Чтение онлайн

— Что случилось? — спросил Арай. — Ты напряглась, ищешь кого-то? Все на месте.

— Показалось, наверное.

— Что показалось?

— Будто видела кого-то, мелькнуло лицо, но за танцующими парами не разобрала, кто это. Бывает такое иногда.

— Пойдём, присядем в сторонке, и ты осмотришься, чтобы успокоить и себя, и меня.

Тамара не стала садиться, наоборот, она прошла к самому краю танцплощадки, чтобы увидеть дальний угол двора. На улице было ещё светло, всё просматривалось до деталей. Да и тот, кого случайно заметила раньше, вовсе не скрывался. Блондин с глазами мёртвого человека, в которых не мелькало ни одной эмоции: ни жалости, ни улыбки, ничего. Он ухмыльнулся, поняв, что его заметили, но взгляд при этом остался пустым, как окна покинутого дома.

— Тамрико, ты куда направилась? — спросила София, подходя к ней. — Не забывай о том, что на свадьбах невесту похищают. Не отходи от своего жениха.

— Да-да, тётушка Софико. Побегу к нему, а то ещё кто-нибудь невзначай его у меня похитит, — сведя всё к шутке, сказала Тамара и поспешила к Араю, который отвлёкся на кого-то из гостей.

Оглянувшись на незваного гостя, заметила, что он не один: с ним был тот чёрный человек с глазами убийцы, в которых не было души.

Оба были в кожаных куртках и белых футболках. Тот, которого она сама для себя назвала Беком, выглядел хмурым; прямые брови, сдвинутые к переносице, лишь усиливали тяжёлое впечатление от новой встречи. Он не выглядел напряжённым, скорее могло показаться, что спокоен, если бы не пристальный взгляд, следивший за ней. Издалека Тамара не определила бы, какого цвета у него «косуха»: тёмно-серая или чёрная. Зато тот, фирму которого она проверяла, был одет в яркую куртку рыжеватого оттенка, с поднятым воротником, что придавало ему несколько высокомерный вид. Гладко выбритое лицо, крупный рот с большими губами, тонкий прямой нос и светлые глаза — теперь она хорошо его разглядела.

«Он всё-таки моложе меня лет на пять, ему не больше тридцати, — думала Тамара, размышляя, стоит ли говорить Араю об опасных мужчинах в углу двора. — Не буду пугать никого из наших гостей, пожилые люди начнут волноваться. А зачем? Эти двое не делают ничего плохого, просто смотрят. Что я могу им предъявить? Двор у нас проходной. Каждый может остановиться и посмотреть на праздник. Но страшно до дрожи, только я не доставлю им радости увидеть это».

Периодически оглядываясь на них, не смотрела больше ни на кого. Приближаясь к Араю, вдруг почувствовала, как тёплая ладошка крепко взяла её за руку. По насупленным бровкам Саши она поняла, что он тоже увидел «чёрного человека».

— Что, Сандро? — спросила невеста, присаживаясь перед ним на корточки. — Не обращай на них внимания, они же просто стоят, не угрожают нам. Пойдём-ка к папе, да? Он там с кем-то разговаривает; наверное, его друзья приехали.

В это время Арай обернулся к ней и с улыбкой махнул рукой, подзывая к себе. Рядом с ним стояли двое мужчин и женщина. Все трое выглядели довольными, даже счастливыми, они явно радовались за её мужа.

— Тамара, знакомься, это мои друзья. Это Герман Громов — главный строитель нашего завода, по-простому говоря. — Строгий худощавый мужчина лет сорока в сером костюме кивнул ей и сказал, что ему приятно видеть жену своего друга. — А это Анна Сергеевна…

— Просто Анна, — негромко поправила его высокая темноволосая женщина, державшая под руку импозантного мужчину чуть выше её ростом. — Никаких отчеств среди своих. Это мой супруг Валерий. И если мы с Германом и Араем работники завода, то он выбился из наших рядов.

— Не выбился, а меня выбила собственная жена, — с улыбкой глядя на неё, сказал мягким голосом он и, обращаясь к Тамаре, пояснил, — я тоже работал на заводе, но образовавшийся конфликт интересов не позволил мне…

— Всё-всё, хватит, — остановила его Анна, — или сейчас начнётся обсуждение производственных проблем. У вас такой замечательный праздник! А музыка какая! Мы хотели просто поздравить и скорее вернуться к дочке, но один танец можем себе позволить.

— Я так рад, что вы смогли приехать, — произнёс Арай, обнимая Тамару и беря сына за руку, — спасибо, нам очень приятно. А то я выглядел тут, как беспризорник или безотцовщина. Зато сын со мной!

Взрослые мужчины поздоровались с Сандро, пожав его ладошку, отчего мальчик застеснялся и убежал к дяде Ване, который менял очередную пластинку. Герман присел на скамейку и с доброй, чуть уставшей улыбкой наблюдал, как молодожёны плавно кружатся в танце, что-то шепчут друг другу и многозначительно заглядывают в глаза. Вторая пара «зажигала»: они исполняли только им ведомый ритуал, от которого у каждого, кто на них смотрел, кровь бежала быстрее, и сердце подпрыгивало. Валерий отпускал жену на вытянутую руку, потом быстро притягивал назад, обнимал за талию и вновь запускал вращение, из-за чего расклешённый подол её тёмного платья поднимался волнистым колокольчиком вокруг стройных длинных ног. Анна незаметно для всех переместила танец в тот угол двора, где находились двое в кожаных куртках. Взгляд её чёрных глаз при всяком удобном моменте впивался в почти такие же глаза Руса-Бека. Он, не мигая, смотрел на женщину, которую сложно было назвать красивой. Она была яркой, как вспышка молнии. И такими же молниеносными были её взгляды: они не прожигали насквозь и не предупреждали, но словно подписывали приговор или призывали — «рискни».

