Чтение онлайн

Игорь Порошин

Я тогда написал текст, его поставили в «Известиях» на первую полосу. Он назывался «Сильное нервное расстройство». Я сравнил Романцева с героем его любимого писателя, Федора Михайловича Достоевского, о котором он мне в 1992 году рассказывал после матча «Спартак» — «Асмарал». Вот этот матч с Бельгией, на мой взгляд, был финалом его профессиональной деятельности. Как драма это было очень впечатляюще. Огромные команды создателей сериалов трудятся над этим, чтобы высечь такие эмоции, тратят большие деньги. Но у них не получается. И я думаю, что вряд ли мы еще увидим в этой игре что-то подобное — когда ареной этих страстей, этих проявлений трагизма человеческой жизни становится чемпионат мира. И когда их можно увидеть вот так. Слезы футболиста, который промахнулся с пенальти, — это все фигня. До свадьбы заживет у тебя. А тут смеющийся человек. А на самом деле, конечно же, плачущий. Просто он вырос в том обществе в Красноярске, где мужчина не должен плакать. Если тебе хочется плакать — смейся.

Уволившись из сборной, Олег Романцев возвращается в «Спартак». Пять лет назад именно работа в родном клубе вытащила его после провала в сборной, но теперь все иначе. Романцев в «Спартаке» больше не хозяин, а просто тренер. Президентом и владельцем клуба официально становится Червиченко — и начинает избавляться от людей Романцева.

Игорь Рабинер

До лета 2002 года Романцев оставался президентом клуба. Как потом выяснится, в мае 2002-го Червиченко купил у Романцева контрольный пакет акций «Спартака», а в июне-июле, когда Романцев еще находился на чемпионате мира, стал президентом клуба. И с этого момента Романцев впервые за девять лет — наемный главный тренер. Без каких-либо дополнительных полномочий. Он больше не обладает вообще никакой властью в клубе.

Андрей Червиченко

Мы просто приехали куда-то с Шикуновым и сказали Романцеву, что для правильного функционирования клуба ему надо перестать быть президентом. Мы с ним подпишем долгий гарантированный контракт, что он будет главным тренером — с определенными условиями, если вдруг что-то будет не так. В принципе, он не возражал. Потом, соблюдая все процедуры, собрали акционеров, закрепили юридически, и все. Но Шикунов сказал: «Давай до чемпионата мира не будем Романцева тревожить, чтобы у него не побежали тараканы. А когда он вернется, давай ему объявим».

Александр Хаджи

Когда мы в Японию ехали со сборной, мне позвонил Шикунов и говорит: «А почему Романцев не скажет, что он уже не хозяин „Спартака“?» Я говорю: «А на каком основании?» «Ну, он же продал акции Андрюхе». Я отвечаю: «Как он мог продать, находясь в Японии?» Иду к Романцеву, он говорит: «Да ничего я не продавал». Потом выяснилось, что он ему дал во временное использование эти акции. А те, видно, в контракте дописали, что если по истечении какого-то срока он не продлевает соглашение, значит, они продаются. Короче, обманули они его.

Леонид Трахтенберг

Романцеву было очень сложно в этот момент, потому что он привык быть хозяином. В широком понятии этого слова. Он был и президент, и главный тренер. Он распределял финансы. Он определял, кого надо взять, кого не надо взять. И конечно, ему трудно было смириться с тем, что это делает другой человек. На его взгляд, не слишком компетентный в футболе. И когда Романцев окончательно понял, что обратной дороги нет, он продал клуб.

Андрей Червиченко

Выгодно ли было ему продавать свои акции? На мой взгляд, он получил очень хорошие деньги на тот момент. Может быть, и не прямо шоколад с золотой присыпкой, но деньги реальные. Но вы должны четко понимать, что он и раньше не был хозяином клуба. Он был номинальным держателем чужих интересов. И основные расчеты происходили не с ним. А чье это было — это вопрос, который мы договорились не выносить на всеобщее обсуждение. Ну, там были, естественно, и Юра Заварзин, и Гриша Есауленко, и еще у них были партнеры, которые тоже все были удовлетворены полученными средствами.

