Чтение онлайн

Но потом она откашлялась и сказала:

— Представляю тебя ему, так как он теперь член семьи. Брюква очень хорошо вел себя в машине — ты будешь поражена, когда увидишь, какой он милый по характеру, — и мне снова напомнили, что я должна доверять своим инстинктам, когда дело касается моей матери.

— Значит, ты собираешься оставить его? — уточнила я. Моя мать всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Как она справится со всеми задачами, связанными с воспитанием ротвейлера?

— Не говори глупостей, Хейзел. Мы обе знаем, что домашнее животное будет для меня катастрофой, — сказала она. — Брюква для тебя.

Для меня?

— Ты ведешь себя намеренно тупо, Хейзел? — мама вздохнула. — В любом случае, после нашего увлекательного путешествия сюда, этот маленький обжора, вероятно, нуждается в горшке. Пойдем.

Я начала было протестовать, но она шлепнула собаку мне на руки, пронеслась мимо меня и направилась в сторону двора. Я стиснула зубы и заставила себя сосчитать от десяти.

Брюква лизнул меня в подбородок, и прежде чем я успела остановиться, я уткнулась носом в его мохнатую шею и вдохнула запах чистой щенячьей прелести. Мгновенно я снова стала маленькой девочкой, испуганной, уязвимой и отчаянно нуждающейся в друге. Слезы жгли мне глаза, когда я вдыхала воспоминания о Ревене и простом обожании, которое мог подарить только щенок. Брюква уронил подбородок мне на плечо и испустил тяжелый, измученный вздох.

Кажется, я попалась.

Моя мать сидела на скамейке в крытой зоне для пикника, когда я, наконец, достаточно успокоилась, чтобы присоединиться к ней. Белые снежинки кружились на фоне белесого неба — даже Скалистых гор вдалеке не было видно. Но холод в воздухе был скорее приглушенным, который медленно уносил тепло тела.

Я отпустила Брюкву в траву побродить и заняться своими делами. Снег хрустел под его лапами, тонкий слой льда сминался под ним до мягкости, когда он рысью направился к полосе препятствий, установленной в дальнем конце двора.

— Что значит — Брюква «для меня»? — спросила я, плотнее закутываясь в куртку и устраиваясь рядом с ней на скамейке.

— Именно так, — сказала она.

— Мам, ты же знаешь, что я не возьму собаку из зоомагазина.

Мать усмехнулась и оборвала меня.

— Брюква не оттуда, Хейзел.

Я вздохнула.

— Хорошо, хорошо, но заводчики тоже включены в мое предыдущее заявление. Вся моя цель здесь, в «Неизбежном Спасении», основана на идее усыновить, а не ходить по магазинам.

— Я знаю это, дорогая, хотя думаю, что в данном случае ты сделаешь исключение. Но терпение — мы сейчас во всем разберемся, — сказала она, похлопывая меня по ноге.

Тьфу. Я терпеть не могла, когда мама что-то скрывала. Мы обе знали, что надвигается катастрофа. Почему бы просто не посмотреть правде в глаза?

— Что происходит, мама?

— Я инсценирую вмешательство, — сказала она своим тоном «давай, Хейзел, продолжай».

Я подтолкнула ее в плечо.

— Обычно это моя работа.

Она кивнула и слегка улыбнулась в ответ.

— И это только одна из причин, почему мне так важно это сделать, дорогая. Время пришло. А поскольку ты отказываешься слушать Пенни…

Я покачала головой.

— Мне не нужно вмешательство. — Она обращалась со мной так, словно я была каким-то отшельником, живущим в нищете с сотнями растений в качестве друзей.

— Да, но твой спор с Крисом доказывает обратное. — Мама поправила шарф, ее волосы задвигались от этого движения.

Я отвела взгляд в сторону, туда, где Брюква пытался взобраться на горку. Он преодолел половину пути, но изгиб склона заставил его упасть обратно на землю. И все же, несмотря на неудачу, он встряхнулся и попробовал снова.

Когда я снова посмотрела на маму, выражение ее лица смягчилось, яркие рождественские огни, нанизанные на нижнюю сторону крыши площадки для пикника, отбрасывали красные, синие и зеленые блики на ее лицо. Мама придвинулась ближе и положила ладонь мне на руку. Моя грудь сжалась от нежности этого жеста.

Долгое время мы сидели молча. Наконец мама откашлялась и сказала:

— Хейзел, ты думаешь, я не понимаю, какая я для тебя обуза. Как трудно со мной справиться. Но я вижу это. Каждый день, — ее голос был нежным, но серьезным, и нескрываемая честность в ее словах заставила мое зрение затуманиться, а горло сжаться.

— Мама…

— Нет, милая, все в порядке. Это нужно сказать, — она сжала мои пальцы. — Ты не ошибаешься, Хейзел. Я — вызов. Я не хочу, чтобы прошлое или мои проблемы с твоим отцом управляли моей жизнью, несмотря на то, во что ты можешь верить, но я не знаю, как поступить иначе. В некотором смысле моя тревога и зависимость почти успокаивают меня. Но это не та жизнь, которую я хочу для тебя. У меня есть друзья, приют и ты.

Печальная улыбка тронула уголки ее губ, отражая грусть в глазах.

— Если бы я действительно верила, что у тебя есть все, что ты хочешь, что твоя жизнь не построена на страхе или осторожности, я бы вообще ничего не говорила. Но я — живое доказательство того, что эти вещи приносят, Хейзел. И я не хочу, чтобы ты отказывала себе в полном и захватывающем будущем. Я не могу. Если я, как твоя мать, поступлю правильно только в одном, то, клянусь Богом, это будет именно так.

— Так как же то, что я получу щенка, изменит это?

— Хейзел, ты лучше всех знаешь, что щенок может все изменить, — сказала она. — Поэтому я уверена, что ты найдешь время для Брюквы, а когда будешь готова, то найдешь и свой путь к счастью.

И снова в моей голове вспыхнули воспоминания о Ревене. То, как он просовывал морду между дверью и стеной, чтобы я не была одна. Или как, даже будучи девяностофунтовым взрослым псом, он заползал ко мне на колени во время грозы. Или когда он приносил мне недоеденный овощ из дядиного сада после игры на улице, на его мордочке была одна большая собачья улыбка.

— И я верю, что Брюква особенно хорошо подходит для тебя, — продолжала мама.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Ты не замечаешь сходства? — мама указала на Брюкву, который теперь копал во дворе внушительную яму. Если бы он был хоть немного похож на Ревеня, он бы тут же вздремнул.

Подожди… Конечно, нет?

— Так это правда? — я с трудом сглотнула, не в силах озвучить эту мысль.

— Да, — подтвердила мама. — Брюква принадлежит к той же кровной линии, что и Ревень. Поэтому, хотя я понимаю твое неудовольствие по поводу того, что я купила щенка, а не усыновила, я решила, что этот особый случай уместен.

Как бы мне ни хотелось спорить, я не могла. Потому что она была права. Давным-давно меня спасла собака, и теперь, глядя на Брюкву, зная, откуда она взялась и что собой представляет, я решила сделать одно маленькое исключение.