». Они правильно сказали: вы можете сами решать свою судьбу. Либо довериться врагу и быть убитыми, либо действовать по плану и дать ему отпор.
— По поводу Фостера будет решать высшее руководство, — внезапно произнес Кирилл Матвеевич. Даже он не хотел брать на себя ответственность за судьбу целого города. Если «процветающие» не лгали, возможно, уже через пятьдесят две минуты и двенадцать секунд Петербург выйдет из войны. А следом, быть может, и вся страна.
— По поводу Фостера никто ничего решать не будет, — в голосе Дмитрия послышалась сталь. — Хотя бы вы, Кирилл Матвеевич, не ведитесь на эту чушь. Фостер перебил почти половину Совета Тринадцати, и он может уничтожить еще столько же. У него есть способности, которых нет ни у кого из нас. Прошу вас, не надо ничего докладывать Волкову.
— А если они не лгут? — задумчиво произнес Иван. Даже ему на миг захотелось представить, что война закончилась.
— Они лгут, — ответил Дмитрий. — Надо действовать дальше по плану. Сейчас они дали нам час. Превосходно! За это время Морозов и его люди снимут еще часть стекла. А по истечению часа мы призовем «костяных».
— Безумие! — вырвалось у Стаса. — А что потом? Будем сидеть и ждать, пока эти твари разбегутся по своим делам?
— Повторяю: как только их станет меньше, мы с Альбертом разгоним их окончательно.
В какой-то момент в комнате снова воцарилось молчание. Каждый пытался принять для себя решение, как правильно поступить и при этом остаться в ладах с собственной совестью. Если ситуация с Дмитрием была более-менее однозначной, то соблазн избавиться от Фостера становился все сильнее. Наемника и так уже ненавидели за его скользкий характер, а с теми условиями, которые предложили за него «процветающие», и вовсе хотелось сдать мерзавца безо всякого промедления. Единственным противником такого решения оставался Дима. Иван и Альберт тоже колебались, прекрасно помня, насколько хорошим бойцом показал себя этот парень. В каком-то смысле Эрик был их козырем. Да, чертовски непредсказуемым, злым, эгоистичным, насмешливым и беспринципным, но он в который раз доказал, что может приносить пользу…
Время шло, а окончательное решение до сих пор не было озвучено. Каждый задавался вопросом, как правильнее поступить, но верного решения в данной ситуации так и не находил. Никто не мог быть уверен в том, что «процветающие» выполнят свое обещание.
— Время заканчивается, — с досадой произнес Алексей, глядя на то, как на таймере начинают таять последние десять минут. — Мы должны еще раз все хорошенько обдумать и принять решение. Второго шанса нам не дадут.
— Решение уже принято, — резко прервал его Дмитрий. — Действуем так, как было договорено.
— Мы с тобой ни о чем не договаривались, — сквозь зубы процедил Руслан. — Вместо того, чтобы сидеть здесь, ты должен был выйти к ним сам и не подставлять под удар свою группу. Но ты — чертов…
— Я сказал, прекратить! — повысил голос Кирилл Матвеевич. — Больше тема не обсуждается. Лесков остается с нами, и не нужно его провоцировать. А что касается Фостера…
При упоминании наемника голос Ермакова-старшего внезапно утратил былую уверенность, и присутствующим стало ясно, что даже командир не разделяет точки зрения Дмитрия. Своим Кирилл Матвеевич считал только Лескова, которому изрядно пришлось потрудиться, чтобы добиться его расположения. Что касается Эрика, то Ермаков-старший считал его редкостным подонком, который предаст их при первой же возможности.
Эрик чувствовал на себе угрожающие взгляды солдат и все отчетливее понимал, что его шансы на выживание практически равны нулю. Эти люди сдадут его. Определенно, сдадут. И даже мнение Барона в данной ситуации не имело никакого значения. На карте стояла мифическая свобода Петербурга, пустое обещание, которое никто не собирался выполнять. Но в минуту отчаяния люди готовы поверить во что угодно, лишь бы это соответствовало их надеждам.
«Попытаться убить их? Допустим, но куда потом? Путь на Спасскую мне будет закрыт, а на поверхности я долго не продержусь», — лихорадочно думал парень.
Какое-то время присутствующие продолжали вести отчаянным спор, который с каждой уходящей минутой становился все эмоциональнее.
— «Костяные» уничтожат роботов, но в итоге мы все равно окажемся в ловушке! Если эти твари не захотят уходить, нам конец! — воскликнул Алексей. — Они ни черта не уйдут, потому что запах лихтина для них означает легкую добычу. Сраный фастфуд! Только представьте, что будет, если Лескову не удастся их отпугнуть?
— Тогда я уведу их от вас, — голос Эрика прозвучал неуверенно, словно парень пытался на что-то решиться. — Буду… приманкой.
Дмитрий резко обернулся на Фостера, не веря услышанному: неужели этот парень осмелился озвучить то, что не решился сказать он сам. Лесков и сам подумывал о том, что именно Эрик сможет сыграть роль приманки. В случае особой опасности он всегда может на какой-то момент исчезнуть, тем самым озадачив своих преследователей, а затем появиться вновь уже на плюс-минус безопасном расстоянии. Вот только Дмитрий полагал, что Эрик это будет делать под внушением.
— Если выйти через ворота, ведущие к набережной, — тихо продолжал Фостер, — можно попробовать перегнать часть этих уродов на другой берег. Тогда вам хватит времени спуститься в тоннель.
В этот момент Лесков испытал укол совести. Он ведь был готов пожертвовать этим американцем, прекрасно понимая, что шансы уйти от «костяных» даже со способностями Эрика практически равны нулю.
Фостер снял с себя шлем, и в полумраке его глаза тоже окрасились медным. В неверном алом свете этот парень показался еще моложе своих лет, однако на его красивом лице больше не было страха. Взгляд сделался острым, словно бритва, и Эрик уже с нескрываемой насмешкой добавил:
— Полторы минуты. Решайте. Либо поверите моему бывшему начальству и сдохните, либо поверите мне и доберетесь домой живыми. Во всяком случае, хотя бы часть из вас.
— Можно загнать «костяных» на мост и взорвать его, — задумчиво произнес Кирилл Матвеевич. — Поднимем одну «пташку» и проверим, насколько хорошо плавают эти ползучие гады… Не знаю, как вы, ребята, но я не верю «процветающим». Возможно, сейчас мы допускаем самую главную ошибку в нашей жизни, но я предлагаю не слушать этих выродков и действовать согласно нашему прежнему плану… Ну что молчите, парни?
— Я тоже им не верю, — сухо произнес Иван. — Они могут обещать, что угодно. Я еще удивлен, что они не потребовали сдать еще и Вайнштейна, чтобы обезоружить нас окончательно.
— Они, наверное, не думали, что вы возьмете с собой врача, — Альберт криво усмехнулся. — Я согласен с Кириллом Матвеевичем. Верить врагу глупо и недальновидно. Если хотим выжить, придется закрыть глаза на ненависть и разногласия.
Остальные нехотя начали соглашаться, и, когда все цифры таймера обратились в нули, голос робота снова донесся с улицы.
— Ваше решение? — спросил он безжизненным металлическим тоном. Алые нули начали мигать на поверхности стены, нервируя присутствующих. Казалось, вот-вот случится взрыв, который уничтожит весь Петербург.