Знаете, мой друг про такое говорит: «Не тот владеет коровой, кому она принадлежит, а тот, кто ее доит». Так и здесь. Номинальное владение акциями никаких ништяков Романцеву не сулило. Ему, естественно, рассказывали, как все хорошо. Они становились чемпионами, в конце года ему, по разным сведениям, давали премию 300–400 тысяч долларов — и все, и он был счастлив.

Игорь Рабинер

На самом деле это тайна, покрытая мраком. За сколько, при каких обстоятельствах акции «Спартака» перешли от Романцева к Червиченко. Никто этого не знает, нигде это не публиковалось, не раскапывалось и так далее. А это очень занятная история. Не создается впечатления, что Романцев в какой-то роскоши живет. Никаких дворцов, заграничных вилл и так далее и близко там нет. То есть как-то это не бьется, не монтируется друг с другом. Если он продал за много миллионов долларов «Спартак», то должен был личную выгоду извлечь, поднять как-то свой уровень жизни, но все говорят, что это внешне никак не заметно. Что это были за деньги, куда они ушли? Никто ничего не знает. И сам Олег Иванович никогда не давал подробных комментариев на эту тему, вообще никогда. Он очень много интервью дал за последующие годы, но от разговора о Червиченко всегда всячески уходил.

Юрий Заварзин

Я считаю, что Червиченко недорого купил футбольный клуб «Спартак».

Олег Романцев

Ну, это уже смутное время, я это комментировать не буду. Я его так и называю — смутное время.

Александр Вайнштейн

Думаю, что Романцев потерял возможность принимать самостоятельные решения. Но имели ли на это право новые владельцы? Имели, они хозяева и акционеры, они могли строить дело так, как считали нужным.

Александр Хаджи

У Червиченко с Романцевым были хорошие отношения до поры до времени. Потом вот что началось. Червиченко, посещая футбольные матчи, ходил, естественно, на VIP-трибуну. А там были как любители «Спартака», так и злопыхатели, которые ему на ухо пели все плохое, что слышали про Романцева. И когда Андрюха стал позиционировать себя как хозяин, он все это начал воспринимать по-другому.

Игорь Рабинер

Как только Червиченко стал президентом «Спартака», люди Романцева стали вынужденно уходить. В частности, это касалось врача команды Юрия Василькова, пресс-атташе Александра Львова, ну и дальше по списку. Раньше еще ушел Есауленко, после прихода Червиченко ушел Заварзин, то есть весь ближайший круг Романцева.

Андрей Червиченко

Я с Романцевым не сидел, не философствовал. У него для этого была другая компания. Он очень любил задушевные или отвлеченные от футбола темы, а это больше Саша Хаджи, Саша Львов, другие ребята. Я в эту компанию не попадал, а потом, мне кажется, люди специально ограждали меня от него, чтобы можно было какие-то свои вещи проворачивать в клубе. Романцев — человек традиционного окружения. Вокруг него всегда были люди, которые с ним были очень-очень близки на протяжении 10 лет. И, в принципе, разговаривая с ним, ты все равно как будто разговаривал с этой группой людей.

Убрать группировки вокруг Романцева значило разрушить построенный им самим для себя идеальный мир. Когда мы поменяли врача, во всех неудачах тут же стали обвинять медицину. Когда мы поменяли пресс-атташе Львова, все наши проигрыши были из-за этого. Романцев в принципе очень сильно был подвержен приметам: что-то там со столовой было, борщ надо есть, кто-то из автобуса выходит, кто-то заходит. Ну, там целый набор был всяких танцев с саблями и обрядов, которые надо выполнить. Поэтому замена каждого элемента очень негативно сказывалась на его психологическом состоянии. Он воспринимал это как личную обиду. Удивительно, что в каких-то моментах он жесткий был — в плане тренировок, например. А в каких-то — ранимый, прямо как цветок.