Чтение онлайн

– Вы не знаете, что здесь творится! – с жаром бросился Медведкин развивать успех. – Этот следователь – он только про Романовых и спрашивает! Его вообще ничего больше не интересует!

– Молчать… – сказал Бокий негромко и распорядился: – Кривошеин, заканчивайте, нам нужно поговорить.

– Слушаюсь. Конвой!

Конвоир увел потрясенного подследственного, но Бокий не стал говорить в кабинете, вышел, и они с Кривошеиным зашагали по длинному пустому коридору.

Бокию тесно было в рамках казенного материализма. Он собирал вокруг себя шаманов, магов и каббалистов, чтобы найти дверь в другое измерение – куда угодно, лишь бы отсюда. И Кривошеин предложил комиссару госбезопасности третьего ранга свой путь в Шамбалу, но застолбил для себя тему, на самом деле его интересовавшую – принесение в жертву царской семьи.

Бокий и сам подозревал, что с расстрелом Романовых дело нечисто и дал Кривошеину относительную свободу действий в этом направлении. Но что-то не складывалось. Арестованные под разными предлогами участники расстрела царя признавались в чем угодно – в контрреволюции, в шпионаже, в подготовке покушения на Сталина – только не в том, что казнь царя была ритуалом. Шагая по коридору, Бокий думал, что с царской темой пора заканчивать.

– Медведкин бубнит одно и то же про расстрел и сжигание тел. Ничего нового, – сказал Бокий.

– Думаю, он действительно больше ничего не знает, товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга…

– Так может и не было никакого ритуала?

– Я уверен, что Романовых принесли в жертву. Медведкин – мелкая сошка, потому и не знает ничего. Его использовали втемную…

Бокий прервал Кривошеина с раздражением:

– Мне ведь тоже ничего не известно ни о каком жертвоприношении. Объясните мне, почему я – один из самых информированных людей страны – ничего не слышал ни о каком ритуале в связи с казнью царя?

– Никто не знал об этом, кроме заказчиков и Юровского.

– И вы думаете, заказчик Свердлов?

– Он тоже не был главным – промежуточное звено.

– Кто же был главным?

– Это я и пытаюсь установить. Медведкин – отработанный материал, нужны другие. Нужно брать их всех, всех, кто руководил казнью Романовых. Прежде всего – Юровского. И весь УралСовет.

– Ну-ну, охолоните. Юровский, УралСовет – заслуженные перед революцией товарищи. На каком основании вы собираетесь их брать?

Кривошеин посмотрел на Бокия с недоумением.

– Основания – не вопрос.

– Жертва приносится для чего-то. Для чего же?

– Они хотели власти, абсолютной. Жертвоприношение царя с семьей должно было дать им невиданную силу.

Бокий остановился у окна, оглянулся – пусто в коридоре.

– Почему же Юровский до сих пор не на месте…? – Бокий не закончил и показал глазами в потолок. – А Свердлов ненадолго пережил царя?

– Потому что у них не получилось. Где-то они ошиблись в ритуале.

– Допустим вы правы. Над царем совершили ритуал. И что нам с этого?

– Я убежден, существуют способы управления миром, судьбами людей и целых государств, известные только узкому кругу посвященных. Вы ведь тоже в это верите. Неизвестные нам законы можно и нужно поставить на службу делу коммунистического строительства.

Да, Бокий верил, что многие законы мироздания еще предстоит открыть. Ленин говорил: «Социализм – это советская власть плюс электрификация». Бокий думал: коммунизм плюс мистические знания Шамбалы – путь к светлому будущему человечества. А вот версия с царским жертвоприношением похоже зашла в тупик.

– Разрешите допросить Юровского, – сказал Кривошеин.

– Нет. Я запрещаю всякие действия в этом направлении.

– Как? Товарищ комиссар…

– Запрещаю. Мы должны готовиться к нашей миссии.

Кривошеин уставился на Бокия.

– Когда?

– Послезавтра встречаемся на квартире. Там все и обсудим. Я принесу паспорта, а вы ими займетесь. Вы готовы?

– Я готов, – сказал Кривошеин. Да и не было у него возможности сказать что-то другое.

– Хорошо. Время пришло.

Бокий в первый раз с начала разговора посмотрел в глаза Кривошеину и тот выдержал.

– По какому обвинению Медведкин проходит?

– Контрреволюционная агитация и пропаганда. Подписал признание.

– В расход. Сдавайте дело, а я там потороплю с приговором и приведением в исполнение.

Бокий пошел к выходу. Кривошеин побрел по коридору к себе. Значит, Шамбала – думал он. Рано или поздно это должно было случиться. Они заключили негласное соглашение: Бокию – Шамбала, Кривошеину – ритуальное убийство царя. Время шло, а Шамбала была все так же недостижима, и жертвоприношение все так же недоказуемо. И вот, Бокий решился. Кажется, почувствовал, что тучи над ним сгущаются. Все в Управлении знали, что нарком внутренних дел Ежов давно уже точит зуб на начальника Спецотдела. И никакая Шамбала не могла уже спуститься с гималайских высот и повернуть вспять колесо его судьбы. Если только он сам не поднимется к Шамбале. Это и был план Бокия, который он изложил Кривошеину при заключении ими союза: в любой момент, когда Бокий решит, они вдвоем по фальшивым паспортам выедут в Тибет. Конечно, в органах это сочтут бегством и предательством. И тут Бокий широко откроет врата Шамбалы советскому правительству, победителем вернется в Москву, а победителей не судят.

Вот только Кривошеин в Шамбалу не собирался.

13 мая 1937 года

Полигон под Москвой.

– Водки выпьешь, капитан? – спросил Василий Блохин.

Кривошеин взял стопку со стола, выпил, закусил соленым огурцом, нарезанным мелкими дольками на тарелке. Кто-то подвинул ему еще тарелку с салом, но он покачал головой и сел у стены на лавку. Водка была ни к чему, он и так справлялся, но отказываться здесь было не принято. Это выглядело бы, как неуместная бравада. Отказаться – значило бы поставить себя выше других офицеров, что сидели за столом и выпивали – умеренно, впрочем. Вряд ли водка нужна была им, чтобы снять напряжение, унять дрожь в руках, или еще для чего-либо в этом роде. Скорее это была дань традиции – как выпивка на рыбалке: собрались мужики для мужского дела – ну и выпивают. Их было шестеро «исполнителей». Все в полевой форме, в званиях от лейтенанта до майора.

Кривошеин приехал на закрытый полигон расстрелять Медведкина, подписавшего признание и получившего вышку в ускоренном порядке судопроизводства. Автозак с приговоренными опаздывал. Выпивали, хрустели огурцами.

– Я вот думаю купить диван, – сказал молодой лейтенант.

– Диван – это хорошо, – сказал капитан с усами.

– Зачем тебе диван? – добродушно хмыкнул Василий Блохин. – Ты же не женат.

– А что же, товарищ майор, только женатому можно на диване лежать?

– Ну, куда ты его поставишь? В общаге своей?

– А что же – сначала в общаге, потом, когда женюсь, квартиру дадут.

– Квартиру сразу не дадут. Ишь, чего захотел – квартиру, – помотал головой капитан без усов.

– Конечно, сначала дадут комнату в коммуне, – сказал капитан с усами.

– Пока капитана не получишь, никто тебе квартиру не даст, – сказал Василий Блохин. – И то, если служба будет без нареканий.

И если доживешь – подумал Кривошеин.

– А ты, капитан, получил квартиру? – повернулся Василий Блохин к Кривошеину.