Чтение онлайн

– Иди домой, мать… – хмуро сказал Владик, не пропуская женщину дальше прихожей. – Иди, слышишь?

«Еще родит тут», – подумал он, с опаской глядя на нездоровые пятна, проступившие на материнских щеках.

– Да как же ты здесь будешь, сынок?! У чужих людей?!

– Ничего.

– Да как же это…

Все-таки она была его матерью – и острая жалость полоснула Владика по сердцу. Он неловко взял Галину Семеновну за руку и постарался придать своему голосу как можно больше убедительности:

– Мама! Ты иди домой! Мне тут лучше. Ей-богу, лучше. Дома у нас скоро будет шумно, и вообще… Мне готовиться надо. Я в университет поступаю. В МГУ.

– Сыно-ок?! – выдохнула Галина, расцветая на глазах. Будучи простой портнихой без связей, она и подумать не могла, что Владикова судьба может обернуться настолько счастливо. В МГУ! До сих пор она в лучшем случае рассчитывала на какой-нибудь рыбный или строительный…

– Да. Представь себе. Конечно, пока еще ничего не ясно, и вообще, может, ничего и не получится, но я готовлюсь. И буду жить здесь – мне тишина нужна, понятно?

– Понятно… Понятно, сыночек! В университет, ну надо же… Ты учись, Владик, учись… Мы с отцом тебе помогать будем, сколько сможем…

«Сколько вы там сможете-то!» – насмешливо подумал Владик, кое-как выпроводив осчастливленную мать.

И был не прав – с этого дня все, что удавалось «заколотить» Галине Семеновне надомной работой за старой швейной машинкой, принадлежало Владику. Женщина умудрялась строчить ночами даже тогда, когда у нее родился второй сын, Илюша. Иван Гаврилович, взявший на себя бульшую часть будничных забот, радовался первенцу безмерно, но Владик – Владик оставался у матери на первом месте.

И, между прочим, упоминая о том, что он, возможно, скоро станет студентом, Владик мать не обманывал. Идея о поступлении юноши в университет – и именно в МГУ – была высказана Лерой. Она заговорила об этом на следующее утро после их первой ночи.

…Владик проснулся от странной, щекочущей ласки. Приоткрыв глаза, он увидел, что Лера, припав к нему, с каким-то почти священным трепетом покрывает его тело тихими поцелуями. Распущенные волосы неровной волной летали по его груди – от этого легкого скользящего прикосновения он и проснулся.

«Сейчас она спросит: «Милый, ты меня любишь?» – подумал Владик, поспешно закрывая веки. И поморщился, потому что врать он вообще-то не любил – вчерашний день не в счет.

Но Лера ничего такого не спросила. Забегая вперед, можно сказать, что она вообще никогда не задавала Владику этого вопроса. Возможно, в глубине души она знала, какой может последовать ответ.

Она сказала другое:

– Милый… А ты правда собрался в грузчики?

– Куда? – удивился Владик совершенно искренне.

– На работу устраиваться, в грузчики? Вчера говорил…

– Вчера? Ах да! Конечно, собрался.

– Но почему именно в грузчики?

– А куда? – усмехнулся он, не открывая глаз. – Кому я нужен? У меня десять классов образования.

– Тебе надо учиться, Владик. – Узкая рука скользнула с груди на его смуглый живот. – Тебе нельзя в грузчики… Ты такой… красивый. И добрый. И… умный… Тебя обязательно ждет большое будущее…

– Да куда я смогу поступить, сама подумай! Денег у меня нет. Мохнатой руки – тем более.

Лера ничего не ответила – ее ладонь уже забралась под одеяло и начала вытворять там такое, что у Владика перехватило дыхание. «Девка страшна, как смертный грех, но черт меня возьми, она умеет меня завести!» – подумал он перед тем, как перевернуться и накрыть собой это костлявое тело с обрисовывающимися сквозь кожу острыми бугорками позвонков. Женский, чисто первобытный сексуальный опыт проявился в Лере сразу, после первой же их ночи.

