Чтение онлайн

— Иди сюда, — позвал я, хватая ее за бедра, и притянул к себе, чтобы обрушиться на ее губы. Ее язык скользнул по моему, и вкус почти полностью уничтожил меня. Мы сначала целовались медленно и лениво, но вскоре темп поменялся с мягкого и дразнящего на неистовый и вопрошающий. Наши прикосновения последовали этому же примеру, превратившись из ищущих и поглаживающих в хватающие и неумолимые.

Хейзел запустила пальцы в мои волосы, потянув у самых корней, и застонала. Наши поцелуи становились глубже и настойчивее. Казалось, что с каждой секундой вода в ванной становилась все горячее и горячее, а пузырьки все яростнее. Каждый дюйм моего тела был охвачен пламенем.

Я отстранился от нее и провел губами по чувствительному месту за ухом, по изгибу ее шеи, по впадинам ключицы, облизывая, посасывая и пробуя на вкус бисеринки пота, которые покрывали ее обнаженную кожу. Когда я провел зубами по ее шее и помассировал нежную кожу ее груди ладонями, проводя большими пальцами по ее соскам, она ахнула и выгнулась дугой.

Я втянул в рот твердую вершинку, подразнивая ее своим языком, потом проделал тоже самое с другой стороны. Хейзел застонала, опуская бедра и прижимая свое влажное местечко прямо там, где я уже был твердым и пульсирующим. С моих губ сорвался низкий гортанный звук, ох твою ж мать, я был просто убит. Хейзел качнулась вперед, снова скользнув по мне и захныкала. Меня охватил не поддающийся контролю голод, мое дыхание вылетало со свистом сквозь мои стиснутые зубы.

— Насколько серьезно ты относишься к тому, чтобы стереть свои границы? — спросил я, мой голос подрагивал от того ничтожного остатка самообладания, что я еще мог сохранить.

— О чем ты? — спросила она, ее собственный голос был не более чем хриплым шепотом. Хейзел искала мое лицо своими едва открытыми, остекленевшими глазами, ее грудь вздымалась и опадала в резком и неровном ритме. Ее кожа была в небольших отметинах от моей щетины, все ее тело покрывал румянец.

— Хочу попробовать тебя… — я провел рукой между ее бедер и запустил два пальца в нее, потирая ладонью ее клитор. — Вот здесь. Прямо сейчас. На холодном воздухе, когда ты лежишь на спине и купаешься в лунном свете.

Хейзел ахнула и прижалась лбом к моему плечу, хватая меня за затылок, чтобы притянуть еще ближе.

— Это значит «да»? — я продолжал движения своими пальцами в ней, пока горячая вода в ванной пузырилась, вне сомнений усиливая ощущения.

— Что насчет тебя? — спросила она, между вдохами.

Я нахмурился.

— А что насчет меня?

Отстранившись назад, Хейзел с неподдельным изумлением посмотрела мне в глаза.

— Я имела в виду, какое удовольствие получишь от этого ты сам?

Конечно Хейзел казалось непостижимым то, что доставлять удовольствие ей приносило мне еще большее удовольствие. Она в очередной раз подтвердила то, что как бы много мы не обсуждали это, Хейзел по-прежнему придерживалась единственного главенствующего принципа — потребности других превыше всего.

— Позволь мне показать тебе, — сказал я, убирая мокрые спутанные волосы с ее плеча.

Она прикусила губу, а потом медленно кивнула. Подняв ее, я уложил Хейзел на каменную площадку, наслаждаясь ее вздохом, когда спина коснулась земли, а затем аккуратно притянул ее к себе, так что ее задница свисала с края ванной. От нее поднимался пар, вода блестела на ее коже. Я мог только представить, как переход от горячей воды к ночному воздуху ощущался на ее обнаженном теле.

Опустив колени на скамью, я схватил ее за ноги и, раздвинув, опустил голову между ее бедер, накрывая своим ртом ее там, где она изнывала и была влажной.

