Спаси меня, Соколова!

— Ты должна спасти меня, Соколова! — Крикнул босс, перелезая через невысокую каменную перегородку с соседнего балкона. Из коридора доносился отборный мат и громкие удары. Сверкая своими причиндалами в полной боевой готовности, босс забежал в спальню моего номера и полез ко мне под одеяло.

— Кирилл Борисович, вы совсем офонарели? Какого хрена вы творите, я же без одежды сплю.

— Так это к лучшему. — И этот похотливый самец полез на меня, раздвигая мои ноги. Я открыла рот, чтобы заорать, но он запечатал его поцелуем. Я вертелась змеёй, пытаясь выползти из-под него, и колошматила его со всей дури, а этот гад поймал мои запястья одной рукой и зажал над головой, второй рукой мёртвой хваткой впился в мою задницу. Блядь, я знала, что мой босс — неисправимый бабник, но, чтобы настолько! Он безумно красивый мужик, сложен как бог, эти все кубики пресса и косые мышцы, накаченные бицепсы, плюс богатый как Билл Гейтс. Вокруг него вьются сплошные восемнадцатилетние Барби, готовые на всё, чего это вдруг он набрасывается на невзрачного финансового директора, которой почти тридцать и у которой имеются лишние килограммы. Он оторвался от моих губ, чтобы сказать:

— Потом объясню, с меня премия! — И снова впился в мой рот, как изголодавшийся зек после двадцатилетней отсидки.

Из соседнего номера послышался звон разбитого стекла и женский визг.

«Где он?» — проорал какой-то мужик, и до меня дошло, наш Кирюсик решил опылить чужой цветочек. Я окончательно перестала сопротивляться и позволила себя целовать, но даже не думала отвечать. Краем глаза косилась в сторону балкона, ведь ругань переместилась туда. Когда через перегородку полез здоровый бугай, я дёрнулась. Босс прижал меня сильнее, и я ощутила всю твёрдость его желания на своём бедре. Это неожиданно сильно взволновало. Я шумно выдохнула, и мой рот приоткрылся, а наглый язык Кирилла тут же этим воспользовался и проник внутрь, прошёлся по зубам, приласкал нёбо и сплёлся с моим языком.

«Видишь, ты себе нафантазировал непонятно чего, — у меня никого нет, кроме тебя. Пошли скорее, здесь люди сексом занимаются. Увидят нас, вызовут полицию. Мой ревнивый медвежонок». — Ворковала эта актриса погорелого театра, которая только что ноги перед моим боссом раздвигала. Что он ей ответил, я не расслышала, так как из моего горла вырвался предательский стон. Низ живота скрутило спазмом, соски напряглись и упёрлись в накаченную грудь начальника. Мозг был в одном шаге от того, чтобы помахать мне ручкой и сказать «до завтра».

— А ты горячая штучка, Соколова! — Вывел меня из состояния эротического отупения голос босса. Я посмотрела на него снизу вверх. Красив, чертяка. Он приподнялся на двух руках и с интересом меня разглядывал, его волосы спадали на лицо, делая его образ загадочным и сексуальным. Так, стоп, меня опять понесло, надо срочно убрать с себя этот сгусток тестостерона.

— Всё, Кирилл Борисович, опасность миновала, можете слезать. И про премию я не забуду, завтра принесу вам бумаги на подпись.

— Знаешь, Соколова, а прижиматься к тебе безумно приятно, я и не подозревал. — Он проигнорировал мою фразу и продолжил меня разглядывать. От этого к щекам прилил румянец. Его внушительный член упирался прямо в мою киску, которая вдруг стала очень мокрой. Твою мать, только бы он не заметил, как подействовал на меня, стыд какой, почти разменяла тридцатник, а потекла как восемнадцатилетняя мокрощелка. Это сказывается отсутствие мужика, говорила мне сестра, — заведи любовника или вибратор купи, а я всё откладывала, боялась. Ведь мой единственный опыт был в институте, закончился очень плачевно, и ничего, кроме боли, унижения и слёз не принёс. — Может, сделаем наше тесное знакомство ещё теснее? — Хриплым голосом произнёс босс, а его головка раздвинула мои влажные складочки и упёрлась во вход.

