Чтение онлайн

— Да ничего страшного, мне несложно. — Пока мы ехали, она всё извинялась, вздыхала и жаловалась на непутёвого сына, которому вынуждена помогать.

— Вы не думайте, он у меня хороший, добрый, работящий, жену любит. Но вот как бес попутает, снова идёт в свой покер играть. Потом жалеет, прощения просит и работает очень много, чтобы денег на семью хватило. А Настенька четвёртым беременна.

— Ничего, все мы не идеальны. — Я по большей степени пропускала её слова мимо ушей и следила за дорогой. Когда мы свернули и поехали вдоль парка, Галина Борисовна сказала.

— Ой, а меня не надо к дому подвозить, можно прямо здесь высадить, чего тебе крюк делать. А мне ещё в аптеку надо, а здесь напрямик через сквер. Смотри, вот и парковочное место удобное. — Я завернула между двумя внедорожниками, заглушила двигатель и разблокировала двери. — Всего доброго, Дарья Сергеевна. И простите.

Я даже не поняла, как всё произошло, она просто протянула ко мне руку, а затем последовал лёгкий укол в бедро, и мир поплыл. Я смутно осознавала, что водительская дверь открывается, меня перетаскивают в соседнюю машину и кладут на заднее сидение, попыталась сопротивляться, но тело было ватным, язык перестал ворочаться. Всё было в сплошном тумане. Машина начала движение. Мысли текли всё медленнее, последней было: где же те моя охрана? Затем я окончательно погрузилась во тьму. Пришла в себя оттого, что кто-то похлопывал меня по щекам. Расфокусированным взглядом обвела помещение. Я лёжа в мягком кресле и была пристёгнута ремнём, надо мной был невысокий потолок, а сбоку иллюминатор. Я находилась на борту самолёта, а напротив меня сидел ухмыляющийся Кайя.

— Ну здравствуй, моя принцесса, я пришёл забрать тебя в сказку! — Он поднялся, провёл пальцем по моим пересохшим губам, а затем коснулся их своими.

Захотелось дать ему пощёчину, вцепиться в рожу, но тело не слушалось. Что они мне вкололи? Он елозил своим ртом по моим губам и пытался всунуть язык. Мерзость. Я плотно стиснула зубы, хоть что-то смогла. Он отстранился и зло процедил.

— Ничего, моя строптивица, скоро ты будешь стонать подо мной. — Он сел в кресло напротив и пристегнул ремень, пожирая меня глазами. — У нас впереди пять с половиной часов до Дубая, чтобы установить тесный контакт. Десять минут взлёта я потерплю. — Я косилась глазами в иллюминатор и ждала спасения. Ведь Кириллу наверняка уже доложили о моём похищении. О том, что может произойти со мной, было страшно подумать. Меня похитил похотливый козёл, который насилует женщин и запихивает их в свой гарем. Это какой-то треш. Как в современном мире может такое быть? Я же гражданка Российской Федерации, меня должны защищать наши законы. Только плевать им в Эмиратах на наши законы, у них свои. В моём мозгу билась одна мысль: выходит крыса, которую мы так долго искали, — это Галина Борисовна. Но как же так? Она столько лет работала, зарплата у неё была огромная. Чего ей не хватало? Внезапное озарение накрыло. Её сын, он картёжник и весь в долгах. Но почему наша служба безопасности проморгала это? Они же всех досконально изучали. Самолёт ехал по аэропорту, готовясь к взлёту. Мой взгляд прилип к иллюминатору. Внутри всё сжималось от страха и бессилия. Ребята, ну где же вы?

— Можешь не надеяться. Или ты думаешь, что просто так оказалась без охраны? Тебя продали. У правильного господина Богданова тоже есть своя цена — многомиллиардная сделка!

— Нет! — Еле выдавила из себя. Язык плохо слушался. Не может быть! Кирилл не мог! Но самолёт продолжал двигаться к взлётной полосе, и моя вера таяла с каждым метром. Из глаз покатились слёзы. Боже, меня продали в сексуальное рабство. Босс получил от меня что хотел и отдал другому. Но сердце упрямо твердило, что он не такой. Ведь Кайя мог соврать, а охрану вырубила главбух. Подсыпала что-то в свои пирожки. Она же вечно таскала их на работу сумками и всех угощала. Народ привык, и ни у кого не возникло бы подозрения. Ведь наш главный бухгалтер, вся такая положительная, отзывчивая, добрая, никому слова плохого не сказала. Её же боготворят. Девочки из бухгалтерии молятся на неё, говорят, что таких начальниц поискать не найдёшь. Да уж, точно не найдёшь таких искусных двуликих гадин. Столько лет маскировалась!

