Чтение онлайн

Но все же куда более глубоким представляется противостояние личностное: «Людям свойственно входить в роль, если она им льстит. «Я все решаю, не нужны мне ничьи советы и предостережения, помощники лучше чтобы были бессловесными. Если какие-то запреты стоят на пути, ничего, переступим, простят после победы. Игроки чтобы и пикнуть не смели, их дело выполнять установки, а если у кого-то свое мнение – пусть посидит в запасе, подумает!». Потом команда входит в полосу неудач, начинается разбирательство. В один прекрасный день диктаторство старшего тренера со всеми ошибками, обидами, сварами, нарушениями порядка, подорванными отношениями всплывает на поверхность, и следует решение о «несоответствии». А если бы тот же самый тренер имел точно очерченный круг обязанностей, если бы рядом были люди, чтобы дать дельный совет, предостеречь, поправить, иногда и одернуть, конфликт, глядишь, и не разгорелся бы. С одной стороны, вроде бы тренерам лестно, что они в одиночку всем заправляют, но они сами не замечают, что это «в одиночку» оборачивается для них моральным одиночеством. Что наиболее опасно, так это то, что тренеру всецело доверено формировать человеческие отношения в футбольном, очень непростом, коллективе. Допускаю, что иной специалист в технических вопросах способен проявить себя и умелым воспитателем. Но ведь не всегда встретишь такое идеальное сочетание! Если же его нет (а это нередко), то в команде рано или поздно возникают нелады, в конечном счете отражающиеся на игре и турнирном положении. Чувствуя себя вершителем судеб, тренер легко может стать несправедливым: полезному игроку откажет в доверии из-за его острого языка, предпочтет ему безропотного или подхалима, даже играющего похуже. Или может создать обстановку страха и подавленности, которая, как я многократно убеждался, к интересной игре не стимулирует…» 55 .

Рассуждения Старостина о диктате тренера в команде и его в итоге несправедливости и «моральном одиночестве» вроде бы не имеют конкретных имени и фамилии, но очевидно, что в герое этих строк безошибочно угадываются черты Константина Ивановича: «Футболисты не станут объясняться в любви тренеру, но если в глубине души они его уважают, то пойдут за ним, за его идеями до конца. Тренер же, не способный предложить ничего, кроме угроз и высмеиваний, пусть он и знает свой предмет, команду по-настоящему не объединит, крупных успехов ему, по-моему, не видать. Футболисту не только приятно, но и необходимо чувствовать, что он не фишка на учебном макете, а человек, влияющий на положение дел в команде, отвечающий за них, уверенный, что его мнение по крайней мере выслушают. А он изо дня в день сталкивается с тем, что ему не доверяют, прилюдно, при товарищах разносят в пух и прах. Воображая себя единственным, от кого зависит каждая малость, зазнавшийся тренер становится подозрительным, мнительным, сеет раздор. Со временем ему уже не на кого опереться. Все приучены его слушать, а ему нечего сказать, он безнадежно повторяется…» 56 .

Впрочем, Николай Петрович, случалось, был и куда менее дипломатичен, прямо высказывая свое отношение к Константину Ивановича, как вскоре после отставки Бескова в беседе с корреспондентами украинской газеты «Комсомольское знамя»: «Дело не только в том, что Бесков невероятно труден в общении, что признавал лишь авторитарное, волевое руководство людьми, а любой совет даже сведущего человека воспринимал как личную обиду. В последнее время главный тренер стал просто невыносим…» 57 .

Несомненно, история московского «Спартака» 80-х годов и с человеческой, и с чисто футбольной точки зрения заслуживает отдельного подробнейшего исследования в не меньшей степени, чем описыванные ранее в настоящей книге сезоны. Позволим себе ограничиться здесь лишь кратким экскурсом в те годы, состредоточившись на аспектах, важных для понимания того, что же все-таки произошло в декабре 1988 года, почему именно так завершилась столь счастливо начинавшаяся двенадцатилетняя «командировка» Константина Ивановича Бескова в «Спартак».

Болельщики со стажем, говоря о Бескове-диктаторе, разрушавшем построенное таким трудом собственными руками, вспоминают, прежде всего, 1985 год. Слишком громким, болезненным, нелогичным, несвоевременным казалось тогда со стороны изгнание из «Спартака» кумиров, любимцев публики Юрия Гаврилова и Сергея Шавло. Тем более, что достойной замены сразу не нашлось, и следующий сезон выдался для команды очень непростым. Однако не столь заметные, быть может, для публики первые трещины в отношениях тренера и команды появились много раньше, вскоре после торжеств по поводу первой победы спартаковцев под руководством Бескова в чемпионате страны…

