Чтение онлайн

— Но ведь никто и не пытался толком. Не слушай же его, о путник. Иди навстречу новой жизни! — торжественно прокричал Искуситель в разноцветной одежде и растворился в воздухе.

Людовик прошёлся мимо застывшего, как статуя, человека и огляделся. Он знал, что огонь подстраивается под силы мага, выстраивает образа за гранью соответствующие ему и не понимал почему попал в, забытую богами, грязную пустыню. Повсюду валялась падаль, кости и прочий мусор. В воздухе чувствовался смрад чего-то давно разложившегося. Мимо пролетел, подхватываемый ветром, перекати поле. Закрыв нос локтем мужчина направился в сторону виднеющегося вдалеке водопада.

«Грань явно что-то напутала, отправив меня в это уродство. Не может же моя душа быть такой же, как эта пустыня: прогнившая и непривлекательная», — размышлял он, стойко идя к цели. Иногда его затягивали пески, а иногда он сам начинал утопать в них, случайно споткнувшись и упав.

Сколько не шёл, а водопад всё не приближался и не приближался.

— Где же обещанная мне, в начале пути, новая жизнь?

Под палящим солнцем идти было трудно: мучительно хотелось пить. Мираж с водопадом развеялся и взгляду теперь было не за что зацепиться. В глазах рябило от обилия тусклых оранжевых красок. Теперь даже бедуин Искусителя не казался ему нелепым: хотя бы разбавлял однотипные виды. Сняв с себя рубашку, и повязав на пояс, задумался куда стоит идти, чтобы выйти из грани, вернуться в мир живых. Присмотревшись к земле понял, что здесь расчерчены дорожки, но их замело песком. Задумавшись о том как ещё можно ориентироваться заметил, что возле каждого поворота дороги растет по растению без названия. У них были фиолетовые цветы, состоящие из множества мелких колючек. Стебель, на ощупь, походил на капрон и был неприятен. Решив, что любимая сторона королевы грани — самая левая, выбрал подходящую дорогу и вскоре уже стоял в чистом персиковом саду, посреди которого висел гамак, внутри которого находился человек в разноцветном бедуине. Он ел плод, чей сладкий сок тёк по подбородку и рукам.

— Зри: искушенья там и тут! Фрукты вкусные растут. Съешь их, путник, не стесняясь, и могучим станешь ты: мага сильней будет не найти! — и снова исчез, оставляя в напоминание о себе лишь влажные пятна на песке и покачивающийся гамак.

«Съем в награду. Огромный путь прошёл, всё-таки», — решил герцог и сорвав самый зрелый плод отправился дальше по тропинке. Откусив сразу больше половины фрукта, мужчина зажмурился: не от удовольствия, а от боли, что скрутила живот. Внезапно мягкий песок сменился, выглядывающими из-под земли, наточенными зубьями.

Пройти можно либо по ним — сильно поранившись — либо между, по усыпающим землю колючкам. Тоже поранившись, но не сильно, всё-таки, ботинки возьмут большую часть «удара» на себя. Выбор оказался быстро сделан и Людовик направился в колючки. Живот сводило спазмами, к тому же мучительно хотелось пить. Всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Просто в один момент пространство накрыла беспроглядная тьма. В нем не было видно человека в тёмном бедуине, но отчётливо слышался голос с неутешительным выводом:

— Угаснуть тебе здесь суждено!.. Хоть и сменяется тень светом каждый раз, а всё же: нет спасенья.

— О путник, к жизни новой ты почти пришёл! Не жалуйся на тьму, ведь свет внутри всех нас горит! — вновь торжественно прокричал знакомый голос Искусителя и всё смолкло. Людовик мог лишь догадываться, что они исчезли.

Вытянув перед собой руки мужчина пошёл вперёд. Услышал вдалеке шум бурно текущей реки решил идти на звук. Хотел присесть отдохнуть, но поостерегся: «вдруг подсказка пропадёт и он сгинет здесь? Грань забирает жизненные силы, если находиться в ней долго».

Герцог шёл по асфальтированной дорожке, но тьма всё не заканчивалась, а вода не приближалась.

— Что же это значит? — пробормотал вслух и остановился, уловив впереди тусклое свечение. — Кто здесь? — настороженно произнёс.

Свет приблизился. Ей оказалась хрупкая девичья фигура в однослойном белом платье. Золотые волосы незнакомки светились. При жизни была первой красавицей магического мира. Многие считали, что она заключила договор с дьяволом, ради красоты, но это было не так. Не она, а её жадный предок, что позаботился не только о себе, но и о будущих прямых наследниках. Девушка взглянула в лицо Людовика и звонко, чисто рассмеялась.