Движение самолёта замедлилось. Я украдкой посмотрела в иллюминатор и внезапно увидела какие-то ангары. Сердце сделало радостный кульбит. Кайя проследил за моим взглядом и выругался на смеси турецкого и русского матерного, вскочил и побежал к кабине пилотов. А мы, наконец, остановились. В тусклом свете немногочисленных фонарей я увидела мигалки. Боже, неужели! Минуты тянулись мучительно медленно, я плохо видела, что творится в передней части салона. До слуха долетели звуки ударов и скрежет. Кайя орал не своим голосом, что это частный самолёт и они не имеют права. Но, судя по всему, право они имели, так как его крики быстро стихли.

А ко мне подбежал взволнованный Кирилл и медики. Меня затрясло от переживаний, или это начался отходняк от той гадости, которую мне вкололи? Слёзы потекли из глаз. В мозгу билась счастливая мысль: «Он не предавал, он пришёл и спас».

— Дашенька, родная, прости меня! Теперь всё будет хорошо. — Врач поставил капельницу, меня погрузили на носилки и вынесли из самолёта. Кирилл шёл рядом и держал меня за руку. Внизу уже ждала скорая.

Пока мы ехали в больницу, Кирилл был рядом, капельница начала действовать, я почувствовала, как ко мне возвращается подвижность. Значит, та гадость, не была сильной или доза была небольшой. Видимо, этому мудиле Кайя не хотелось заниматься сексом с бревном. Он предпочитал насиловать со всей полнотой ощущений, чтобы жертва всё понимала и пыталась сопротивляться. Кошмар! От этого меня снова прошибло страхом. Громко всхлипнув, я произнесла:

— Кирилл, спасибо! Если бы не ты… — Он перебил меня.

— Даша, прости меня! Я виноват. — Наклонился и прижал крепко-крепко.

— За что? — Мои губы пересохли от волнения, кажется, я начала догадываться.

— Я подверг тебя опасности. Я не мог тебе всё сказать, иначе ничего бы не получилось, и мы не смогли бы вычислить крысу и спровоцировать Кайя.

— Как ты мог? Даже не обсудив со мной, не предупредив! Неужели твои деньги важнее людей? — Понимание, что всё произошедшее — хорошо срежиссированный спектакль кольнуло внутри. Его публичное проявление чувств было нужно, чтобы подстегнуть Кайя сделать ход, а я стала живцом, на которого его поймали. — А если бы что-то пошло не так, если бы вы не успели, меня бы насиловал этот ублюдок на пути в Эмираты, а потом запер в гареме и превратил в сексуальную рабыню?

— Нет, я бы никогда не позволил такому случиться!

— И как бы ты это сделал? Взял штурмом самолёт в воздухе? — Утерев слёзы, уставилась на него с нескрываемой злостью.

— Самолёту бы не дали вылет, мы всё предусмотрели!

— А зачем было вообще доводить до того, чтобы меня затащили на борт? Почему не остановили машину на блокпосте? Почему не схватили его в момент похищения? Почему?

— Потому что его не было в момент похищения, он ждал на борту. А ещё нам нужны были представители турецкой стороны. В аэропорту сейчас находиться сотрудники посольства и адвокат. Кайя не обычный гражданин Турции, нарушивший закон. Чтобы задержать самолёт, нам потребовались веские доказательства и свидетели. — Он вздохнул. — Было очень сложно уговорить Машу написать заявление. Только после твоего похищения она вышла из своего кокона и ринулась защищать тебя и всех возможных жертв похоти этой мрази. Сейчас она даёт показания. Тебе тоже придётся, завтра. Тебя обследуют, выведут всю дрянь из организма. Твои образцы крови взяли, а Малькову повязали на месте преступления. Там и пальчики её на шприце.

— Кирилл… я верила тебе… — Я оттолкнула его и отвернулась. Его доводы были убедительными, вот только обида и кипящая внутри ярость никак не соглашались с ними, они требовали отвесить ему пощёчину, обругать самыми последними словами. Он играл мной, использовал в своих целях.

— Даша, обещаю, больше никогда ничего не сделаю у тебя за спиной! Буду говорить всю правду, как она есть! — Он сжал мою руку. А я не могла ничего ответить, так как на ум приходили только матерные слова. Так, мы и ехали до больницы, в молчании, а он крепко держал мою ладонь, переплетя наши пальцы.

Меня оставили на ночь, чтобы понаблюдать за моим самочувствием, а утром пришёл следователь. После нашего разговора, который был больше похож на допрос, словно это не я жертва похищения, а самая настоящая преступница, меня, наконец, отпустили. Выйдя из палаты, я нос к носу столкнулась с Фроловым.

— Дарья Сергеевна, сегодня я твой водитель! Велено доставить самого ценного сотрудника в офис в полной сохранности. — В своей манере, весело произнёс он. Я удивлённо изогнула бровь.

— Ценного? А выглядело, наоборот. — Поддела я Максима.