Сезон 1980 года «Спартак» начал, чуть замешкавшись на старте, но вскоре набрал хороший ход. Прошлогодний чемпионский состав удалось сохранить практически полностью. Лишь Владимир Букиевский был призван в армию и вынужден был перейти в ЦСКА. Зато постоянное место в составе получил уже дебютировавший ранее в «основе» 18-летний Сергей Родионов, стали появляться на поле его ровесники Геннадий Морозов и Борис Поздняков. Настоящим лидером команды проявил себя Юрий Гаврилов, о котором журналист Сергей Шмитько весной того года скажет: «На мой взгляд, одно из главных достоинств Гаврилова – умение дать почти всегда неожиданный для соперников последний пас кому-нибудь из партнеров, находящихся подчас пусть и в плотном скоплении игроков. Вернее, это даже не пас, а нечто похожее на тычок мяча под завершающий удар. Обычно так же мягко и расчетливо защитники при необходимости откидывают мяч вратарю. С другой стороны, и отобрать мяч у Гаврилова не так-то легко. Разве что свалить вместе с мячом этого столь настырного и неудобного для обороняющихся то ли полузащитника, то ли нападающего. Словом, когда самочувствие у Гаврилова, как он сам считает, «нормальное», обороняющимся следует особо его остерегаться и, конечно, ни на мгновение не упускать из-под контроля. Безусловно, Гаврилов – лидер в передней линии «Спартака»…» 58 . Бесков даже в какой-то момент начнет выражать недовольство излишним вниманием к игроку: «Во встречах со «Спартаком» сейчас все команды решают «проблему Гаврилова». К.Бесков на недавней пресс-конференции в Москве заявил даже, что пресса слишком привлекает в этому внимание…» 59 . Тем временем, «под крылом» основного спартаковского диспетчера все ярче проявлял свой талант и Федор Черенков. Именно в том сезоне, к слову, как раз после стартового ничейного матча в Одессе прозвучала известная старостинская шутка: «…Черенков, против обыкновения, грешил неточностями, Н.Старостин после матча не согласился с тем, что Черенков сыграл неважно, и пошутил: «Просто наш полузащитник сделал ряд ярких ошибок» 60 .

«Спартак» уверенно набирал очки, завершил первый круг во главе турнирной таблицы и сохранял лидерство до конца августа. В Москве были одержаны победы над киевлянами и горняками, в гостях в красивой, запоминающейся игре было повержено тбилисское «Динамо» – 4:2. «Я уверен, в тот год «Спартак» был сильнее остальных…<…> …В том году мы могли сделать дубль, однако проиграли и Кубок СССР, и чемпионство…» 61 , – скажет впоследствии Георгий Ярцев.

Ладились до поры до времени дела и у сборной страны, которую возглавлял Бесков, и в состав которой входило немало спартаковцев. 15 июня на знаменитой «Маракане» в присутствии 130 тысяч зрителей сборная СССР впервые обыграла бразильцев. Товарищеский матч был приурочен к тридцатилетию стадиона и десятилетию победы бразильцев на чемпионате мира в Мексике. Скепсис местной прессы в отношении «всего-навсего» олимпийской сборной СССР, в которую не были включены такие звезды советского футбола первой величины, как Блохин, Буряк, Кипиани, Гуцаев, казалось, имел основания. До середины первого тайма бразильцы полностью доминировали на поле и открыли счет. Однако после того, как Зико не сумел реализовать пенальти, послав мяч рядом со стойкой ворот, советские футболисты словно осознали, что не боги горшки обжигают: «С этого момента инициативой завладели наши футболисты и не отдавали ее до конца встречи. Сборная СССР, добившись позиционного преимущества, предложила соперникам высокий темп, который те не сумели выдержать. На 32-й минуте Черенков сравнял счет, а шесть минут спустя Андреев головой провел второй мяч. Советскую команду выделяла более высокая организация игры. В середине поля мобильными были Черенков, Бессонов, Шавло и Гаврилов, защитники четко действовали в обороне, а команда в целом постоянно была нацелена на ворота соперников. Защитники бразильцев не справлялись с быстрыми маневрами наших игроков, и после перерыва тренер Теле Сантана вынужден был заменить Амарала, который допускал много ошибок…» 62 . Федор Черенков, забивший гол, который переломил ход неудачно складывавшегося матча, вспоминал: «Я с детства бредил бразильцами. Перед самой поездкой в Рио вышла книга «Чаша Мараканы», и я просто проглотил ее. Для меня это был матч-мечта! Самое приятное, что весь второй тайм мы играли с кудесниками мяча на равных и победили заслуженно. Единственное, что испортило впечатление, – реакция бразильских болельщиков. Они свою великую команду освистали! Мне даже жалко было бразильских игроков…» 63 .

