Чтение онлайн

Анализируя причины той неудачи в большом материале в специализированном ежегоднике «Футбол», Бесков каяться и посыпать голову пеплом не стал: «Полуфинальный матч со сборной ГДР, несмотря на очевидное игровое преимущество <…>, наши проиграли из-за чрезвычайно низкой надежности действий (брак – 30,4%), ввиду потери самообладания после пропущенного гола и в какой-то мере из-за неудовлетворительного состояния поля к моменту встречи…» 71 . Своей вины, как за ним водилось, не увидел: «Что касается основных концепций игры, то они сомнений не вызывают…» 72 . Привычно обрушился Константин Иванович с критикой на руководителей нашего футбола – как всегда, опоздали с необходимыми решениями, в результате времени на фундаментальную подготовку не хватило: «По отчетам руководителей советской команды-80, главной причиной слабого выступления наших футболистов на Олимпиаде в Москве была «организационная несостоятельность». Как правило, очень много времени (от года до трех лет) затрачивалось на решение не столь уж сложного на первый взгляд вопроса: какая команда должна представлять страну на Олимпиаде (первая, вторая или олимпийская)? Когда же этот вопрос был решен, практически не осталось времени на фундаментальную подготовку (оптимальный срок для гарантии успеха такой подготовки – 3-4 года). К сожалению, для нас то же произошло и в 1977-1980 гг.: вновь созданная олимпийская команда приступила к подготовке лишь в начале января… олимпийского года (всего за семь месяцев до выступления в турнире). А соперники (и прежде всего из ГДР) «обкатывали» олимпийские команды уже по два-три года…» 73 . Досталось и игрокам, причем в большей степени – даже резервистам, а не основному составу сборной: «…Костяк состава (13 чел.) определился практически после первых двух сборов, что говорит о высокой степени взаимопонимания и о сплоченности вошедших в него (за редким исключением) игроков, позволивших успешно управлять как коллективом в целом, так и отдельными футболистами. Резерв (4 чел.) был сформирован почти заново в завершающем цикле подготовки команды, без длительной проверки на предыдущих сборах. Новые игроки не вписались в олимпийский состав и практически не оказали команде существенной пользы…» 74 . Бескову вообще это было свойственно – винить в неудачах футболистов. Как заметил Александр Бубнов, «…Константин Иванович при поражениях утверждал: «Я все сделал правильно, это они ошиблись». Ошибались только игроки. Такого же не может быть…» 75 . В этом они, к слову, кардинально расходились со своим главным оппонентом: «У Лобановского была одна замечательная черта – он побеждал и проигрывал вместе с командой. Не припомню, чтобы Васильевич искал когда-то отдельных футболистов и обвинял их в проигранном матче…» 76 , – вспоминал Виктор Чанов.

Обычно в дни поражений Константин Иванович спускался на землю, но в данном случае слишком грандиозна, непосильна была цена неудачи, слишком велики были ожидания и ответственность, слишком глубоким было и собственное его разочарование. Негативные эмоции Бескова в полной мере ощутили на себе спартаковцы: «Вообще по окончании Олимпиады что-то непонятное происходило. Константин Иванович обвинил в неудачах олимпийской сборной… спартаковцев, не сумевших, по его разумению, составить достойной конкуренции сборникам. Ну, при чем тут, спрашивается, ребята, даже не вошедшие в состав сборной? Вот форменный схлест на этой почве и пошел, разрастался, словно снежный ком…» 77 , – вспоминал Георгий Ярцев. Вагиз Хидиятуллин подтвердил: «В общем, сил и эмоций в Москве-80 было потрачено много, а команда во многом из спартаковцев состояла. И начался спад. Тут-то все накопившиеся конфликты и полезли наружу. Нет, ну, а чего можно было ожидать, если за 79-й и 80-й годы мы в общем сложности были дома 79 дней?! Остальное время – на сборах. Нервы были на пределе. Любой выходной мы, молодые, использовали по максимуму, стараясь взять от жизни все. Бескову люди звонили и докладывали – кто, где, сколько…» 78 . Ярцев тоже винил в происходившем окружение тренера: «Думаю, не столько сам Бесков, сколько его окружение подливало масла в огонь. Плюс ко всему Константин Иванович был несколько подозрителен по своей натуре. И достаточно в подобной ситуации хоть немного негатива в его уши «влить»… Я и до сих пор утверждаю, командную лодку «Спартака» раскачивали изнутри лизоблюды. Которые потихоньку за нашими спинами шептали тому же Бескову всякую чушь о ребятах. Правда, Дасаева, Черенкова, Гаврилова Константин Иванович почти никогда не беспокоил придирками. А вот остальным игрокам доставалось на «орехи» сполна. Я тоже в этом смысле не являлся исключением…» 79 . Напряжение в команде нарастало. Как рассказывал Хидиятуллин, «…спокойно все воспринимал только Саша Сорокин, у которого вместо кожи, по-моему, была броня. Остальные психовали. До поры до времени все сглаживал результат…» 80 .

