Чтение онлайн

— Но я бы все-таки хотела вернуть мой натуральный цвет, — твердо заявила Таня.

Мастер вздохнула и принялась смешивать краски.

Таня смотрела на себя в зеркало. Пришло время сбросить маску и маскарадный костюм. За последнюю неделю она уже начала возвращать свою жизнь в привычное прежнее русло. Подала заявление об уходе с курьерской службы и отправила несколько резюме в разные компании. При этом она испытала даже некоторое сожаление. Все-таки работа курьера так утомляла ее физически, что хоть в какой-то мере отвлекала от тяжелых мыслей.

Таня понимала, что уже не сможет стать той, какой была раньше, — гордостью отца, будущей женой Кельвина, сотрудницей престижной фирмы. Теперь необходимо найти третий путь, пусть не идеальный, но дающий уверенность в завтрашнем дне.

— Могу я поинтересоваться, почему вы возвращаетесь к естественному цвету? — переспросила мастер.

«Надо же, к естественному! Все же лучше, чем сказать «к нормальному». Кто знает наверняка, что нормально, а что нет?»

— Потому что быть собой — тоже нелегкое испытание. Его нужно пройти.

Парикмахер задумалась на минутку, затем ее лицо приняло неестественно серьезное выражение.

— Я подумаю об этом, — торжественно заявила она и намотала на шею Тани кусок защитной ленты.

А Таня в это время размышляла о том, какой странной она, должно быть, казалась Джейку и всем остальным.

Врач сказал, что рука заживает нормально. Переломов нет, только небольшое растяжение и смещение суставов. Тяжелым испытанием оказался рабочий день с поврежденной правой рукой, но это еще полбеды. Заделывать обсыпавшийся кусок стены левой — неописуемое мучение!

Джейк открыл очередную бутылку пива. Вообще-то он не был его большим любителем, но после физического труда этот прохладный напиток — огромное подспорье.

Конечно, проще всего было бы нанять кого-нибудь для этой работы, но Джейк чувствовал неловкость за свою выходку и посчитал долгом исправить содеянное самолично. Кроме того, в отношении Тани он пришел к мысли, что ожидание будет самой правильной тактикой.

— А пока нас двое, — сказал он, обращаясь к почти что заделанному углублению в стене. — Мне будет не хватать этой дыры. Она не только свидетель моей растерянности, но и некий символ. Символ безответной любви, — торжественно произнес Джейк и уронил голову на грудь. — Господи, до чего я докатился! Разговариваю с дыркой в стене!

Он закрыл глаза. Где она теперь? Готова ли она уже к встрече с ним? «Потерпи немного», — сказал он себе. Определенно, сходить с ума с Таней лучше, чем заниматься тем же, но без нее.

Таня набрала четыре цифры на телефонном аппарате и повесила трубку. На одну больше, чем полчаса назад. И все это время она просидела возле телефона не шевелясь.

Она решила, что пора поговорить с отцом. Он ведь не Кельвин, отец — это отец. Она любит его независимо ни от чего. И он ее тоже.

Она долго думала о словах Джейка относительно отца. И вообще, она очень часто вспоминала Джейка…

Таня быстро набрала весь номер. Сразу после первого гудка отец взял трубку.

— Папа? Это я, — тихо сказала она.

— Таня? Мать, это Таня, — услышала она приглушенный голос отца. — Как ты, девочка?

Таня судорожно вцепилась в трубку.

— Все хорошо, папа. А вы?

— Замечательно. Что нового у тебя, дочка?

«В смысле что нового сумасбродного я сотворила за эти месяцы? Влюбилась в адвоката», — подумала она про себя.

— Никогда не догадаешься, — бодро сказала Таня в трубку. — Я нашла новую работу, папа. В Беркли. Приступаю в понедельник. Решила переехать на новую квартиру, чтобы быть поближе к работе.

— Новая работа и новая квартира? — спросил отец. — Не много ли перемен за такое короткое время? Помнишь, что произошло, когда ты в последний раз резко изменила жизнь?

— Помню. Те перемены были неизбежны. Не волнуйся. Эти перемены — к лучшему.

— Я не волнуюсь, — сказал отец, но легкая хрипотца в голосе говорила об обратном. Таня явственно почувствовала, как все эти три месяца отец переживал за нее.

Она слышала, что родители обмениваются репликами.

— Мама передает, — снова голос отца в трубке, — что Питер приедет на следующие выходные с Дженет и детьми. А ты сможешь навестить нас? — Снова пауза. — Я пришлю деньги на аренду машины.

— Не надо, у меня есть деньги, — стараясь скрыть волнение, сказала Таня и подумала, что их встреча будет непростой, несмотря на то что оба они за прошедшее время много передумали. Когда-нибудь придет день, и они смогут понять друг друга, как понимали прежде. — Скажи маме, что я обязательно приеду.

— Хорошо… Таня, не пропадай больше. Что бы ни случилось.

— Да, папа. — Таня опять чуть не заплакала.

— Увидимся через неделю?

Она почувствовала, как одинокая слеза катится по щеке.

— Я люблю тебя, папа. — Ей так нужно было сказать эти слова.

— Я тоже люблю тебя, родная, — донесся тихий голос. — Что бы ни случилось.

Джейк ждал месяц. Потом сделал несколько телефонных звонков и наконец в один прекрасный день отправился в компанию по производству программного обеспечения в Беркли.

Он представился секретарю и попросил позвать Таню Престон. Рабочий день подходил к концу, было уже почти пять часов.

Пока он ждал, было время посмотреть по сторонам. Здание оказалось повидавшим виды. Разглядывая сотрудников, перемещающихся по залу в небрежной одежде, Джейк подумал, что Тане здесь должно нравиться. И к тому же Беркли — это не помпезный Сан-Франциско.

Он вежливо улыбнулся пробегающему мимо молодому человеку и в ту же секунду увидел ее. Их глаза встретились, причем ее взгляд можно было назвать вопросительным. Она стояла в дверях.

Господи, до чего же она хороша! На ней была свободная юбка и туфли на невысоком каблуке цвета буйволовой кожи. Блузка так же свободно облегала тело, как и юбка. Сознание того, что находится под тем и другим, наполнило его сладкими воспоминаниями.

Цвет волос совершенно сбил его с толку. Не пронзительно белые, как раньше, а темно-каштанового цвета с красноватым отливом. Теперь волосы стали немного длиннее, челка спадала на лоб, делая еще более выразительными ее прекрасные глаза.

Она не двигалась, и сотни мыслей промчались в голове Джейка. Она смогла справиться со своими проблемами и стала жить новой жизнью. Гордость и сожаление причудливо сочетались в его сознании. Он помнил о той, другой Тане, сорванце с браслетами на руках и дикой прической на голове. Его тянуло к тому сорванцу, к женщине-ребенку, в которую он влюбился и которая больше нуждалась в нем, чем эта леди. Как он и предполагал, с ней ему предстоит заново знакомиться.