Чтение онлайн

– Алло? Алло… Is there anybody here? – запинаясь, проговорила я на ломаном английском, на уровне школьной программы.

Нет, никто не ответил. Тишина.

Зато на железной подставочке около аппарата, куда обычно кладут сумочку или записную книжку, веером лежали всевозможные рекламные проспекты, посвященные особой теме: одни восхваляли достоинства известного салона стриптиза, другие предлагали каталог девушек по вызову или девушек для сопровождения, услуги проституток на все случаи жизни: от индианок в фольклорных костюмах и с соответствующими побрякушками до солидных матрон с пышной грудью – на любой вкус. Рекламные листовки с заманчивыми предложениями лежали стопками, от старых к более свежим. Глянцевая обложка одной из них бросилась мне в глаза:

Худшее, что могло только случиться, это вовсе не напоминание о моем уменьшительном имени, а фотография – я, обнаженная, в той позе, как засняли меня на фоне интерьера номера Маты Хари, со всеми подробностями, какие типографская печать могла предоставить. Я вырвала эту листовку из вороха ей подобных, собираясь скомкать и выбросить ее в мусор, как надпись от руки на ее обратной стороне заставила меня застыть от изумления:

Слово в слово то, что я получила накануне. Приглашение, от которого я решила воздержаться.

Я прислонилась спиной к прохладному стеклу дверцы, голова вдруг стала неимоверно тяжелой. Скомканная листовка выпала у меня из рук на пол, но я была не в силах пошевелиться. Мне стало ясно как божий день, что где бы я ни оказалась: в Париже, в Лондоне, в Нью-Йорке – да где угодно, где бы я ни была, он не выйдет из игры, не оставит меня в покое. Куда бы я ни отправилась, он в состоянии разыскать меня и напомнить о своих похотливых желаниях, а мне придется принять его условия в обмен на молчание. Сети, опутавшие меня, были сотканы не только из символов, но также из его реального присутствия, невидимого, но гнетущего. Герои фильмов ужасов или шпионских историй чувствуют нечто подобное, преследуемые неведомыми силами зла.

Пошатываясь, я вышла из своего красного, как киноварь, укрытия и остановила такси. Мне незачем было возвращаться в гостиницу: все, что нужно, было у меня с собой, и обратный билет в том числе.

Несколько световых лет отделяли миг радостного возбуждения по приезде в Лондон от обратного пути домой. Всю дорогу я проворочалась в своем кресле первого класса, ни на секунду не сомкнув глаз. Я содрогалась от ужаса при мысли, что другие листовки с моим изображением оставлены в других местах около «Савойи». Кто знает, может, зловредная рука, орудующая против меня по эту сторону Ла-Манша, подложит их на видное место прямо в гостинице или, еще лучше, подсунет под дверь двадцать четвертого номера, где остановился на ночь Дэвид.

Я не сумела обрести спокойствие, даже повторяя, как молитвы, мантры по совету Сони. Под воздействием накопившейся во мне злости их формулировка изменилась на противоположную: «Я не люблю тебя. Я тебя ненавижу… Я теперь ни о чем не жалею. Ни секунды. Нравится тебе это или нет, но ты должен исчезнуть из моей жизни! Благодарю!»

Я с трудом сдерживалась, чтобы не позвонить несговорчивой секретарше Луи, но ни секунды не сомневалась, что она не пропустит мой звонок точно так же, как и все предыдущие. Поэтому я решила сразу по приезде в Париж отправиться к башне Барле.

Но если я устрою скандал на BTV накануне своего дебюта в телепередаче, вряд ли после этого у меня будет шанс хоть на каком-то телеканале сделать профессиональную карьеру. Может, Дэвид и простит меня, но такие, как разные там Хлои, Люки и тем более Алисы – вряд ли. Но и будущему супругу пришлось бы объяснять причины моей ярости и страха – с чего это я вдруг ни с того ни с сего набросилась на своего без пяти минут родственника, тогда как накануне он показал себя с самой лучшей стороны в качестве галантного экскурсовода?