Определенные игровые проблемы «Спартак», несмотря на лидерство в чемпионате, испытывал и до олимпийского турнира. Так, в конце мая спартаковцы в кубковом полуфинале уступили на своем поле со счетом 0:1 донецкому «Шахтеру», ставшему впоследствии обладателем Кубка СССР. Вот что в июле 1980 года писал об игре команды Юлий Сегеневич в «Советском спорте»: «Вероятно, есть резон начать со «Спартака», тем более что и цифры не могут скрыть от взора внимательного наблюдателя некоторый спад в игре чемпиона. Наивысшего в июне взлета ведущие игроки «Спартака», судя по всему, достигли в тот промежуток времени, когда с интервалом в несколько дней они провели матчи в так далеко отстоящих друг от друга Рио-де-Жанейро и Тбилиси. Азартная, активная игра в нападении практически всегда остается союзницей чемпиона, но в тех матчах ее прекрасно дополняла и скорость. Та привычная для «Спартака» скорость, которую им так и не удалось включить позже в матчах с московским «Динамо» и ЦСКА. В принципе, «Спартак» и в последний отрезок времени играл неплохо. Но если прежде он играл под девизом – и себе, и зрителям в удовольствие, то ныне, по-моему, о себе он забыл. Почему? Помнится, в прошлом году все удивлялись тому, как без долгих проволочек вписался в состав молодой Черенков. Сегодня мы не удивляемся тому, что регулярно выходит в составе «Спартака» и 18-летний Родионов. Ушел Букиевский, а линия обороны «Спартака» очень скоро стала и стабильной, и монолитной. Все эти плюсы, которые говорят о том, что разумные перестановки и ввод в команду новых игроков чаще всего безболезненно проходят там, где уже есть поставленная игра. В «Спартаке» такая игра есть – едва ли не в каждом матче чемпион играет с открытым забралом (четыре удара в стойки и перекладины ворот ЦСКА тому свидетельство). Но у «Спартака» есть и проблемы. Для него не вопрос закрутить у ворот соперника карусель, запереть его в штрафной площади, а вот что касается реализации преимущества – тут возможности у «Спартака» часто бывают ограниченными. Не все игроки клуба-чемпиона вышли на уровень своей прошлогодней игры. Не найдут себя в этом сезоне и Ярцев, Гесс – футболисты, несомненно, острые, одаренные. Да что там говорить, не случайно ведь, занимая ключевые позиции в сборной, спартаковцы не представлены в ней своими нападающими. Хотя конек «Спартака» – игра живая, быстрая, с явным акцентом на наступление…» 81 .

Олимпийский турнир завершился для нашей сборной 1 августа. По его окончании «Спартак» в августе дважды подряд обыграл с одинаковым счетом 2:1 московский «Локомотив», споткнулся в игре с ЦСКА – 0:0, переиграл торпедовцев – 2:0. Киевляне же, тем временем, шли по турнирной дистанции ровно, без срывов, под глухое ворчание подозревавших недоброе журналистов. Как вспоминал историк отечественного футбола Аксель Вартанян, «…только в 1980 году центральные спортивные издания намекнули на сговор метивших в чемпионы киевлян с ростовским СКА, московскими командами «Локомотив», «Торпедо», ЦСКА и питерским «Зенитом»…» 82 . Нулевая ничья спартаковцев в первом сентябрьском матче с земляками-динамовцами возвестила о наступлении в турнирной таблице двоевластия, а нули на табло в Краснодаре, где «Спартак» играл через четыре дня, позволили вырваться вперед киевлянам. Как заметит через месяц Алексей Леонтьев, «…«Спартак» уступил лидерство. Но дело не в том, что на данном этапе сильнейшим оказалось киевское «Динамо». Игра «Спартака», в котором выступают многие члены сборной страны, внушала опасения уже перед началом второго круга. Тогда раздались первые тревожные голоса – спартаковцы, мол, устали. И действительно, у спартаковцев начало притупляться их основное оружие атаки: высокая маневренность, боевой задор, стремление сыграть нестандартно. Это не замедлило сказаться на результатах. В четырех матчах из восьми, что сыграны во втором круге, спартаковцы не забили ни одного мяча в ворота соперников, а потери их составили шесть очков. Неудачи «Спартака» нельзя объяснять однозначно – физической усталостью. Уверен, что у них стали пошаливать нервы. Не секрет, что тренеры и футболисты, входившие в состав сборной страны, рассчитывали на золотые олимпийские медали. Но план не был выполнен, и у многих футболистов не хватило сил держать себя в полной мобилизационной готовности. Вот и сейчас они не могут иной раз заставить себя играть с таким задором и воодушевлением, какие демонстрировали в прошлом сезоне и в начале нынешнего…» 83 .

