Чтение онлайн

Арай видел, что мать заметила рисунок, но лишь поджала губы.

— Холодильник полный, на первое время хватит, — начал говорить он, но осёкся, видя, что отец застыл в проёме двери, не понимая, куда идти. — Папа, вот здесь диван, присаживайся. Квартира, конечно, небольшая, но зато мы тут рядом.

Старый уставший человек медленно протянул ему руку, прося о помощи. При этом мать стояла у окна и смотрела на улицу, не выражая желания общаться с младшим сыном…

Тамара нервничала, ходила по комнатам, поправляла вещи, смахивала несуществующие пылинки, поглядывала на часы. Она не видела, что Саша внимательно за ней наблюдал, периодически отвлекаясь от потрёпанного букваря. Наконец, он отложил книгу, спрыгнул со стула и направился на кухню, громко топая, изо всех сил стараясь привлечь внимание.

— Что, Сандро, проголодался? Точно, пора бы тебе перекусить, а я и забыла. Всё жду, когда папа придёт. Что-то он долго в гостях у бабушки с дедушкой, как думаешь?

Мальчик пожал плечами, демонстрируя свою незаинтересованность в новых родственниках. Тамара смотрела, с каким удовольствием он ест. Немного улыбнулась. На душе потеплело, грусть и неприятные ощущения от встречи с родителями Арая отступили.

«Главное, чтобы ребёнку было хорошо, уютно и спокойно. А мы, взрослые должны сами разобраться в трёх соснах, — подумала она, повернулась к окну и застыла. — Арай курит? Никогда не видела, даже запаха не чувствовала. Сидит в открытой машине, словно решает, ехать или нет. Он не в настроении. Не надо ему в таком состоянии никуда ехать. Натворит дел мой горячий мужчина».

Тамара взяла телефон, набрала его номер и спокойно сказала:

— Я вижу тебя. И то, что я вижу, удивило меня. Не хочешь подняться домой? Сандро уже поел, ждёт папу. И я тоже тебя жду.

— Да, иду.

Она смотрела на задумчивого мужчину, ставшего таким дорогим за несколько дней. Сама удивлялась, как быстро и радикально изменилась жизнь, но эти перемены нравились ей.

Арай смял сигарету, закрыл машину, поднял взгляд вверх, на окна квартиры. И тут увидел не только Тамару. С разных этажей за ним внимательно наблюдали старики, ставшие ему ближе родных людей. На таком расстоянии не мог различить выражения лиц, только чувствовал их беспокойство. А потому расправил плечи, опёрся на капот своей тёмно-синей Audi и улыбнулся. Потом помахал всем рукой и быстро направился в подъезд. По лестнице поднялся бегом, торопясь к домашнему очагу. С порога подхватил сына на руки, закружил его, пощекотал несильно, добиваясь хотя бы тихого смеха.

— Есть хочу! — провозгласил Арай, ставя Сашу на пол. — Голодный и дикий, как зверь.

— Ой, — только и сказала Тамара.

Пока еда шипела на плите, а Саша, покрутившись рядом с отцом, ушёл в другую комнату, он не начинал серьёзный разговор. А то, что разговор будет именно таким, не сомневалась, но задавать вопросы не спешила, давая мужу возможность расслабиться.

— Если бы только ты могла представить, как много я узнал сегодня о людях, которых считал когда-то семьей, — тихо произнёс Арай, глядя в тарелку, поставленную перед ним.

— Ты говорил, что голодный, — так же негромко сказала Тамара. — Сначала поешь, наберись сил, а потом всё расскажешь, и мы вместе придумаем, как нам дальше жить и быть. Всё наладится, Арай, по-другому нам нельзя. Если не справимся сами, у нас есть мои родители, твои друзья, наши старики. Прорвёмся!

Он грустно усмехнулся, но взял ложку и покивал, словно говоря себе что-то мысленно, а вслух продолжил:

— Ты тоже поешь, наберись сил, потому что они нам всем потребуются.

Чуть позже Арай решил приготовить кофе в турке. Наблюдая за образующейся пенкой, начал негромко говорить:

— Не хочу, чтобы Шурка слышал мой рассказ. Ему и так досталось от братьев, он может совсем разувериться в родственных чувствах. — Разлив ароматный напиток по маленьким чашкам, усевшись за стол напротив жены, он продолжил разговор. — Знаешь, мой брат намного старше меня, и особой близости между нами никогда не было. У него свой круг друзей, у меня свой. Как мне казалось в детстве, мама всегда больше любила его, а отец относился ровно к обоим.

