Чтение онлайн

— Челюскинцы, ничего личного! Отдать швартовы не желаем! Жить охота! — прокричали те на прощание. Я снова не разобрала некоторых слов. Предположила, что «отдать швартовы» значит умереть. По ругательствам капитана, обращенным к ним, поняла что нас обозвали неудачниками,

«Моряка испытывает шторм», — вспомнилось мне выражение из моего мира.

— Катитесь все к Дейви Джонсу! Поди сюда! — услышала властный крик, но оборачиваться не посчитала здравой мыслью. А то иначе обернусь, корабль в это время накрениться и я исчезну в гуще воды. — Я тебе, баба! С косичкой! Поди сюда!

«Ага, значит, это ко мне. Кто у нас здесь такой недружелюбный?» — хотела обернуться, но меня окатило волной и теперь я была полностью мокрой. Проморгалась, стирая руками с глаз влагу. Наклонила голову, выливая из ушей воду. Как плохо, что я не купила себе штаны и рубаху! Тёплое зимнее платье неприятно облепило кожу. Мигом стало холодно. Тут ещё и ветер холодный, мигом заболею.

— Глухая курица! — окрестили меня и подозвали одного из тех матросов, которые сейчас тянули, затягивали и завязывали какие-то канаты. Двери в каюты уже заперли.

Волны вздымались и с диким грохотом разбивались о корабль не вселяя надежды на то, что тот не проломиться. Плюх-бдзынь. Они шипели, жужжали, края волн пенелись. Вода переливалась, становясь чёрной, зелёной, синей, белой. Море злилось и рычало.

Где-то вдалеке раздался гром, а сразу после молния расчертила небо, нарушая все законы физики. Ещё один гром и потом молния, ещё… Одна из них ударила в балку для крепления парусов. Разнесся запах шашлыков. Огонь устремился вниз, к ткани, и по ней.

— Мы все умрём! — неутешительно проговорила я. Коленки затряслись. Руки стали ватными и отцепились от спасительного пророчня. Я осела на пол, понимая, что сил на то, чтобы зацепиться еще раз и стоять, выдерживать тряску, у меня больше нет. — Мама! — крикнула я, когда корабль наклонился в мою сторону и я вылетела за борт.

Паника отшибла мысли. Страх накатывал сильной волной. Я не успела закрыть глаза и потому видела сейчас вокруг себя разноцветные пятна. От удара об воду тело болело. Платье сковывало движение. Не давало пошевелиться, тяжёлым грузом утягивало на дно. Темно. Берега не видно и вообще не понятно где я нахожусь. Тело сводит в судорогах, в холодной воде нет опоры. Инстинкты говорят тебе пнуть, прыгнуть. Отчаянно повторяешь. Бежишь под водой, но ничего не выходит. Это расстраивает, потому что ты знаешь — ты безнадёжен. Вода заткнула рот. Ты не можешь кричать. Никто тебя не видит. Ты слишком глубоко. Ты можешь только молиться, чтобы они поняли, что что-то не так. Но ни одна молитва на ум не приходит.

На секунду выныриваешь на поверхность, но этого времени не хватает, чтобы задержать дыхание. И ты снова уходишь и всё уходишь под воду и уже нет сил вынырнуть. Представьте, что проглатываете целое ведро воды, одновременно вдыхая. Сердце бьётся всё громче и громче. Бешено размахиваешь руками, но не за что зацепиться. Тебя колотит подводное течение. Всё тело ощущает покалывание. Вся кровь скапливается в пальцах рук. Они набухают, пока не лопнут. Шея напряжена, как будто кто-то тебя душит. Ты можешь услышать собственный пульс, свои последние несколько импульсов.

В конце концов зрение расфокусируется, темнеет, но есть маленькие вспышки искр, когда глаза дёргаются, пытаясь найти свет. И тогда вы, наконец, принимаете это. Я смутно помню как всё затихло, стало совершенно чёрным. Больше не можешь задерживать дыхание, и вдыхаешь, но вместо воздуха получаешь воду. Грязную, солёную, с привкусом рыбных частиц.