Он не подавался вперёд, а ждал моего положительного ответа, в том, что он будет именно таким, этот опытный опылитель клумб не сомневался. Ему никто не отказывал. Значит, я буду первой.

— Нет. — Тихо произнесла на выдохе, только твёрдости в моих словах не было и на грош.

— Ты уверена в своём решении, Соколова? Подумай хорошо, я дважды предлагать не буду. — Бог мой, эта сексуальная хрипотца сведёт меня с ума. Ему, на законодательном уровне, надо запретить говорить таким голосом. Как справиться с волной мурашек, которую он запустил по моей коже своим бархатистым тембром? Лимбическая система сошла с ума, дыхание и сердцебиение участилось. Пульс бешено бился на шее, во рту скопилась слюна, я нервно сглотнула. Он ухмыльнулся, проследив за этим движением, и продолжил пожирать меня взглядом, который сейчас спустился к груди четвёртого размера и застыл, прикованный к моим торчащим ярко-розовым соскам. Босс сглотнул и облизнул свои губы так плотоядно, что мои девочки заныли от вожделения, а соски превратились в камешки. Я стала ещё мокрее, если такое вообще возможно, вязкая смазка потекла вниз по попке и испачкала простыни. Мой живот подрагивал, а влажные стеночки влагалища, трепетали от желания обхватить его ствол. Это полный провал, Дашка. И не иначе как чтобы добить меня, мышцы на его животе сократились, приводя в движение член, он дёрнулся вверх и задел клитор, который тут же набух и встал по стойке смирно, у меня аж дыхание перехватило, и я не смогла заглушить очередной стон. Кирилл победно придавил чувствительный бугорок своей бархатистой головкой, и мои мысли разлетелись словно стая птиц. — А теперь умоляй меня взять тебя, Соколова! Это наказание за твой неверный ответ. — Тут же захотелось сказать ему: «А не охуели ли вы, Кирилл Борисович!» — и одновременно поблагодарить и расцеловать за этот отрезвляющий ушат ледяной воды, который привёл меня в чувство. Я улыбнулась ему, самой своей милой улыбкой, ну я очень старалась, чтобы она была такой, и чётким командным голосом, будто на планёрке отчитывала нерадивого подчинённого, сказала:

— Кирилл Борисович! Насколько я помню, я числюсь в вашей компании финансовым директором! И в моей должностной инструкции нет пункта «предоставлять руководству в свободное пользование свои дырочки». Поэтому попрошу вас покинуть мою постель и мой номер!

Блядь, это пиздец! Два раза обломался! Мы успели только раздеться, когда в номер Барби начал ломиться её мужик, угрожая кровавой расправой. Мне было глубоко похуй, я бы мог спокойно завалить этого Отелло, если бы его шлюшка не начала меня слёзно умолять перелезть на соседний балкон. Ненавижу бабьи слёзы. И я, как мудак, полез, чуть яйца не оставил на каменной перегородке, а вот хуй не думал опадать, ему это адреналиновое приключение понравилось, извращуга! Я, вообще, планировал тихонько выскользнуть в коридор, одолжив купальный халат, и найти своего охранника, который должен был предотвращать подобные форс-мажоры, но, когда увидел, призывно торчащую из-под одеяла задницу Соколовой, так забыл обо всём, член, как с цепи сорвался, закаменел, и яйца зазвенели. Слова сами слетели с губ, и я полез к ней.

Это было наважденье, и ни с чем не передаваемый кайф, её торчащие большие сиськи с розовыми сосками, пухлые губы и упругая задница, которую я нагло лапал. Но самым крышесносным было касаться хуем её киски и то, как её тело отвечало! Ни одна баба в моей жизни так не реагировала, истово, страстно, до трепета в каждой клеточке. У меня мозг отъехал.

Я чувствовал, что она тоже поплыла и потекла, так какого хуя она меня выгнала? Ещё и отчитала. Видите ли, я неизвестно куда только что свой хер пихал, а она себя не на помойке нашла, чтобы с моими блядьми биологическими жидкостями обмениваться и ЗПП ловить, а излишки спермы, которые мне в мозг ударили, посоветовала спустить в унитаз. И главное, не справедливо обвинила, я членом не касался той Барби, и всегда презиками пользуюсь. Блядь, а ведь в Соколову прям так был готов залезть, без защиты. Нихуево меня от неё торкнуло.