Были еще в том сезоне красивые победы в Москве над тбилисцами – 2:1, в Донецке – 2:0, однако поражение в Киеве со счетом 0:2 окончательно перечеркнуло надежды спартаковцев на повторение прошлогоднего успеха. «Справедливо отмечалось, что на многих игроков «Спартака» выпала дополнительная нагрузка, связанная с их выступлениями в сборной. Но только ли этим можно объяснить спады в игре, которые случались в течение года у команды? Достигнув в прошлом сезоне заветной цели, некоторые из спартаковцев снизили требовательность к себе, переоценили свои возможности. Не было видно, к примеру, сдвигов в мастерстве у Шавло и Черенкова, хотя оба были на виду и в сборной, и в клубе, небрежно и недисциплинированно вел себя на поле Хидиятуллин. А всей команде явно недоставало прежней эмоциональности, целеустремленности, что были характерны для «Спартака» в предыдущие годы. Хотя надо признать, что выигрыш вслед за золотыми серебряных медалей – большой успех команды…» 84 , – писал о «Спартаке» по итогам сезона Олег Кучеренко.

Михаил Якушин рассуждал на страницах «Советского спорта» о сплоченности спартаковского коллектива. Увы, взгляд даже опытного специалиста извне не мог определить, что прежнего монолитного коллектива больше нет: «…Серебряные медали, как известно, достались спартаковцам. Первую половину чемпионата они провели, как будто продолжая прошлогодний победный путь. После олимпийского турнира, однако, чувствовалось, что игра у спартаковцев идет уже не так легко, хотя лидерство еще некоторое время они удерживали. Видимо, все-таки много сил отдали те, кто играл за сборную в олимпийском турнире. Победы стали чередоваться с поражениями и ничьими, и как итог – второе место. В целом я считаю такой итог успехом команды. Может быть, «Спартак» и меньше, чем в прошлом году, показал хороших игр, но, подчеркиваю, в целом он вновь зарекомендовал себя сплоченным коллективом, умеющим играть технично, маневренно, в атакующем стиле…» 85 .

А по окончании того сезона «Спартак» и вовсе покинули сразу пять игроков еще недавно чемпионского состава. Расставание с Александром Сорокиным и Владимиром Никоновым было вынужденным – пришел их черед получить армейские повестки и оказаться в ЦСКА (также армейский призыв вырвал из «Спартака» игравшего тогда за дублирующий состав Сергея Новикова, которому нашлось место в смоленской «Искре»). Многоопытный Александр Кокорев засиделся в запасе, практически не получая шансов. И его переход транзитом через алма-атинский «Кайрат», где он поиграл совсем недолго, в оказавшийся в первой лиге «Локомотив» был по-человечески понятен. А вот уход Георгия Ярцева в тот же «Локомотив» и особенно Вагиза Хидиятуллина в ЦСКА были весьма неожиданны и болезненны для болельщиков и вызвали немало пересудов.

«Требовательный к себе, чутко реагировавший на все происходящее вокруг, Георгий не мог не понимать, что результативность его резко снизилась, участились промахи в ситуациях, которые прежде завершались обычно взятием ворот. От бомбардира всегда ждут гола, а тут сказывался возраст, мешало нервное напряжение, недовольство собой, беспокоили травмы. Ярцев сказал, что не хочет продлевать свою «лебединую песню». Он хотел допеть ее на высокой ноте, а мы все чаще оставляли его в запасе, следуя неизменному принципу: на поле выходят лучшие. В московском «Локомотиве» Георгию была обещана игра в основном составе. Он решил, что в первой лиге еще пригодится, а быть в тягость «Спартаку» больше не желал…» 86 , – сообщит свою версию расставания с лучшим спартаковским бомбардиром тех лет Бесков в своей книге «Моя жизнь в футболе». Как о собственном решении Ярцева поведает об уходе форварда в своей книге «Команда начинается с вратаря» и Ринат Дасаев: «В следующем сезоне, принесшем нам «серебро», Жора уже забил гораздо меньше, чем в двух предыдущих. Тому были объяснения – травмы заставляли выходить его на поле гораздо реже. Защитники не любят форвардов, умеющих забивать. И с ними не церемонятся. Ярцева били в игре нещадно. Я не переставал удивляться, как после очередного безжалостного сноса ему, не обладающему особой силой, удавалось не только подниматься и продолжать игру, но и забивать. Не понимал еще тогда психологии человека, за спиной которого невидимые ходики отсчитывают безжалостно уходящее для него в большом футболе время. Мысль о жестокости времени нервировала его, мешала, требовала дополнительных сил. Да и «опекуны» делали все, чтобы лишить его привычной выдержки, которая, как известно, для снайпера чрезвычайно важна. В состоянии взвинченности, постоянного напряжения (к тому же досаждала боль недолеченных травм) Ярцев промахивался в ситуациях, в которых обычно был безупречен. А поскольку репутация бомбардира обязывает ко многому, спрос с него был особый. Это обижало Георгия, считавшего, что люди, критикующие его, чересчур категоричны. И по окончании сезона-80, мучась сомнениями и переживая, он подал заявление с просьбой отпустить его из команды…» 87 .