— Боже, — произнесла она, запуская пальцы в мои волосы и покачивая бедрами вверх ко мне. Я зарычал и замер, поймав взглядом момент, когда она изогнулась вверх, демонстрируя свою длинную шею и выпуклость груди. Черт побери, она была потрясающей и вся моя. Я мог бы пожирать эту женщину снова и снова и никогда не устать от этого.

Едва уловимое движение моего языка вызвало вздох, а когда я немного царапнул зубами ее клитор, то из самых ее глубин вырвался стон. Я удерживал ровный, напористый темп, облизывая и посасывая, кусая и погружаясь внутрь. Звуки ее удовольствия, которые срывались с ее губ, и то, как Хейзел извивалась у моего рта — заставляли меня терять контроль.

Черт возьми, я мог бы кончить прямо так — сводя ее с ума, уничтожая все ее запреты, заглушая это надоедливое желание оберегать всех вокруг за исключением самой себя.

Вскоре сухожилия у нее на ногах напряглись, все ее тело натянулось, а издаваемые ею звуки отчаяния стали еще более пронзительными и напряженными. Хейзел была уже на грани. Все, что ей требовалось, это мягкий, легкий толчок и она упала бы в пропасть. Я скользнул руками вверх по ее талии и выше по ребрам, проводя пальцами по ее напряженным соскам, а после проник языком глубоко внутрь, обведя языком ее клитор.

И этого оказалось достаточно.

Хейзел вскрикнула, когда ее бедра отчаянно дернулись и оргазм ворвался в каждый дюйм ее тела. Если бы за всю жизнь я пережил только это, то я умер бы счастливым.

Вот оно, снова, это странное незнакомое чувство, затмевающее все остальное. Я любил ее. С раздирающей душу уверенностью, я мог утверждать, что любил ее. И еще никогда я не ощущал себе настолько не в своей стихии и одновременно с этим настолько живым.

***

В жизни было так — когда ты чего-то до смерти боишься, то до этого момента время бежит быстрее обычного. Поэтому, я не должен был удивляться, как быстро настал момент встречи с комиссаром, который был моим судным днем — спустя неделю после съемок для календаря.

Слушание задержалось на полчаса, а толпа журналистов уже собралась у входа в тренировочный центр команды Blizzards. Потрясающе. Напиток Gatorade пролился на ткань моих костюмных брюк в тот момент, когда лимузин покачнулся на «лежачем полицейском» у парадных дверей.

— Черт побери, — сказал я, вытирая салфеткой оранжевую жидкость.

Скотт выругался себе под нос.

— Стервятники кружат вокруг нас.

Да, с моими нервами было тоже самое — все внутри меня не прекращало дергаться, так что даже напиток Gatorade не мог этого успокоить — за это утро я дважды опустошил содержимое своего желудка.

— Запомни: выше голову, плечи расправлены, выражение лица отстраненное. Мы не хотим, чтобы кто-то усмотрел чувство вины только по языку твоего тела, — сказал он, как будто мы не обсуждали это уже миллион раз. — Но держи свой рот на замке. Оставь все разговоры мне. Понятно?

— Я понял, — мой голос был резким, мое колено часто подергивалось в ритм музыке, которая пробивается через динамики. Зачем еще я платил Скотту пятнадцать процентов от моего заработка, если не для того, чтобы он защищал мои интересы?

— И каким бы ни было решение — ты не должен терять хладнокровия. Оставь гнев на то, когда ты будешь один в собственном доме, — давал инструкции Скотт, как будто обращался к склонному к истерикам мальчишке. — Ассоциация игроков НФЛ будет рассматривать абсолютно каждую апелляцию.

Я кивнул, хотя не мог дать гарантии, что выполню его просьбу. Как я сказал Хейзел, я отказываюсь быть примером или чтобы меня использовали для продвижения инспектора.

Лимузин подъехал к обочине. А вот и мы. Я поправил галстук, глядя в зеркало заднего вида, и выбрался наружу, камеры практически ослепили меня, когда репортеры засыпали меня вопросами со всех сторон.