Дарья Сергеевна, разожгла пожар и бросила мне вызов! Теперь вариантов у неё нет! Мой член до сих пор стоит колом и хочет разрядки, при этом, именно её влажной и жаркой дырочке.

Из-за угла коридора вышел мой охранник, со стаканом кофе в руках. Вообще-то, он должен был дежурить у номера.

— Варфоламеев, уволю на хуй.

— Кирилл Борисович, так я это, только за кофе отошёл, всю ночь же дежурить. А вы почему здесь?

— А меня там чуть ревнивый муж с балкона не скинул. — Я слегка приукрасил, но как ещё учить? Он должен знать, чем его кофеёк закончится может. Пётр, изменился в лице по его шее пошли красные пятна, он схватился за воротник, словно ему дышать сложно. — Ну и что мне с тобой делать? Впечатлительный, как баба. Надо было Гешу и Севу брать, они тёртые калачи, а Фролов настоял, что молодые кадры должны учиться. Петруха, дыши давай, всё обошлось. А про премию в этом месяце забудь. Пошли в номер, буду тебя вискарём отпаивать, истеричка. И вызови Егорова, сегодня он будет дежурить. И телефон мой дай, сейчас втык твоему начальству прилетит и наряд вне очереди.

Варфоломеев достал из внутреннего кармана пиджака небольшую кожаную барсетку и протянул мне. Я достал телефон и набрал номер начальника службы безопасности и по совместительству моего лучшего друга. На третьем гудке Макс снял трубку.

— Фролов, предоставь мне всё по Соколовой, с кем живёт, встречаться, кто друзья, куда ходит, какие у неё интересы, её результаты диспансеризации, в общем, доскональную информацию.

— Кирилл, зачем тебе досье на Соколову? Она точно не крыса, мы же её проверяли. Напоминаю, что это она нашла несостыковки в финансовых отчётах четыре года назад. А ты на время вообще смотрел? Два часа ночи! — Раздался в динамике возмущённый голос друга.

— Проштрафились твои молодые кадры, а расплачиваться тебе. Мне пофиг, что сейчас два часа ночи, чтобы к утру у меня на почте был полный отчёт, вплоть до того, какого цвета у неё нижнее бельё и когда у неё месячные.

— Богданов, ты ебанулся?

— Всё Макс, разговор окончен. Я жду!

Мерзкое пиликанье телефона ворвалось в чудесный мир моего сна, где я имел Соколову во все дыхательные и пихательные. Кто у нас такой бессмертный, на кого сейчас падёт мой гнев? С полузакрытыми глазами протянул руку к тумбочке, на которой разрывалось это адово устройство. Башка раскалывалась, во рту была Сахара. Хорошо я так налакался. И главное ведь не собирался, сегодня вечером важные переговоры. Думал, налью Петру, чтобы отошёл парнишка от шока, ну, и чтобы он один не пил, тоже пригубил стаканчик. А потом понеслось. Егоров, вынес бесчувственную тушу Варфоломеева в пять утра. А сейчас сколько? Глянул на экран, на котором во всю рожу улыбался Макс. Этот скот звонил мне по видео, а я случайно принял вызов.

— Доброе утро, — бодрым голосом произнёс этот почти труп. — Или у тебя оно не очень доброе? Ты нафига мне кадры спаиваешь? Петру всего двадцать три, я его из десантуры сманил, от бывшего командира пиздюлей отхватил за это, а ты мне здесь развращаешь парня.

— Харе трындеть, Фролов! Я ему в рот виски не вливал, он сам пил.

— Потому что отказать тебе, пьяному долбоящеру, не мог. — Друг осмотрел меня и заржала. — «Ну и рожа у тебя, Шарапов»1. Как ты с такой рожей будешь господина Кайя уговаривать подписать с нами контракт? Одна надежда на Соколову, она баба умная, как оказалось, ещё и красивая. Никогда бы не подумал, что в коробке из-под телевизора прячется конфетка. Я там тебе материалы прислал, как ты и просил. Там видео есть из раздевалки офисного бассейна, я чаем подавился, когда увидел её девочек. Ты заценишь!