А вечером она кому-то звонила, с кем-то спорила, за что-то благодарила… Куда-то бегала. И торжественно сказала, присев к нему на постель (опустошенный Лериным натиском, Владик весь день лениво провалялся в кровати ее родителей, зевая, щелкая пультом от роскошного телевизора во всю стену и стряхивая пепел прямо на ковер – он учился курить обнаруженные в прикроватной тумбочке настоящие гавайские сигары):

– Владик! Ты поступаешь в МГУ!

– С ума сошла? – Он и правда ей не поверил.

– Нет, Владик! – Лера нагнулась и подняла с полу упавшую подушку в наволочке с ручной вышивкой. – Я с ума не сошла. Ты поступаешь в МГУ! На филфак. У тебя ровно три недели, то есть двадцать один день на подготовку.

– Я не…

– Ты меня слушай, миленький, слушай! Три недели ты будешь читать, читать и читать – классику, Серебряный век, символистов, соцреалистов – в общем, все… А потом пойдешь на экзамены. И все сдашь!

– Я не сдам!

– У меня родная тетя в приемной комиссии. Папина сестра. Поверь мне, милый, ты все-все сдашь! И сочинение. И литературу – устно. И русский – письменно. И английский… все! Но только…

Голос ее впервые дрогнул. Владик приподнялся на локте, почуяв недоброе:

– Что?

– Понимаешь… иначе было нельзя… Она бы не согласилась, тетя… Мне пришлось сказать ей… Сказать, что я хлопочу…

– Ну?

– За мужа…

– Что-что?!

Вот это был сюрприз так сюрприз! Мало было сказать, что Владик не собирался жениться на Лере – он вообще даже чисто теоретически не задумывался о том, что когда-нибудь кому-нибудь даст возможность окольцевать себя, пусть то будет даже сама Клаудиа Шиффер с Миллой Йовович в одном лице. И уж во всяком случае, он никак не хотел считаться мужем этой каракатицы, несмотря на то что она вытворяла в постели чудеса секс-акробатики.

Он сел на кровати, обернув простыню вокруг торса, запустил пятерню в волосы, откидывая их назад, и уже открыл было рот, чтобы раз и навсегда обозначить Лере то место, которое она должна занимать в его жизни, – и осекся, напоровшись на ее напряженный, слишком уж выжидательный взгляд.

Потом он невольно перевел глаза на свои босые ноги – обе ступни утопали в настоящем персидском ковре песочного цвета с розоватыми разводами. У него дома единственной вещью, которую можно было бы с натяжкой посчитать за ковер, был старый вытертый палас в его комнате. В зеркале напротив Владик видел вход в кухню и бок огромного, до отказа набитого – вчера он в этом убедился – холодильника… Он вспомнил, как вчера вечером Лера купала его, как большого ребенка, в огромной ванне-джакузи и щедро сыпала в воду содержимое флаконов с ароматическими солями, взбивала какие-то пены и лила лосьоны, а потом, опустившись возле него на колени, словно он был восточный падишах, осторожно стригла ему ногти на руках и ногах…

И наконец, в постельных делах эта Лера была все-таки хороша.

Последним, решающим воспоминанием перед Владиком вновь прошли картины, промелькнувшие в воображении только накануне, – отчим, мать и их будущий отпрыск, который непременно сразу же после своего появления на свет отнимет у него, Владика, немалую часть привилегий баловня семейства. И действительно – не в грузчики же ему идти!

Через полтора месяца он был женат (подключили каких-то других Лериных знакомых, и процедуру бракосочетания удалось провернуть так быстро, что она почти не оставила после себя неприятного осадка) и, сидя в огромной аудитории, сверху донизу заполненной вчерашними абитуриентами, с удовлетворением слушал, как декан филфака зачитывает списки поступивших. Владикова фамилия была в этом списке, ее просто не могло там не оказаться. Лера сидела рядом и, незаметно для окружающих, сняв под партой туфли, водила по его ноге босыми пальцами. Она было совершенно, всепоглощающе счастлива.