После прибытия на Северный вокзал я села в метро, на линию В, потом в Але сделала пересадку на электричку, на линию А. Менее четверти часа спустя под перестук колес, со слипающимися от усталости ресницами я уже подъезжала к Нантерру.

С порога мама спросила меня:

– Ты кушала?

На часах – начало десятого, а у меня в желудке – бутерброд с огурцом, который я проглотила на ходу, пока занималась шопингом в бутиках Ковент Гарден.

– Нет…

– Осталось холодное рагу с мясом и овощами, если хочешь. Или могу сделать салат с картошкой.

– Салат подойдет.

Только сев за стол и воткнув вилку в картофельные кубики, политые горчицей и посыпанные мелко порубленным яйцом, я немного отдышалась и смогла обратить внимание на то, что мама с трудом говорит и тяжело дышит, хуже, чем обычно. Самочувствие ее ухудшилось, это очевидно, но она, тем не менее, старалась казаться веселой.

– Посмотри-ка, что мне принесли сегодня!

Она вышла в гостиную и скоро вернулась, держа в руках вазу с роскошным букетом полевых цветов.

– Подожди, это еще не все…

Она показала мне большущую коробку печенья бледно-зеленого цвета с золотистой окантовочкой, которую я тут же узнала.

– Овсяное печенье? – с придыханием воскликнула я.

– Пятьдесят штук, свежайшие!

– Это же твои любимые…

– Да!

Она сияла, как юная девушка, получившая пакетик конфет ко дню окончания школы.

– Ты знаешь, от кого? Визитка была приложена?

– Нет, ничего. Но, кажется, я догадываюсь…

Она хитро улыбнулась, глядя мне прямо в глаза, и я тоже поняла, о ком идет речь: Дэвид. Как ему удается быть таким душкой? И даже более того. Видимо, я как-то упомянула в разговоре с ним о маминых вкусах, совершенно случайно, безо всяких намеков, а он решил побаловать ее. Он, наверное, не хотел вступать с ней в прямой контакт против моей воли, чтобы не огорчать меня, но знак внимания по отношению к матери невесты за десять дней до свадьбы имел под собой лишь одно разумное объяснение: ускорить момент официального представления, которое из-за меня все откладывалось и откладывалось. Я схватила мобильник и стала набирать эсэмэску, чтобы поблагодарить его:

Спасибо за цветы и печенье. Мама на седьмом небе. Я люблю тебя.

Меньше чем через минуту я получила ответ:

Я тоже тебя люблю. Но цветы? Я тут ни при чем. У твоей мамы, наверное, есть другой поклонник!

Луи! А кто еще это мог быть? Только не Фред. И уж конечно, не ее сосед, старый развратник, который когда-то, сто лет назад, положил глаз на наш домик.

Луи проявляет недюжинные способности внедряться во все, что касается моей жизни, в любую мелочь, в любую сферу, только ему могло прийти это в голову. Мимолетная радость, которую он доставил Мод своим неожиданным подарком, сама по себе была бесценна. По этой причине я не могла поставить странный поступок ему в упрек. И он, коварный, вне сомнений, знал об этом: сквозь нее он сжимал своей тонкой рукой с холодными пальцами мое сердце.

– В любом случае, тебе не стоит мне завидовать. Сегодня и для тебя есть подарок, – добавила мама.

– Подарок? И мне тоже?

Она кивнула на буфет в гостиной, где рядом с моими многочисленными фотографиями лежала маленькая коробочка, завернутая в серебряную бумагу. Я раньше ее не заметила.

– Такое впечатление, что этот директор лицея неровно к тебе дышит, – хитро подмигнула она, мягко улыбаясь.

Я глубоко вздохнула, взяла коробочку дрожащими руками, будто речь шла о подозрительной посылке, которую мне поручено разминировать.