Победа над Бразилией, да еще и на «Маракане», безусловно, была для Бескова одним из венцов его тренерской карьеры. Впервые увидев бразильцев на чемпионате мира 1958 года, Бесков был совершенно очарован их игрой. Да так, что, как вспоминал Владимир Федотов, буквально в деталях мог воспроизвести увиденное: «Во время чемпионата мира 1958 года Интервидения не было. Я тогда занимался в ФШМ у Бескова, а он ездил в Швецию наблюдателем. Так вот, без всякого телевизора я знал и помнил во всех подробностях каждую игру бразильцев, каждый забитый ими гол. Все это рассказал нам Бесков. Рассказал и показал на доске. И объяснил, как и почему все было. И кто куда бежал, и кто где стоял, и кто в какой миг ошибся. И как кто должен был сыграть, но не сыграл…» 64 .

Константин Иванович не просто многое почерпнул для себя в игре бразильцев, но и, самое главное, получил зримое подтверждение своим футбольным взглядам, футбольной философии, которой оставался верен в течение всей своей тренерской карьеры. Об этом можно судить по его статье по итогам того турнира в «Советском спорте» под немудреным названием «Футбол должен быть интересным!»: «Любые комбинации, финты, хитроумные передачи бразильцев – все было подчинено общей задаче команды и согласовывалось с намерениями и действиями партнеров. Поэтому игра бразильцев была не только привлекательной для зрителей, но и результативной. Именно разнообразные индивидуальные действия ведущих футболистов обеспечивали командам Бразилии, Швеции и Франции большую свободу в выборе тактических вариантов, позволяли вести подлинно творческую интересную игру. Горько признать, но наш футбол пошел по неправильному пути. Команды стали придерживаться примитивной тактики силового напора. В результате футбол начал утрачивать свою красоту, стал шаблонным, механическим. Хотя футболисты прилагают много стараний, зрителям скучно смотреть на такую игру…» 65 .

Парадоксально, но именно славная победа в Бразилии сыграла в каком-то смысле роковую роль в судьбе бесковского «Спартака». «…На мой взгляд, проблемы 80-го года начались с победы над сборной Бразилии на «Маракане». У Константина Ивановича эйфория проявлялась не в самоуспокоенности и снижении требований, а наоборот. Он начинал всех дергать, до каждого «докапываться»…» 66 , – заметит Вагиз Хидиятуллин. Согласится с ним и Георгий Ярцев: «В 79-м атмосфера была гораздо лучше. А началось все это уже в 80-м. Думаю, как ни странно, вся эта накрутка появилась после… победы сборной над бразильцами на «Маракане». После нее никто уже не мог Константином Ивановичем управлять – хотя это и так трудно было. Доказывать что-либо Бескову было бесполезно…» 67 .

…А следом была московская Олимпиада. Незаживающая боль целого поколения футболистов и болельщиков. Фактически завершившаяся обидным поражением в полуфинале от сборной ГДР со счетом – 0:1. Победа в матче за третье место над югославами и турнирная «бронза» никого не могли ни обмануть, ни утешить. Страна, и не без оснований, ждала футбольного «золота», которое должно было увенчать общекомандную победу на первой в истории домашней Олимпиаде.

Бесков прекрасно понимал особенности олимпийского турнира, заметив в одном из интервью накануне сезона, что его главное отличие от других соревнований «…прежде всего, в психологической стороне игры. Уж очень велика ответственность футболистов не только за успех своей команды, но и за успех всей сборной олимпийской команды…» 68 . Словно в будущее заглянул. Как скажет впоследствии Ринат Дасаев: «Никогда не забуду полуфинала олимпийского турнира в Москве. Перед матчем со сборной ГДР нас так «накачали», что у всех поджилки тряслись. В итоге, сами знаете что – проигрыш…» 69 . Спустя много лет вратарь сборной вспоминал те дни: «…В день игры на базу приехал председатель Спорткомитета Павлов в сопровождении свиты. Пошли накачки: мол, ребята, не подведите, на вас смотрит вся страна. Такие разговоры настроения не прибавляют, все и так на нервах… Хотя обыгрывать немцев мы должны были по-любому. Но соперник забил нам уже на первых минутах встречи, а потом мяч упорно отказывался идти в их ворота. Один Вагиз Хидиятуллин запорол немыслимое количество голевых моментов, компанию ему составил и Валерий Газзаев. Перед матчем за третье место с югославами на базу вновь прибыло начальство, только уже с другим настроением. Лозунгов и призывов не было, вместо них звучали проникновенные просьбы: надо взять хотя бы «бронзу», без медали будет совсем плохо. С поставленной задачей мы справились, но на душе от этого легче не стало. Финал ГДР – Чехословакия смотрели с одной общей мыслью: на месте немцев должны были быть мы. Это, кстати, оказались единственные соревнования московской Олимпиады, за которыми мы следили непосредственно на стадионе. Все остальное видели только по телевизору…» 70 .