Чтение онлайн

— Чего ты смеёшься?

— Тебе больше не нужна защита, да? Посмотри, ты собралась утешать меня, великого дракона.

— Я просто сказала то, в чём уверена, — она смутилась. — Я справлюсь с прорицаниями этими. И мятежника найду и брошу к твоим ногам. Только обещай мне, — Татана стала серьёзнее, — что ты прислушаешься к людям. И перестанешь их вешать. Нет-нет, помолчи! — Адриан удивленно вскинул брови, но послушался и ничего не сказал. — Я не знаю истории твоего мира, но зато знаю историю моего. И если люди выходят на площадь с вилами, рано или поздно они поднимут на них голову короля. Сколько в них ни стреляй, сколько ни разгоняй.

Адриан устал, он с трудом мог понять, что чувствует: нежность, страх, возмущение, а может, странную радость. Но одно было ясно: его грудь заливало приятное тепло.

— Что же, теперь ты волнуешься обо мне?

— Просто боюсь, что вилы тебе не очень пойдут. Я… ох, — Татана покачнулась, подняла руку ко лбу. Адриан едва успел поймать её под локти. Она с трудом сглотнула, так, будто была готова вот-вот изрыгнуть печенье назад. — Извини, я мало спала. И переживала ещё. И драка…

— Давай-ка отдыхать, — Мангон помог ей добраться до койки. Убрал фонарь и остатки печенья в сумку. — Вот так, ложись.

Татана опустилась на твердое ложе, закинула руку на глаза.

— И всё-таки, Татана, — начал было Мангон, нависнув над ней.

— В башни не пойду, даже не начинай, — проговорила она, не открывая глаз.

Адриан покачал головой, но спорить не стал.

— Сейчас тебе принесут белье. А утром придёт врач. И если ты будешь спорить, — строго добавил он, заметив, что Татана опять открыла рот, — я тебя отсюда вытащу на плече и слушать не буду.

Она не ответила. Мангон еще некоторое время постоял рядом, проверяя, не понадобится ей еще помощь, а потом решил, что она уснула и шагнул к потайному входу. Уже когда закрывалась дверь, он услышал:

— Интересно, а на плече дракона кто-нибудь катался? Я бы не отказалась…

Тонкая вязь драконьего языка, стоило немного расслабиться, превращалась в сложный узор со сплошными узелками и смысл её ускользал, словно угорь из мокрых рук. Чтение давалось Тане тяжело и в более благоприятной обстановке, что уж говорить о душной камере с единственным источником света — маленькой твераневой лампой, когда в голову лезли лихорадочные мысли, а грудь сдавливало от противоречивых чувств.

На койке, аккуратно застеленной колючим одеялом, лежала простая холщовая сумка, но от одного взгляда на неё замирало сердце. Это была его сумка, он принёс её. На столе, прикрученном к полу, лежала стопка его книг. Возможно, Мангон иногда пролистывал их, когда ему требовалось что-нибудь вспомнить о Радии. И длинные пальцы переворачивали страницы, стискивали корешок, с небольшим усилием разглаживали сгиб.

“Раздави меня каток!”

Таня закрыла глаза руками, пытаясь сосредоточиться. В темноте перед ними плясали золотые мушки. Мысли раз за разом возвращались к Мангону, и Таня злилась на себя за это, говорила себе, что он женат, что ждёт ребёнка в конце концов! А потом вспоминала его тепло, когда они сидели бок о бок, и переполнялась волнением и презрением к себе. А вслед за этим вспоминала прикосновение к её руке, осторожное поглаживание лепестков лилий. Таня опустила взгляд, заставила татуировку шевелиться и который раз вернулась мыслями к своей новой роли. Пророчица. Правда ли быть избранной Великой Матерью так опасно? Правда, что и Итари, и Денри, и сама Матерь её обманули?

Она качнула головой, прогоняя бесполезные размышления, и постаралась понять ещё хотя бы несколько строк из книги.

— Особо крупные города расположились вдоль Белого моря. Жители их промышляют рыбной ловлей и торговлей. Их порты стали воротами для обмена товарами с далекими и загадочными Туманными островами…

За дверью послышались голоса. В замок вставили ключ, и стало очевидно, что гости пожаловали именно к ней. Таня нахмурилась, закрыла книгу.

— Нет, никто к ней не приходил. Кроме вас, ваша светлость, — голос принадлежал стражнику, который приоткрыл дверь, пропуская вперед посетителей.

Первым вошёл Денри, и Таня была искренне счастлива его видеть, но предательское сердце сжалось, когда за ним показался Мангон. Таня встретилась с ним глазами и со всем жаром понадеялась, что не выглядит, как дурочка, впервые увидевшая тверамобиль. Впрочем, её тут же сгреб в объятия Денри, избавляя от необходимости сохранять равнодушное лицо.

— Привет, Менив. Как ты тут?

Таня с облегчением ткнулась в его горячую кожу, которая так знакомо пахла чем-то пряным и — едва заметно — железом.

— Не так плохо, как можно было бы ожидать, — глухо проговорила Таня куда-то в его рубашку. Она была сшита из плотного шелка, мягкая и наверняка безумно дорогая.

— От тебя пахнет тюрьмой, — сообщил Денри.

— Неожиданно, правда? — едко отозвалась Таня, испытывая огромное облегчение. Вот эти отношения ей были понятны: простые и комфортные, основанные на дружбе и взаимных поддразниваниях, они вызывали теплое ощущение предсказуемости, тогда как мысли о Мангоне приносили тревогу, густо замешанную на удовольствии. Больное сочетание, как ни посмотри.

— Мы по делу, — заявил Адриан, когда отправил стражника подальше от камеры и плотно закрыл дверь. Он выглядел мрачным и строгим, и был в этой шкуре настолько убедителен, что казалось, ему и не приходится быть другим. — Скажи, какие отношения тебя связывают с Оноре Гетиком?

— С кем? — переспросила Таня. Она оторвала лицо от рубашки Денри и теперь удивленно смотрела на Мангона.

— Оноре Гетик, — спокойно повторил тот.

— Ну и имя у бедняги… Но я впервые слышу о нём.

— Вот как? — Адриан потер подбородок. — А он утверждает, что ты его любимая племянница, которая сбилась с истинного пути и случайно оказалась на площади, а вообще ты милейшая тессия. Точнее не ты, а некая Зена. Знаешь такую?

— Да, я представилась так мятежникам, — проговорила Таня под пристальным взглядом Мангона. Тот будто пытался увидеть её насквозь, добраться до самых тайных мыслей. — Всё это глупость какая-то.

— Адриан, я же говорил, это невозможно. Она бы не успела ни с кем сговориться, — добавил Денри, и тут же Таня шлёпнула его по плечу:

— Эй! Я бы вообще не стала этого делать! Что за мысли?

Адриан прошёл в глубь камеры, устроился на стуле, закинув ногу на ногу. Внимательно посмотрел на книги, лёгким движением поправил их, чтобы лежали ровно, уголок к уголку, и Тане показалось, что губы его дрогнули в попытке улыбнуться. Через мгновение он снова стал серьезен.