Ему вспомнился старый уставший человек, безучастно сидевший на диване в незнакомой квартире и смотревший перед собой. Он тяжело дышал, словно пробежал много километров. Скрюченными от многолетней работы пальцами вытер выступившие на глазах слёзы. Отец выглядел не просто растерянным, а скорее, дезориентированным. Арай тихо спросил, надеясь хоть на какую-то реакцию:

— Пап, ты что-нибудь видишь?

В ответ тот лишь отрицательно покачал головой и тяжело вздохнул.

«Как же это страшно — ничего не видеть, — подумал сын, садясь рядом с ним. — Всю жизнь крутил баранку, столько красивых и разных мест повидал, и вдруг полная слепота. Почему это случилось? Почему не занялись зрением раньше? У кого спросить? Мама молчит. Отец… Ему вряд ли захочется рассказывать мне об этом. Брат? Да, надо позвонить ему. Возможно, я уже не в чёрном списке».

— Я сейчас вернусь, — сказал отцу и вышел на улицу.

Стоя под козырьком подъезда, набрал номер брата и к собственному удивлению сразу услышал его голос:

— Что, уже устал со стариками?

Этот вопрос и сам тон показались Араю до боли знакомыми, а потом вспомнил, что так же говорила с ним Лариса.

— Нет, просто хотел кое-что прояснить для себя. Здравствуй, старший брат. — В трубке послышалось хмыканье вместо приветствия. — Скажи, что у отца со зрением?

— Понятия не имею. Мне было не до этого. У меня своя семья. Родители жили отдельно, никогда не жаловались. Когда мать звонила, я заезжал к ним. Некогда было ездить по врачам, я мотался по собеседованиям, потом ждал вызова. Да и она говорила, что у него один глаз видит. Ты ко мне с претензиями, что ли? — возмутился он.

— Нет, говорю ещё раз. А почему ты так быстро уехал и им ничего не сказал?

— Слушай-ка… — его голос прервался, и Арай понял, что брат злится. — Мне дали два дня на сборы и выезд, я даже не все вещи успел упаковать. Соседи так половину и не прислали, прикарманили, наверное. А там много ценного, между прочим! Ладно, не об этом сейчас. Мне просто всё опостылело. Всё, понимаешь? До печёнок! Этот чёртов город, где все друг друга знают и лезут с вопросами, но если надо помочь — их нет. Работа, где никаких перспектив и роста. Повышения зарплаты не выпросишь. Старики, за которыми почему-то только я должен присматривать. А почему я? Что такого они для меня сделали? Родили, потому что мать случайно забеременела? Я тут при каком? Может, пора тебе взять на себя часть обязанностей? А то неплохо ты устроился! Живёшь в своё удовольствие… Да и страна эта мне поперёк горла! Что она мне дала, что?

— Тебя послушать, так все должны, даже страна, — только и успел сказать Арай.

— Вот и живи в этом совке! — гаркнул брат. — А я больше не хочу! Здесь моё место. Никто никому не нужен, никто не лезет ко мне. Дети учат языки, знакомятся с другими культурами. Жена по каким-то обществам бегает, старается втиснуться в новую среду. А я хожу на работу только в определённые часы и получаю гораздо больше, чем…

— И сколько тебе остаётся, после оплаты новой жизни? — усмехнулся младший брат, в душе ужасаясь тому, что слышит. — Тебе скоро полтинник. Ты всё обдумал, прежде чем покинуть родные стены?

— Отвали, сопляк. Как хочу, так и буду жить. А вы оставайтесь гнить в этом дерьме. Проверь телефон матери, он у неё почти сдох от древности, надо новый покупать. Не звони мне больше…

Смакуя по глоточку кофе, Арай закончил рассказ совершенно спокойно:

— Вот так я поговорил со старшим братом. Не знаю, когда в нём скопилось столько ненависти ко всем и всему.

— Наверное, у него какая-то неудовлетворённость из-за несбывшихся планов или желаний, — неуверенно произнесла Тамара, чтобы только поддержать мужа, но сама не понимала, как могут быть такими разными два родных брата. — Бог с ним. Он взрослый человек, сам выбрал свой дальнейший путь. Может, с такой злостью ему легче жить?