Чтение онлайн

– Ребята, атас, Дуська идет, - это предупреждает нас водолаз Гришка Корзухин, самый толковый парень в нашей команде. Он через иллюминатор заметил ее голову. Все поспешно тушат сигареты и папиросы.

Дуся наш врач. Чтобы к ней поменьше приставали мужики, надела на себя личину занудливой и придирчивой бабы. Всегда дает отпор любому хаму, иногда может и чем-нибудь запустить..., за приставание или оскорбление. У нее нет мужа, ходят слухи, что он сбежал, зато ребенка ей оставил.

– Ой, накурили то, - входя, ворчит Дуся.
– Григорий, тебе же нельзя, набрасывается она на Корзухина.

– Да я ничего, даже не затянулся.

– А ну, дыхни.

Он дышит и она с отвращением отворачивается, потом подходит ко мне.

– Ну а ты, паинька, тоже...

– Я вообще этим не занимаюсь.

– Дыхни.

Осторожно дышу.

– Да ты пьян. Пахомыч, он пьян, я не могу разрешить ему спустится под воду.

– Мы же завтра только придем на место. Все отойдет.

– Ничего не отойдет. Алкоголь сидит в крови трое суток.

Все сидят мрачные и не смотрят друг на друга. С Дусей спорить бесполезно.

– Ой, я забыла, - как будто ничего и не произошло, Дуся поворачивается к Пахомычу.
– Куда мы завтра приходим?

– В Талин.

– Ты меня отпустишь на берег?

– Отпущу.

– Тогда я к себе.

Мы провожаем ее взглядом. Как только она исчезает, все начинают шевелиться.

– Вот, зануда, - из угла шипит Колька.

– Помолчал бы, сам не подарок, из-за тебя Димка влип, - осекает его Пахомыч.

– Эй, Марат, траванул бы чего-нибудь, - просит Григорий, - а то настроение не поднять...

– А чего? Я уже все рассказал. Хотя слышали сегодня. Говорят в "Бристоле" в четыре часа дня, сегодня была такая потасовка... Убитых, человек десять, раненых не сосчитать. У меня приятель работает в милиции, говорит, разборки идут между бандитами. Там в кафе, была дочка главного мафиози города, ее похитили...

– Сколько за нее потребовали, не сказали?
– спросил я.

– Нет. Дело в том, вы не поверите, ее утащил какой то парень, который к бандитам не имел никакого отношения.

– Не поверим, - соглашается Григорий.
– В кафе стрелялись две банды, а бабу утащил третий - лишний.

Все улыбаются.

– Ну ладно, ребята, пора спать, - командует Пахомыч.
– Завтра тяжелый день.

– Но я же правду говорю..., - не унимается Марат.

– Циц... марш в койку.

В порту нас сразу же направили ко второму причалу. Он уже оцеплен военными и все суда отведены подальше. Дуся еще раз проверяет Григория, потом зовет меня к себе в каюту.

– Дима, ну что же ты... Я пожалела тебя, не записала в журнал, сам знаешь и выгнать могут.

– У Кольки сын родился, мы немного с ним и... справили.

– Раздевайся до пояса.

Она пальцами проводит по моему телу и чувствую, что это не рука врача, это что то другое. Дуся замеряет давление, проверяет зрачки, прослушивает легкие и сердце.

– Здоров, можешь идти на подхвате.

– Спасибо, Дусенька.

– Спасибо, потом скажешь.

– Когда?

Она улыбнулась.

– Я тебе скажу, когда.

Вот тебе и сердитая женщина.

Григорию одевают чугунные нагрудные грузы, навинчивают шлем, Марат и Коля качают насос. Водолаз поднимает руку и по трапу медленно опускается в воду. Я держу и стравливаю спасательный конец. Пахомыч сидит на телефоне. Мучительно идут минуты, пузырьки воздуха вырываются на поверхность и указывают, где водолаз находится.

– Он просит придержать спасательный конец, - кричит мне Пахомыч.

– Что там стряслось?

– Ил, мать его, он там во взвешенном состоянии. Григорий ничего не может увидеть, находится как в черном тумане. Дна не достал, ниже вообще мгла.

– Здесь течение что ли?

– Бог, его знает. Придется поднимать. Давай, тащи его.

Григорий появился через пять минут. Ему отвернули шлем.

– Там ничего не видно, - была его первая фраза.

– Надо вызывать военных, - говорит Пахомыч.

– Чего они смогут сделать, если мы не могли?

– Они своими приборами смогут нащупать металл на дне. Нам бы только поймать точку, а дальше... опять спустимся мы. Раздевайте его, (это относится к Григорию) будем ждать.

Катер военных пришел через час, они проутюжили поверхность воды вдоль пирса и вскоре сигнальщик замахал флажками.

– Чего они?
– нетерпелив Марат.

– Говорят, железный предмет находится недалеко от пятой железной тумбы, - переводит Пахомыч, - в шести метрах от нее. Ну мы, примерно там и были. Константин Ильич, вали к пятой тумбе.

Спасатель забурлил винтами и мы подплыли к указанному месту.

– Дима, собирайся, - командует Пахомыч, - твоя очередь.

На меня натягивают костюм и, с трудом отрывая от палубы свинцовые ноги, я иду к трапу. Вот завинтили шлем, я головой пробую клапан и чувствую выход воздуха. Кроме спасательного конца, к моему поясу прикрепили тонкий трос. Пора. Медленно спускаюсь по трапу и вода сомкнулась надо мной. Спустился метров пять и тут мои ноги погрузились в темную взвесь. Медленно проваливаюсь в эту жуткую трясину.

– Ну как дела?
– в наушниках слышен голос Пахомыча.

– Здесь темно, как у негра...

– Травить дальше?

– Травите.

Я попал в чернила. Невидно ничего. Даже потерял ощущение спуска. Ил стал гуще и я с ужасом подумал, как меня будут от сюда выдирать. Но вот, въехал ногами в вязкую липкую смесь, почти по колено и встал.

– Пахомыч, я стою.

– Хорошо. Можешь двинуть ногами?

– Попытаюсь.

С трудом и с большими мучениями выдернул одну ногу и переставил ее прямо. Потом переместил другую и слышу голос своего руководителя.

– Возвращайся назад, цель по-моему сзади.

Мне хочется выругаться. Я с трудом разворачиваюсь и опять делаю шаг, еще один, еще и тут моя левая нога за что то задела. Останавливаюсь и чуть присев протягиваю руку в вязкую кашу и вдруг..., замираю, мурашки пошли о всему телу... Мне показалось, что я пожимаю чью то маленькую руку.

– Черт подери.

– Что там у тебя?

– Сам не знаю. Стравите трос.

Я освобождаю руку от рукопожатия, отстегиваю карабин с тросом и загнув петлю, просовываю ее в темноту, в то место, где только что с кем то здоровался. Рука по-прежнему на месте. Я накидываю на ее запястье петлю и дружески еще раз пожав говорю.