Однако на деле события развивались куда более драматично, о чем поведает спустя годы сам Ярцев. Напряжение в отношениях с Бесковым начало проявляться еще в конце предыдущего, чемпионского сезона: «И вот в конце сезона 1979 года, когда мы шли к чемпионскому званию, в наши с Бесковым отношения стали вмешиваться посторонние силы. Я имею в виду помощников Константина Ивановича, чьи фамилии мне даже упоминать сейчас не хочется. Они начали ему напевать: Ярцев-де стал неуправляемым. Но я опять-таки подчеркиваю, что был уже взрослым человеком, главой семьи. Это сейчас все можно легко купить или заказать, а тогда приходилось тратить на обустройство и хозяйство гораздо больше времени. Конечно, где-то помогали в том же Моссовете, но я как-то подсчитал, что дома за сезон мы провели только 26 дней! Постоянные сборы, сборы, сборы… Бесков, который всего себя подчинял конечной цели, требовал этого и от других, но на четвертом десятке эти требования уже в тягость…» 88 .

К августу 1980 года Ярцев провел в чемпионате страны только 10 матчей, забив 3 гола. В Олимпиаде участия не принимал: «…Пока Бесков был в сборной, тренировки проводили те самые его помощники. И сейчас могу сказать, что работать под их руководством – пустая трата времени. Слишком большая разница в квалификации между ними и Бесковым. И как только старший тренер вернулся в команду, получил обо мне соответствующие отзывы. И с такой подачи в разгар сезона меня отправили… отдыхать в Крым, что вызвало немалое удивление Николая Петровича…» 89 . Случилось это после первой же после перерыва на Олимпиаду игры: «Раздрай в команде достиг апогея, когда Романцев и Хидиятуллин получают травмы. Выхожу с капитанской повязкой на игру против «Локомотива». Побеждаем. Буквально на следующий день Бесков, даже не взглянув на меня, молвил: «Ты хотел в Кострому съездить, отдохнуть. Ну, так я тебя отпускаю». Тут, признаться, злоба взяла, шлея попала. Подожди, думаю, что, буду терпеть? Ни за что! То за Олимпиаду на ровном месте отчитывал, то в отпуск отправляет посреди сезона. С меня хватит. Противоречить не стал, сказал только: уезжаю. «Отправляйся к Николаю Петровичу», – прозвучало напутствие Бескова. Приезжаю на Красносельскую, там Николай Петрович с братом Андреем Петровичем располагались. Люди, имевшие в то время хоть какое-то отношение к «Спартаку», прекрасно знали, сколь серьезное влияние оказывал Андрей Петрович на Бескова. «Ну, Георгий, здорово вчера сыграл, молодец», – с порога одобрил Андрей Петрович. «Сыграли, может, и неплохо, да Константин Иванович в отпуск меня отправляет». И в этот момент звонит сам Бесков. Меня, конечно, просят выйти. Но дверь-то приоткрыта, по обрывкам фраз можно догадаться, о чем разговор. «Андрей, – обращается к брату Николай Петрович. – Бесков действительно Ярцева в отпуск отправляет». – «Что он, сдурел?!», – реакция Андрея Петровича…» 90 .

Так внезапно впервые за многие годы Ярцев получил возможность провести летом месяц с семьей: «А что, думал я, в Алушту с семьей соберусь, на юге как раз спартаковская база была. Старостин оперативно созвонился с директором спортбазы в Алуште, и уже через сутки я с женой и сыном улетел загорать. Чем плохо? Если бы сынку Сашке не идти в школу, мы бы еще там задержались. Кстати, накануне отъезда Николай Петрович заверил: «Поезжай спокойно, Жорж. Отдохни. А за былые и текущие заслуги перед «Спартаком» ставку футболиста вплоть до декабря обязательно за тобой сохраним. Еще и премиальные выплатим». Вы уже знаете: свои обещания и обязательства братья Старостины всегда выполняли. Стоял август. Между тем, у футбольного «Спартака» имелся запас в набранных очках перед соперниками, моя родная команда лидировала в чемпионате. Я с семьей вернулся, наконец, в столицу. Старался не возмущаться и публично не выступал по поводу того, что меня фактически не привлекают на матчи за клуб. У многих ведь сложилось тогда впечатление, что Ярцев травмирован, нуждается в отдыхе, лечении…» 91 .