Чтение онлайн

Видимо, прямо сейчас проходит второй тур соревнования, а половина клиник об этом, скорее всего, даже не догадывается. Если бы я не пошёл проверять после истории Шинодзу, то сам бы не обнаружил присутствия этих проверяющих.

Хотя нет никакой разницы — известно мне об этом или нет. Всё зависит от качества моей работы и работы моих специалистов. Мы ведь не будем специально агитировать пациентов давать положительные отзывы! Правда, уверен, некоторые клиники готовы пойти и на такое.

— Что ж, тогда не буду отвлекать вас от работы, господа, — сказал сотрудникам министерства я. — Хорошего вам вечера.

— Взаимно, Кацураги-сан. Мы будем опрашивать пациентов до конца этой недели. Так что не удивляйтесь, если ещё раз увидите нас или наших коллег.

Полезная информация. Это означает, что результаты второго тура будут уже в конце этой недели или в начале следующей. Наверное, сотрудники министерства стоят у каждого моего филиала. Нужно на всякий случай предупредить Купера, Рэйсэя и Дайго, чтобы их это не смущало.

Я вернулся в свой кабинет, и ровно через полчаса в фойе послышался стук трости. «Анализ» сразу же отозвался гулким звоном. Я сходу понял, кто пришёл ко мне на приём. Вскоре в мой кабинет вошёл Дзараки Коджи.

— Простите, что так задержался, Кацураги-сан, — заикаясь, произнёс испытуемый. — Мне всего лишь час назад стало немного лучше.

— Присаживайтесь, Дзараки-сан, — пододвинув больному стул, произнёс я. — А ведь я предлагал вам вызвать скорую.

— Ничего, справился, — помотал головой он. — Просто появились новые симптомы.

— Расскажите о них, — попросил я. — Сначала разберёмся с симптомами, а уже после этого вы примете первую таблетку.

Экспериментальный препарат лежит у меня в сейфе. Эитиро Кагами передал мне одну коробку. Принимать «Онкокура-2» Дзараки придётся по одной таблетке раз в день. Поэтому я решил контролировать приём самостоятельно. Либо он будет приходить ко мне в клинику, либо я буду посещать его на дому. Но отдавать таблетки на руки — плохая идея.

Учитывая, как некоторые пациенты умудряются глотать таблетки горстями, лучше перестраховаться. Кто знает, что на уме у Дзараки Коджи? Он может принять две или три таблетки сразу, рассчитывая, что увеличенная дозировка поможет ему с большей вероятностью. Или, наоборот, не станет принимать, поскольку испугается побочных эффектов.

— Касаемо симптомов, мне даже сложно описать, Кацураги-сан, — произнёс он. — С утра началась тошнота. Голова жутко кружилась. Вскоре после этого меня вырвало, но легче от этого не стало. Затем жена заметила, что я начал заикаться. И что самое неприятное, всё это я благополучно забыл. То есть весь мой рассказ я узнал от своей супруги. Лично я этого практически не помню.

А вот это — очень плохо. Провалы в памяти и тошнота — яркий признак ухудшения состояния головного мозга. Похоже, что-то происходит с метастазами. Либо они растут, либо появились новые.

Я активировал «анализ» и осмотрел головной мозг пациента. Да… Всё, как я и думал. Метастазы и вправду увеличились. Теперь они оказывают воздействие на новые зоны. До нижних отделов головного мозга они не добрались, сейчас они нарушают только функцию коры. Но, судя по тому, что я вижу, опухолевые клетки начали оказывать давление на сосуды. Видимо, произошло перераспределение кровообращения в головном мозге. Из-за этого и пострадали отделы, отвечающие за память, а также начал барахлить рвотный центр.

И я бы мог уменьшить метастазы, но мне нельзя этого делать. Однако я могу облегчить состояние Дзараки Коджи. Для этого нужно воспользоваться и магией, и лекарственными средствами.

— Итак, Дзараки-сан, эту симптоматику сможет заглушить препарат, который я вам назначу, — расширяя сосуды головного мозга, произнёс я. — Метоклопрамид. Приходилось его принимать ранее?

— Да, кажется, мне вводили его внутривенно, — ответил он. — Когда я проходил химиотерапию.

Метоклопрамид — это противорвотное. Он блокирует рецепторы в рвотном центре и заглушает рвотный рефлекс. Его и вправду очень часто назначают после химиотерапии, поскольку вводимые вещества оказывает крайне токсичное действие на весь организм, и на головной мозг в том числе.

Проблема была решена даже быстрее, чем я думал. Я аккуратно сместил сосуды подальше от метастазов. Они тут же расправились, и качество кровообращения улучшилось. Осталось только заблокировать рвотный рефлекс — и качество жизни моего испытуемого временно улучшится.

Я выдал Дзараки рецепт на метоклопрамид, а затем достал из упаковки блистер с таблетками «Онкокура-2» и протянул его пациенту. На моём столе уже стоял заготовленный стакан воды.

— Вы готовы, Дзараки-сан? — спросил я. — Понимаю, что это волнительно, но вы обязаны попробовать.

— Если честно, я боюсь, Кацураги-сан. Знаю, что это нелогично, но опасаюсь, что это лекарство ещё сильнее сократит мне жизнь. А мне и без него недолго осталось, — продолжая время от времени заикаться, произнёс он.

— Я не могу вас заставить. В теории вы имеете право покинуть клинические испытания в любой момент. И никто вас остановить не сможет. Просто расторгните договор — и всё. Но я бы не стал этого делать на вашем месте. Это и вправду очень хороший шанс для вас. Возможно, единственный. Со своей стороны я могу пообещать, что сделаю всё возможное, чтобы облегчить ваше состояние в процессе.

Дзараки долго думал. Молча смотрел на таблетку, лежащую на его ладони. Однако я почувствовал, что он успокоился. И как только симпатическая нервная система потеряла власть над его разумом, он резко выдохнул, закинул таблетку в рот и тут же запил её водой.

— Я верю вам, Кацураги-сан, — вернув мне блистер со стаканом, произнёс он. — Если станет хуже, я обязательно с вами свяжусь, как и договаривались.

Я ещё раз проверил состояние Дзараки Коджи, убедился, что он пока что не нуждается в госпитализации, после чего отправил мужчину домой. Затем заполнил отчётный протокол и отправил его Эитиро Кагами. Вот и пошёл процесс… И соревнование клиник, и клинические испытания постепенно переходят к самому разгару.

До конца рабочего дня осталось всего лишь полчаса, и это время я решил посвятить подготовке к предстоящему расследованию.

Мы с Камадой Кеничи пришли к выводу, что нас пытается вытеснить из лидирующей тройки главный врач неврологической клиники района Накано.

И первый шаг, который я должен сделать — связаться с Куросики Теппеем. Если этого пациента и вправду подговорил наш конкурент, значит, дальнейшее расследование закрутится очень быстро.

На часах восемь вечера. Да, уже поздно, но думаю, Куросики в любом случае разозлится, если я позвоню, независимо от времени.

Я набрал номер пациента, прослушал чуть больше пяти гудков. И наконец, по ту сторону телефонной линии послышалось уставшее «Алло».

Моя рука тут же сжала артефакт «компас», и я приступил к беседе, которая может перевернуть ход соревнований.

— Добрый вечер, Куросики-сан, вас беспокоит Кацураги Тендо… — произнёс я, но пациент тут же меня перебил.

— Что вам от меня нужно?! — крикнул он. — Из-за вас меня уволили! В чём дело? Хотите посмеяться надо мной? Почувствовать свой триумф?