У меня начинаются галлюцинации: дедушка тянет ко мне руки, просит не бояться и просит помочь. В моём мозгу нет воздуха, поэтому, конечно, будут галлюцинации. Самая яркая часть ужаса в том, что моя жизнь не пронеслась перед глазами. Вместо этого я спроецировала вперёд. После моей смерти мозг отправился в мир без меня. Может быть, это созависимость, но я представила как умираю и в своём мире тоже и полиция уведомляет об этом моих родителей, подругу Аньку. Я чувствовала, что разочаровала их, разбила вдребезги мечты обо мне, а потом подумала, что мамая, вероятно скажет: «Почему я не настояла на то, чтобы она шла в бассейн и училась плавать, через все её не хочу?» А Бернару, наверняка, хватит удар лишь она узнает о моей смерти. Всё же мы успели к друг другу привязаться.

Последнее, что я запомнила, это то, что моя грудь была сжата, а губы сомкнуты в искусственном дыхании.

***

Я открыла глаза и закашлялась. Голова болела, а виски, казалось, кто-то сжимает. Было больно смотреть на небо, яркий свет слепил, а морская соль, которая ещё была в моих глазах, дико щипала покрасневшие ресницы. Я с болью извергла из себя воду, которая ещё не успела полностью из меня выйти. Было плохо: голова кружилась, я чувствовала что не способна пошевелиться. Приложив усилия я попыталась перевернуться. Вышло скверно: слегка накренившись на бок, не в силах больше держаться я завалилась опять на спину.

— Крепись пират! — произнёс полностью мокрый чиф, стоящий передо мной. Интересно, кто меня вытащил из воды, кто обнаружил в ней? На меня накинули спасательный круг и указали рукой на расстояние в двух метрах от меня. — Крюки вбиты. Зацепись. — от нового, но не сильно большого наклонения судна у меня ещё сильнее закружилась голова. — Чем шторм сильнее, тем быстрее он проходит. — сообщили мне, уходя и шатаясь в такт кораблю, чтобы не упасть

Я судорожно кивнула и поползла к указанному месту, где уже был один из пассажиров, рядом с которым была кучка рвоты, смешивающаяся с соленой водой. Мужчина посмотрел на приползшую меня как на источник всех бед в его жизни. Даже закралась грешная мысль, что может и вправду девушка на корабле к беде. Я перевела взгляд на горящую балку и ужаснулась: сложенный парус горел! Попыталась разобрать что кричат друг другу моряки, но не смогла. Всё сливалось в одно. Вновь прозвучал гром и с неба полился крупный дождь и град, туша начинающийся пожар. Через некоторое время я ощутила, что качка и впрямь стала меньше. Уже не так сильно качается судно с каждым разом.

И все на корабле, ну ладно, только я, за других отвечать не берусь, с радостью осознаю, что всё закончилось. Жизнь налаживается, становиться ярче, краше и прекрасней. И родители, и подруга, и академия с которыми я мысленно успела попрощаться ждут меня.

— Зуйка! — ко мне подошёл знакомый матрос. — Прошедший через шторм второй раз рождается. Считай, тебя окрестил океан и ты теперь настоящий матрос.

— Спа-спасибо. — тяжело дыша ответила я, поднеся ко лбу свою холодную ладонь, унимая головокружение и боль.

Но рано мы обрадовались и расслабились. Капитан кричал что-то такое, но все уже уверовали, что беда миновала и второго шторма не будет. Дождь затих, ветер чуть угомонился и не завывал со страшной силой. С такой, при которой казалось, что какая-то деталь непременно оторвётся от корабля и свалиться тебе на голову.

Матросы принялись осматривать пострадавший парус, другие открывать дверь ведущую в каюты, другие тянули канаты, открывали паруса.

Сейчас я смогла обратить своё внимание на то, что в водоёме, куда нас вывел портал много одинаковых порталов смерчей. Интересно, как капитан обнаруживает нужный? Ну не ведут ведь они все в одно и тоже место, право слово.

Я посмотрела в голубое небо, откуда свинцовые тучи уже ушли. Как ни странно страха не было, какая-то глухая пустота разлилась во мне. Вспомнить о только что произошедших событиях не получалось. Казалось, кто-то специально блокирует их в моём разуме. Заставляя поверить что всё произошедшее лишь страшный сон.

Внезапно я различила скрип когтей по деревяшке, заставляющий тело передернуться. Поднялась и пошла, на сколько это было возможно, в отяжелевшей мокрой одежде, на звук. Он исходил из маленькой даже не комнатки, а чуланчика в котором хранились швабры и вёдра для мойки полов.