Чтение онлайн

– С ней все хорошо. Они бы сообщили, – уверил ее Уилл, а сам подумал, что бывают настолько страшные известия, которые не сообщишь по телефону.

А может, ее сбила машина, и с виду все нормально, а на самом деле у нее страшные внутренние повреждения? Или кто-то пытался ее похитить, а она сбежала, и теперь у нее психологическая травма?

– Бедняжка и без того столько пережила.

– Никогда не прощу себе, если с ней что-то случилось, – клятвенно пообещала Марго, когда они наконец спустились с холма, перешли дорогу и направились к пабу, где нашла прибежище израненная, истекающая кровью, возможно, даже умирающая Флора.

Пройдя вслед за Марго в открытую дверь, с трепыхающимся от страха и нетерпения сердцем, Уилл тотчас увидел Флору.

Ее трудно было не заметить: собака восседала в кресле, окруженная толпой почитателей, издающих одобрительные возгласы и хлопающих в ладоши.

– Вот паршивка, – не веря своим глазам, сказал Уилл, поскольку Флора явно не пострадала и не собиралась умирать.

Она всего лишь демонстрировала репертуар своих трюков в обмен на сосиску, для удобства разрезанную на маленькие кусочки, тарелку с которыми держал наготове официант.

– Бессовестная, – согласилась Марго.

– Дай пять! – крикнул кто-то, и Флора моментально повиновалась.

Несколько человек снимали бесплатный концерт на телефоны, и Уилл не сомневался, что еще до конца недели Флора появится на всех развлекательных каналах.

– Умница!

– Извините, это наша собака! – громким и жутким голосом сказала Марго.

Толпа расступилась, все взгляды устремились на них, за исключением Флориного. Она отвернулась, делая вид, что знать не знает этих скандалистов.

– Ну, погоди, узнает об этом бабушка! – пригрозил Уилл, и до Флоры внезапно дошло, что она провинилась. Бросив на них испуганный взгляд, она изменила положение: легла на спину, задрав все четыре конечности, и отчаянно завиляла хвостом.

– Никакого пузика, – сурово произнесла Марго, но тут же растаяла. – Флора, малышка, ты нас до смерти напугала.

Когда Марго говорила таким нежным и растроганным голосом, Флора знала, что ей можно все. Она спрыгнула со стула, бросилась к хозяйке и чуть не сбила ее с ног. Уилл подошел сзади и придержал Марго одной рукой за плечо, а второй за талию.

– Осторожно, – сказал он.

Флора отвлеклась от Марго и обслюнявила его тоже. Толпа еще немного поохала, поахала и рассосалась. Уилл так и не отпускал Марго, прижимавшую к себе Флору.

– Черт, какая она тяжелая, – пробормотала Марго, немного нарушив настроение трогательной сцены счастливого воссоединения. – Кажется, я что-то себе растянула.

– Давай ее сюда, – сказал Уилл. – Присядь, и я положу ее тебе на колени.

Марго с облегченным вздохом устроилась в кресле и поморщилась, когда он уложил ей на колени Флору.

– Ой, у нее такие острые локти.

– Удивительно, что у такой толстухи может быть что-то острое, – заметил он.

Уилл знал Флору как свои пять пальцев и ставил ее потребности выше чьих бы то ни было, особенно своих.

Подумав об этом, он вспомнил, как они здесь оказались. Марго решила отобрать у него Флору. Не хочет иметь с ним ничего общего. Даже видеть его не желает.

Уилл ждал, что его сейчас захлестнет волна гнева, но ощутил лишь глубокую, опустошающую печаль. Он буквально разваливался на кусочки. Ну и вечерок!

– Хочешь выпить? – спросил он у Марго, прижавшейся лбом к голове Флоры.

– Наверное, лучше что-нибудь безалкогольное – то же, что и ты, – сказала она, не открывая глаз.

Несмотря на всю ее ненависть и попытку отобрать Флору, она уважала его чувства, понимая, что ему может быть неприятно. Лучше бы выкрикивала оскорбления.

– Можешь выпить и спиртное. Честно, меня это не смущает.

Марго открыла глаза.

– Правда? Тогда джин-тоник. Самый большой.

Стоявшая за барной стойкой Сью с улыбкой приняла его извинения.

– Вообще-то мы не пускаем в паб собак, но Флору ждем в любое время. Она у вас не стеснительная, да?

– Она не знает, что это такое.

Уилл посмотрел на Марго, которая крепко обнимала собаку, зарывшись лицом ей в шею. Флора поставила лапы ей на плечи, точно отвечая на объятие.

И почему он всегда думал, что не может испытывать сильных эмоций? Сейчас его сердце разрывалось на кусочки.

Марго оторвалась от Флоры, только когда он вернулся с напитками. Уилл думал, что Марго будет на седьмом небе от радости, ведь Флора нашлась, однако ее лицо было озабоченным и серьезным, точно она приняла важное решение.

Ему до смерти не хотелось повторения ссоры. Ему много чего не хотелось, но деваться было некуда.

– Забирай Флору, – сказал он, усаживаясь напротив Марго.

Она улыбнулась, хотя это была лишь бледная копия ее настоящей улыбки.

– Нет, ты забирай, – сказала она и легонько столкнула собаку с колен.

Флора не любила скучать на полу, если можно было сидеть в кресле, а еще предпочтительнее – у кого-то на руках. Она без посторонней помощи заскочила к Уиллу на руки, и он машинально подставил руку под задние лапы, чтобы она не соскользнула.

– С тобой ей будет лучше.

– Я наблюдал за тобой, когда пошел к стойке, да и все эти месяцы тоже, – сдавленным голосом произнес Уилл.

За этот вечер он был близок к слезам по меньшей мере трижды.

– Я всегда считал, что ты достойна любить и быть любимой. Больше, чем кто бы то ни было.

Марго подняла бокал в знак согласия с этим утверждением, хотя выражение ее лица осталось столь же решительным и мрачным.

– Я не могу, Уилл. Флора – единственное живое существо, которое ты позволяешь себе любить, не считая твоих родных. Как я могу лишить тебя этого? Я, по крайней мере, открыта к любви и надеюсь, что она возможна, а ты закрылся на все запоры.

Даже если бы Уиллу не приходилось таскать с собой такой тяжелый эмоциональный багаж, даже если бы он посвятил всю свою жизнь борьбе с климатическими изменениями и искоренению голода во всем мире, он все равно не мог быть уверен, что достоин сидящей перед ним женщины.

– Я не закрылся, просто всегда боялся полюбить кого-то, чтобы не сделать им больно.

Уилл чмокнул шелковистую макушку Флоры, умостившейся у него на руках.

– Мой отец размахивал своей любовью, как оружием. Когда он начинал жалеть себя, ему в глубине души становилось стыдно, он плакал и говорил маме: «Но я же тебя люблю», точно это его оправдывало. Или говорил: «Если бы ты меня любила, то не одевалась бы, как шлюха. Если бы любила, то не бросала бы меня и не уходила к подружкам. Если бы любила, то не злила бы меня».