Чтение онлайн

Грифон бесшумно оставил комнату, тихонько притворив дверь. Покинув двор монастыря, задержался на верху длинной лестницы. Переступив пару раз с ноги на ногу, последний раз прокручивал в голове исходную информацию. Слова Гора, решение Йорд, шепот Древа Жизни, информацию полученную от Дерека. Расставлял все что имел на доске для игры в Го. Изначально, партия была выигрышной для того, кто начал играть черными. Взвешивая свои возможности, прислушивался. К себе, к миру вокруг. И вдруг услышал — тук, тук-тук, тук. Пульс. То, о чем говорил Гор. То, во что не верила Йорк, и то, что давало призрачную надежду на победу в этой партии.

Планета стала живой.

4.1. Анна

Я сидела перед монитором в подвале, лениво переговариваясь с дочкой. Сегодня вечером Халия будет блистать на своем дне рождения. Если бы можно я бы не пошла. Я была сердита за происшедшее со мной по ее милости. Нет, конечно, я понимала, что, соглашаясь на эту авантюру, как ученый должна была понимать, что то, чего никогда не было обязательно когда-то произойдет. Но все же, осадок остался. Азарт, восторг и осадок. Я больше сердилась сама на себя. Потому что не могла объяснить даже самой себе миг, когда падала в глаза мужчины.

Костюм я отказалась принять, это именно в нем Халия хотела видеть меня на своем празднике. Один его вид поднимал волоски на моем затылке, и я испытывала необъяснимые чувства. Смесь возбуждения, опасности и страха. Причем страх забивал остальное. Он был иррационален и не поддавался объяснению.

Я согласилась поискать наряд в городе, и отправилась по магазинам с пожертвованной мне в помощницы ассистенткой сестры. Мы потратили несколько часов на поиски чего-то неуловимого. Все, что предлагали в магазинах, я сравнивала с проклятым костюмом из Аграбы, и шла искать дальше. В конце концов, я отпустила девочку, сказав, что пойду в нем, пересилив себя. Она хотела проводить меня до дома, но я сказала, что пройдусь по старым улочкам Медины.

Мне всегда нравилось бродить здесь, как тогда, когда мама была жива и приводила нас сюда на праздники. Во времена учебы в университете перед сложными экзаменами поздними вечерами я приходила на пару часов, чтобы здесь проветрить голову.

Воспоминания кружили вокруг, запахи и звуки танцевали, мягко касаясь ушей и носа. Бездумно сворачивая улочками, вдруг насторожилась. Эта улочка показалась мне не знакомой. Совсем короткая, всего с парой фонарей и несколькими лавками по обе стороны она упиралась в перекресток со знаменитой на весь Марракеш кондитерской. Надо же, — мелькнула мысль — никогда здесь не была. И резво двинулась в сторону кондитерской.

Не успев сделать и пару шагов, поравнявшись с витриной очередной лавки, я вдруг краем глаза заметила в отражении на стекле горящий взгляд. То, как я отпрыгнула от витрины, прижавшись к противоположной стороне улицы, по крайней мере говорило о каких-то психических отклонениях. Надо же, — думала я, — рассматривая витрину с двумя манекенами, одетыми в яркие костюмы больше похожие на птиц, — совсем за десять лет от цивилизации отвыкла. Подняв глаза на вывеску, чуть не захлопала в ладоши — на ней было написано «Карнавальные костюмы».

Без раздумий толкнула дверь, наслаждаясь хрустальным звоном входного колокольчика и сделала шаг вовнутрь лавки. Уже переступая порог, мозг взвизгнул — вывеска то на древне арамейском! Показалось — успокоила сама себя, потому что я попала в сказку. Вдоль стены стояли манекены в невероятных костюмах. Я даже не могла поверить в то, что они выглядели настоящими. Звери, птицы, разные эпохи, казалось, я попала в мастерскую полубожества, который помогает своему хозяину услаждать его стремление к прекрасному.

— Приветствую тебя, о прекраснейшая! — со стороны теряющейся в темноте стены зажурчал голос.

Я даже не удивилась, понимая, что в такой лавке продавец должен говорить именно так. — Чем могу порадовать восхитительную госпожу? На свет выступил маленький человечек. Сложно было определить сколько ему лет, он как будто подрагивал и расплывался. Наверное, из-за свечей — подкинул объяснение мой прагматичный мозг.

Я обернулась, снова окинув взглядом стоящие вдоль стены манекены.

— Мне нужен костюм, сегодня вечером карнавал у моей сестры. Только я не знаю, чего бы мне хотелось. — с сожалением, отворачиваясь от костюмов, я взглянула на хозяина лавки. Он уже не подрагивал, его глаза излучали желтое сияние, и в уголках глаз застыла еле уловимая улыбка.

— Пойдемте со мной, светлоликая, — и я, как завороженная двинулась за ним вглубь лавки.

На минуту мы погрузились в полную темноту, и, если бы не глаза хозяина, которые как будто рассекали черноту как лазерные указки, я бы испугалась. В последствии я не могла понять, что именно видела, сомневаясь в адекватности интерпретации мозгом получаемых зрительных образов. Если бы дорога заняла больше времени, наверное, я бы рванула назад, а так, хозяин отвел штору и пропустил меня в ярко освещенную комнату.

В первую очередь в глаза бросилось старинное зеркало от потолка до пола. Алый ковер на полу, который, кажется, поглощал все звуки. Оттоманка со столиком перед ней завершали убранство комнаты. Откуда-то сверху комната наполнялась светом, но определить источник мне не удалось.

Только сейчас я рассмотрела хозяина магазина. Он оказался выше ростом, в графитовом, хорошо пошитом костюме, в хорошей паре изящных туфель, черные волосы были уложены, пару прядей мягко обрамляли выразительное лицо.

Глаза, теперь уже я не была уверена, что они золотые, скорее мне померещилось, с любопытством изучали меня.

Он улыбнулся, — я знаю, за чем ты пришла, несравненная, — мягко крутнулся вокруг оси и неуловимым движение руки отодвинул часть стены в сторону.

Я ахнула, вскочив с оттоманки, не веря в то, что вижу в нише.

На манекене был надет костюм Бастет — древнеегипетской богини радости, веселья и любви. Богини солнечного и лунного света, женской красоты, домашнего очага и кошек.

Это было невероятно. Я начала хлопать в ладоши, не понимая почему подпрыгиваю как маленькая девочка.

Меня не смущало, то, что верхняя половина костюма была скорее раздета, так как вместо верха на плечах прикрывая грудь лежал драгоценный воротник, прозрачная молочная юбка с поясом черного цвета, инкрустированная крупными камнями, переливающимися всеми цветами радуги спускалась до пола. Спереди возле стоп лежал роскошный хвост, начинающийся где-то за спиной манекена. Головной убор в виде кошачьей морды, выполненный настолько реалистично, что казалось, еще секунда и она приоткроет рот и оближется, сзади был украшен точно таким же, как и пояс платком или шарфом. На левом плече свисал радужный шарф, украшенный по краю богатой вышивкой.