Чтение онлайн

Гоген стоит с моим телефоном в руках. Его взгляд отражает его боль. Все как вчера, когда он услышал первый раз про Артема.

— Он опять звонил, — он протягивает мне телефон и отводит взгляд.

— Что сказал? — в горле пересыхает.

— Я не взял трубку, хотел отнести тебе телефон.

Телефон выскальзывает из его руки мне в ладони. И тут молнией в моем мозгу проносится: «Блин, ну почему я такая дура?»

— Я все объясню, — пытаюсь поймать его руку.

— А надо? — опять холодный потухший взгляд.

— Надо! Послушай…

Снова звонит телефон, на экране высвечивается «Любимый».

— Ответь… — он разворачивается и выходит из комнаты.

Сама не понимаю, как я добралась до дома.

Внутри бушует дикая смесь гнева, злости на себя, на Артема, на Жору, боль и разочарование.

— Марина, — в холле меня окликает Артем.

«Катись ты!» — хочу закричать ему в лицо. Но лишь сильнее закусываю губу.

Иду к лифту, не оборачиваясь. Если уж в Питер приперся, то и до квартиры дойдет. Не заблудится.

— Да что с тобой не так? — он перехватывает ладонью движущиеся дверцы лифта и заходит внутрь.

— Ты! Ты! Вот что со мной не так!!! — кричу в ответ. Долго сдерживаемые слезы катятся по щекам.

— Марин?

— Пошел к черту! На хрена ты приперся, а? Тебя никогда нет! Никогда! Когда ты был мне нужен, ты сбежал лелеять свое горе в одиночестве. Так и сиди в своей дыре, не мешай мне жить, слышишь? — вспышка злости отнимает все силы, и я соскальзываю по стенке лифта вниз. Закрываю лицо руками.

— Так, — спокойный баритон раздается над ухом.

Артем подхватывает меня под руки и почти выносит из лифта. Содержимое моей сумочки вываливается на коврик. Звякают ключи. Щелкает замок.

Артем практически силком затаскивает меня домой.

— Все так серьезно? — он хмурится, разглядывая, как я дрожу от беззвучных рыданий.

Губы дрожат, слезы жгут глаза. Прижимаю ладони к лицу и киваю. Сказать я все равно ничего не могу.

— Я понял, — кивает Артем и исчезает за дверью.

Что он понял? Куда он? Сейчас мне плевать.

Меня трясет словно в лихорадке. Второго дня потрясений, видимо, я не переживу.

Слезы нескончаемым потоком бегут по щекам.

Закрываю лицо руками и вдыхаю оставшийся на них мужской аромат. Терпкий и чувственный. Возбуждающий и вызывающий дрожь.

Рыдания душат меня, вздрагиваю и подвываю, поджав колени к подбородку.

Обхватываю себя руками и смотрю невидящим взглядом в пустоту.

Сколько проходит времени, не знаю.

Слезы высыхают сами по себе, шмыгаю носом, поднимаюсь. Хватит себя жалеть, надо думать, как все исправить. Если это еще возможно.

Бреду в комнату, скидывая по пути пиджак.

Раздается звон разбитого стекла. Оборачиваюсь. На полу валяется рамка, вокруг осколки.

Падаю на колени. Как же так?

Осторожно поднимаю и касаюсь пальцами снимка.

Счастливая семья: веселая темноволосая женщина, молодой мужчина и смеющаяся девчушка. Варя… Варечка… Слезы новым потоком струятся по щекам.

— Доченька моя, маленькая… — подвываю я, прижав разбитую рамку к груди.

Когда-то мы с Артемом были счастливой семьей. Молодые и влюбленные. А потом у нас родилась Варя, наш маленький ангелочек. Но семейное счастье закончилось с ее смертью.

Всхлипываю.

После того, как схлынула первая волна горя, оказалось, что мы с Артемом всю нашу любовь, всех себя вложили в Варю. После того, как ее не стало, мы стали друг другу словно чужыми.

Так бывает. И в этом никто не виноват. Просто мы больше не смогли быть вместе. Оказалось, что наша любовь перешла на нее. А когда ее не стало, не стало и НАС.

Артем пытался найти виновных в смерти дочери и наказать их: врачи в больнице, дежурная смена, скорая. Заявления в прокуратуру, суды. Все его время и силы уходили на это.

А я? Я просто пыталась жить дальше. В этом мы тоже не сошлись.

Когда стало очевидно, что мы больше не семья, мы разъехались. И не просто по разным квартирам, по разным городам. Но так и не оформили развод.

Почему? Почему я не сделала этого раньше? Почему так и не переименовала Артема в своем телефоне? Почему он остался «любимым» на долгие годы моего одиночества?

Не знаю. Так было удобно? Не было необходимости?

Сейчас я сама не могу найти ответа на этот вопрос. Тогда было много других проблем. Потом так было вроде удобно. Фирма общая. Имущество тоже.

Негласно мы не лезли в личную жизнь друг друга, прилюдно еще периодически пытались играть в семью.

Какая я дура! Надо было потерять любовь, чтобы это понять.

В прихожей щелкает дверь.

— Марина!

Всхлипываю. Быстро стираю ладошками слезы.

— Марина, твою мать! — Артем нервничает.

— Поосторожнее, я не позволю кричать на мою женщину. Даже тебе, — слышу низкий рокот и не могу поверить своим ушам.

Сердце заходится в радостном трепете, дыхание перехватывает.

Как такое возможно?

Не чувствуя пола под ногами, бегу в прихожую.

Огромный коридор словно сжимается и уменьшается в размерах.

Два здоровых мужика занимают собой все пространство и меряют друг друга злыми взглядами.

У Артема под глазом красуется багровый синяк. Волосы взъерошены. Пиджак порван в двух местах.

Перевожу удивленный взгляд на Гогена. Левая скула разбита, кровь запеклась по краям раны. На белоснежном воротнике капли крови. Костяшки пальцев сбиты.

— Что случилось? — шепчу я, не веря своим глазам.

Едва мужчины замечают меня, как их воинственный настрой тут же улетучивается.

— Мы поговорили, — ухмыляется Артем.

— Ага, по душам, — Гоген едва касается скулы и переводит взгляд на меня.

В его глазах вспыхивает тревога, нежность и чувство вины.

Артем хмурится, рассматривая мои опухшие от слез глаза и нос.