Спасатели
Шрифт:
– Пошли я покажу тебе одну вещь, - веду ее в гостиную.
– Смотри, киваю на Шиву.
– Господи, какая красивая вещь. Где ты ее достал?
– На дне моря.
– Шутишь? Если ее почистить, она должна сиять как золотая. Очень хорошо впишется здесь. Ты заметил перемены в квартире?
– Еще бы, хотел даже вернуться посмотреть на номер двери, думал квартира не моя.
– Я умница, правда, - хвалит она себя.
– Вот это я еще не знаю. Обед есть?
– Есть.
– Тогда остается последний момент для проверки, умница ты или нет. Давай попробуем обед.
– До чего же вы, мужики, ограничены, только бы до жратвы добраться. Может есть еще один момент, когда окончательно можно сказать, что то обо мне приятное.
– Вы, мадам, намекаете на что?
– Надо быть догадливым, сеньор.
– Это ко мне приходит после еды, сначала обед.
Она смеется.
– Пошли уж несчастный, но сначала в ванную комнату, марш мыть руки.
Ванную комнату не узнать тоже. Даже многолетняя ржавчина на раковине и самой ванне, вся исчезла и они сияют неестественной белизной.
– Где ты достала столько денег?
– кричу ей.
– Сдала твои бутылки. Ты не поверишь, сто одиннадцать штук. Четыре раза ходила.
– Тебе же нельзя было выходить. Могли бы узнать.
– Я подгримировалась.
– А ключи где достала?
– Я их не доставала. Просто не закрывала двери. Захлопывала так...
Вышел на кухню и подумал, что действительно ошибся квартирой. Не описать, как все приятно и красиво. Где там мои темные своды и горы грязной посуды...
– Теперь я могу даже сказать раньше времени, ты умница.
– Это мне нравиться. Иногда женщинам можно давать и аванс. Садись, бедолага, сейчас накормлю.
После обеда я прилег на мой роскошный диван. Марта подошла и попросила.
– Подвинься.
Я сначала думал, что она приляжет, но она села у валиков.
– Так где ты был, мой повелитель?
– На дне моря.
– Не так уж плохо для начала. А где ты работаешь?
– В порту.
– Это уже теплее. Положи мне голову на колени. Вот так. Я надеюсь, ты не докер?
– Правильно надеешься.
– Признаюсь честно, когда я здесь все убирала, мне попали в руки твои документы и я грешным делом взглянула на них...
– Я люблю честных..., особенно тех, которые роются в чужих документах.
– Вот как... В документах я прочла, что ты окончил военно-морское училище, а потом уволился из армии и поступил в порт.
– Меня уволили. Я утопил торпедный катер.
– Чужой?
– Нет, свой.
– Как так?
– Не туда рулил. Напоролся на мель.
– Кто-нибудь при этом погиб?
– Нет. Только один повредил себе кость бедра, его комиссовали, а я потом, переманил к себе на работу. Сейчас у него родился второй мальчик.
Она вдруг изгибается дугой и ее губы прикасаются к моим.
– Я надеюсь, ты сегодня никуда не спешишь?
– шепчет Марта.
– Нет.
– Я тебя хочу соблазнить...
– По-моему я готов...
Солнце гуляет по комнате. Я открываю глаз и сквозь лучи мне кажется, что многорукая красавица у окна шевелит руками и ножкой. Приподнимаюсь, нет... мне только кажется. Я сплю на диване, а где же Марта.
В спальне, обняв подушку, дрыхнет она. Я пошел на кухню и поставил на газ воды, чтобы приготовить кофе. С непривычки, напиток вспенился и полился на пол. Пришлось из под раковины доставать половую тряпку. Тут то я и наткнулся, на бутылку с химическим составом, который очищает ржавчину, накипи и доводит до блеска металл. Видно его на сдачу после бутылок тоже купила Марта. После кофе, осторожно потащил Шиву в ванну и начал ее приводить в порядок. Современная отливка..., эти специалисты кретины, вон у нее какие пальчики, ноготки отточены, а глаза, как живые, так и искрятся хитростью. На шее Шивы обруч и такое ощущение, что он сделана после отливки. Грудь у танцовщицы открыта и чуть прикрывается одной из рук, но в этом и прелесть. С пояса спускается кисть ткани, чуть прикрывая левую ногу. Правая, задранная ножка Шивы, согнута в колене и чувствуется напряжение мышц. Я занимаюсь очисткой металла и вдруг сзади слышу.
– Боже мой, какая красота.
Это проснулась Марта. Она опухшая ото сна, в моей майке, стоит у косяка двери.
– Я там кофе сварил, пока горячий, попей.
– Сейчас. Я бы помылась...
– Хорошо.
Я сдвигаю Шиву в угол и грожу ей пальцем.
– Веди себя спокойно. Марта очень чудесная женщина, не обижай ее.
Сзади раздается смех.
Шива очищена и обмыта, она переливается от попадающих лучей света. Я опять ее ставлю перед окном. Мы Марией сидим на диване и обсуждаем наши дела.
– Какие планы ты вынашиваешь в своей головке?
– спрашиваю ее.
– Не знаю. Здесь пока спокойно. Я звонила папе и предупредила его, что со мной все в порядке. Он предложил охрану, но я пока отказалась.
– Надеюсь, ты не сказала, где сейчас находишься?
– Нет. Зачем это. Я пока в твоей квартире отхожу...
– От чего?
– От той идиотской жизни. Думаешь, легко жить под дулом пистолета. Там убивают, там стреляют, а за мной без конца охотятся.
– А ты то причем?
– Папина дочка с большими деньгами. Мой отец решил сделать мое будущее светлым и на мое имя перевел умопомрачительные суммы денег. Теперь я всем нужна. Бандитам, чтобы получить выкуп, женихам, чтобы схватить жирный куш, разным прихвостням и мошенникам, желающим надуть бедную девочку, всяким нищенским организациям и фондам.
– Чего же папа так тебя разрекламировал?
– Да не папа, а журналист один, поганка несчастная, втерся в доверие в нашу семью, а потом на весь мир и ляпнул. Мне досталось больше всего.
– А жених то есть?
– Сколько хочешь. Но вот для души, мужика нет.
– Значит, будешь пока здесь отдыхать?
– Ты извини, но если ты не против, я пока поживу здесь.
– Давай, валяй.
В это время зазвонил телефон. Я взял трубку.
– Дмитрий, привет, это я, Пахомыч, собирайся в поход. Срочно приезжай на судно.
– Что случилось?
– В Черной губе затонула наша учебная подлодка на глубине 25 метров... Нам надо быстрей туда.
– Вот черт, выезжаю.