— Ты знаешь её? — тихо спросил блондин своего напарника.

— Да. А ты?

— Само собой. Да и этих мужиков тоже. Суки — директора тут собрались. Только одного не знаю, того, который с этой бабой приехал. А неплохо наша бухгалтерская крыса замуж выскочила, прикрыла свой задок… Нам надо убираться отсюда, — недовольно произнёс он. — Нет никакого желания связываться с «железной леди». Если она скажет «фас» своим безопасникам, это будет гораздо хуже, чем менты или следственные органы.

— Я знаю, — спокойно сказал Рус, не отпуская взгляд Анны. — Она не появилась бы здесь просто так. Значит, делай выводы. Это твои проблемы, я лишь исполнитель.

Валерий видел эту «перестрелку глазами» и, в очередной раз притянув жену к себе, шепнул на ухо:

— Ты и сейчас работаешь?

— Да, дорогой, — с жаром ответила она и, повернувшись к нему, на мгновение прикоснулась губами к его губам. — Так надо, ты же знаешь. Я не могу иначе.

— Знаю. И люблю тебя, Анна.

— Как и я тебя…

Теперь жёсткий взгляд её чёрных глаз прошёлся по блондину. Тот выпрямился, оттолкнулся от стены и презрительно выгнул дугой губы. Это стало единственным проявлением эмоций на его лице.

— Уходим, — сказал он второму. — Забудь этот адрес.

— Понял. Только ты не забудь сказать то же самое надутому долбоёбу. Будь моя воля, пришил бы его просто.

— Нельзя. Ты же знаешь, сестрица на него запала. А он трахает всё, что шевелится, и её заодно.

— Бабы дуры.

Покидая старый двор, где продолжалась свадьба, он всё так же пристально смотрел на Анну, которая следила за каждым его жестом. Никто не вышел победителем из этой дуэли, никто не отвёл глаз и не моргнул. Пока можно было видеть друг друга, они это делали.

Через несколько часов, когда совсем стемнело, во дворе не осталось никого, кроме обслуживающего персонала, беззвучно убиравшего следы праздника. Под руководством серьёзного молодого человека, названного Леонидом «главным», были упакованы коробки и контейнеры с едой и напитками, чтобы гости свадьбы могли продолжить отмечать это событие на следующий день. Тётушка Софико любезно предоставила свои «апартаменты» для хранения общего богатства.

Родители Тамары вернулись в деревню. Хотя их и уговаривали остаться, но они напомнили всем, что дома их ждёт целый зверинец, и оставлять без присмотра кота, кур и прочую живность нельзя. Зинаида Петровна шепнула Саше, что Васька соскучился и звал его в гости. Мальчик кивнул в ответ, словно обещал приехать.

Цветы и букеты отнесли к Анне, потому что от её квартиры было ближе всех к молодожёнам, а им точно будет не до поисков большого количества ваз. Она предлагала и Сандро забрать на ночлег к себе, но Арай не согласился отпустить сына. Уже дома, снимая праздничный костюм с уснувшего от усталости ребёнка и укладывая его спать, шёпотом объяснил Тамаре свой отказ:

— Я не говорил тебе этого. Тяжело. Может, и надо было бы сказать раньше… Саша родился недоношенным. Как сказали врачи, его мама слишком нервничала во время беременности, доводила себя до стрессового состояния, и это привело к повышенной активности ребёнка ещё в утробе. Он несколько раз запутывался и распутывался в пуповине, но на очередном УЗИ сообщили, что уже многократное обвитие. Её поставили на особый контроль из-за опасности развития у малыша гипоксии, только это никак не повлияло на поведение его матери. Скандалы, крики, слёзы — а это всё адреналин, повышенная возбудимость и для него. Роды начались неожиданно, протекали стремительно. Когда «Скорая» приехала, Сашка уже появился. Пока прибывшие медики разобрались, начали оказывать помощь обоим, прошло некоторое время… Длительная асфиксия. Реанимация. Он долго там находился под наблюдением, было подозрение на повреждение, если не сказать хуже, головного мозга. И судороги, и тремор… чего только не было. Но потом выписали, и вроде всё наладилось. Как говорил участковый педиатр: «Растёт и развивается по возрасту». Шурка пытался говорить, первое слово «папа» чуть не довело его бабушку до инфаркта. Лопотал что-то на своём языке, всегда встречал меня с работы, смеялся, старался рассказать, чем занимался весь день. Казалось, что болезнь отступила навсегда, так было до нашего расставания с его мамой. Как он рыдал, когда мне указали на дверь: то рвался в мою сторону, выворачиваясь из рук матери, то бросал в меня игрушку после её нашёптываний. Страшно было… Вот тогда и начались настоящие истерики, но даже это слово мало отражает то, что происходило. Она приняла решение, что мне не надо видеть Сашку, потому что после моих визитов резко ухудшалось его состояние и поведение. Что мне оставалось? Сейчас, когда сын со мной, ты сама видишь, он стал спокойным, всё понимает, реагирует, только не говорит. Но я надеюсь на лучшее. В общем, я побоялся оставить его на ночь у Анны: вдруг проснётся и испугается в незнакомом месте? Ещё подумает, что не нужен мне. А Шурка для меня всё! Я должен сделать его счастливым. Хочу, чтобы он забыл о слезах и страхах.