— Ты тень, что остаётся здесь, после перемещений сюда, на грань, и обратно, в мир живых? Или пришедшая из, райского мира грёз, душа, на помощь своему сыну? — вопросил, дёрнув плечом, а после покаянно склонил голову. Девушка, в возрасте семнадцати лет, успокоившись, приподняла пальцами его подбородок.

— Помоги им… — красиво, словно вода лилась, тихо пропела она. Людовик уже хотел узнать кому требуется помощь, но душа не дала спросить, накрыв рот своими изящными пальцами. — Тише, слушай меня. Обернись. Они… помоги им…

Обернувшись герцог увидел такие же подсвеченные, как и его мать, души. Человек двадцать их здесь было. От них отделился круглый, как шарик, мужчина и вразвалку подошёл к Людовику, встав в метре от него.

— Я староста третьей деревни. Пилипом звать. Помните, быть может, ваше благородие, два года назад меня обвинили в краже денег. На собственные нужды. Сказали, я забрал те, что вы отвели на отстройку домов после пожара. Ваше благородие, вы ещё суд тогда устроили. Ваша светлость, вы не подумайте, что я ропщу на свою судьбу. Вовсе нет. Мне хочется поинтересоваться. — сбивчиво твердил, словно чего-то боялся, и настороженно посматривал в лицо живому. Когда их взгляды встретились он вздрогнул и посмотрел в землю. — Тогда, на суде, вы даже слушать меня, ваше светлейшество, мои оправдания не стали и вынесли приговор. Отчего вы так со мной? Али я чем перед вами провинился, али под руку горячую попал? Вы вынесли приговор и попросили вернуть деньги в течении двух дней иначе наказание получу. А у меня таких денег отродясь не водилось! Всё что вы выдавали я и пальцем трогать не трогал. Говорил жене, она рассчитывала бюджет: кому сколько выдать; что — амбар, дом — из чего и где отстроить иль починить. Денюжки в сейфе лежали, а ночью пропали. Не знал я, в общем, откуда средствам взяться. Созвал народ на совещание, попросил вора объявиться иначе всех проверю. Дак меня лгуном обозвали и насмерть камнями закидали. Я всё понимаю, вы не подумайте… Но чем же я перед вами провинился? Отчего слушать меня отказались? Прошу вас, помогите мне обрести покой. В горе из камней, посреди деревни, лежит моё тело. Попросите похоронить его, ваша светлость, прошу вас!

Герцог сморщил лоб и задумчиво почесал подбородок.

— Тогда вышло недоразумение. Примите мои извинения. Я обязательно направлю кого-то исполнить вашу волю.

Внезапно в толпе кто-то, по зверинному, зарычал и оттеснил Пилипа, занимая его место.

— Все вы, Норрейны, лгуны! Мерзкие обманщики! — сильно артикулируя кричал он. Изо рта вылетали слюни. — Циники! Дьяволы! Существа из бездны! Отец ваш, во тьме бы ему сгинуть, до самоубийства меня довёл! Он мной манипулировал! Моей маленькой дочкой! Жену с Джинной подальше от вас, наглецов Норрейнов, отправил, а сам в верёвку залез, лишь бы больше не слушать его условия и…

— Всегда есть выход. В своей смерти вы вольны винить себя. И только себя. — холодно отрезал Людовик, а услышав ещё обвинения в адрес отца и всего своего рода громко проговорил: — Своих родителей я оскорблять не позволю! За них я тебя не пощажу! Убью твою душу во второй раз! Не дам насладиться загробной жизнью. Ты переродишься… был крестьянином? Так станешь бароном — Мунспринги как раз ребёнка ожидают — жизнь весёлую я тебе устрою. Обещаю.

Наблюдающая за всем этим девушка, первая показавшаяся на глаза Людовику, в безмолвном крике раскрыла рот и прикрывала его ладошками. В глазах застыла боль. Неожиданно, к плюющемуся ядом, подошла старая колдунья. Положила на плечо руку и что-то тихо шепнула на ухо и тот мигом растворился в воздухе.

— Помнишь меня? — обратилась к живому. — Ты в молодости, когда я была на смертном одре, приходил узнать пророчество касаемое мага, что будет жить в доме Норрейнов и вынужден спасти наш мир. Спрашивал: говориться в предсказании о тебе, брате, Себастьяне или о Лидии. Если бы я тогда знала каким путём ты попал в мой дом, когда никого не пускали: вовек бы ничего не сказала! Теперь тебе нужно жениться на моей воспитаннице! Или мужа найди, который возьмёт её… такую. Нам, ведьмам, и так сложно замуж выйти, а ей теперь и подавно. Отрезаны пути.