Чтение онлайн

Густав замер, переваривая услышанное. Мор невиданный и нешуточный, народ мрет. Что, если Вер сырой воды напился и заболел? И где его искать, в кустах. Надо в имение. Там собаки охотничьи, помогут найти. Он подобрался и пошел. Уже не скрываясь. Не от кого. Королевских посланников нет, а в случае чего и убить можно, на мор все спишется.

***

Оливер, после ухода Густава, спокойно доварил кашу, поужинал, вернее, позавтракал. Ночь заканчивалась, стало светлеть. Захотелось пить. Вспомнив про мор, решил сварить отвар. Сходил в низинку, к роднику, вымыл котелок, налил снова, и поставил на огонь. Хвороста было уже мало, он решил пособирать еще. Пока ходил, рассвело.

– «Больше выходить не буду, вдруг заметят»! – подумал он. Вернулся, костерок погас, вода еле теплая. Стал пытаться развести огонь, не разгорается. Поискал по карманам магическую зажигалку, оставленную Густавом, нет. Видимо, выронил у источника. Хотел пойти поискать, но с дороги внизу склона послышался скрип колес и тихий разговор. Поберегся, выходить не стал. Прикинул, мог ли закипеть котелок, пока он ходил за мусором? Вряд ли, но нагреться успел. Махнул рукой, отвар сделать не выйдет, но, просто воды попить можно. Напился, завернулся в плащ и лег спать. Проснулся от сильнейшего позыва, выскочил в кусты, еде штаны стянуть успел. Полилась почти вода. И сразу стало рвать. И так почти весь день до вечера. Пить хотелось страшно, но вода только вызывала рвоту еще больше. Самое странное, ничего не болело. Густав говорил, что у них мор! Неужели он заразился тоже! Тогда наплевать на все, надо к людям, нужна помощь! Вер натянул брюки, и тихо стал спускаться к дороге. Голова кружилась, икры сводили судороги, он споткнулся о какую-то корягу и покатился вниз по склону. Остановилось падение у самой обочины. Светило еще пока теплое осеннее солнце. Сил встать не было. Жажда мучала все сильнее. Он уже почти не слышал, как по дороге опять заскрипели колеса, и рядом остановилась телега.

– Смотри, Жиль, кто это на дороге? Труп, али жив еще?

– Дышит. Что делать будем?

– Что, что, повезем в барак. А то помрет здесь же.

– Так и в бараке помрет!

– Помрет, но хоть заразу не расплодит по округе, давай его в телегу!

Очнулся Оливер в одной перепачканной рубашке в жиже собственных испражнений, на гнилой соломе, перемешанной с конским навозом. Рядом шевелились такие же страдальцы, как и он. Неимоверно хотелось пить. Он попробовал попросить воды, подошел какой-то смурной тип, ткнул его ногой в бок и заявил:

– Пить не дам, не проси. Доктор запретил. От воды только рвота. Терпи. Нечего лишнюю грязь разводить!

Как можно развести еще большую грязь, Оливер не понял. Затих. Вскоре послышалось шуршание колес, женские голоса. Основное слово – Кошмар! Вер подумал, что женщины добрее мужчин. Снова попросил пить. В ответ тот же мужик пояснил про приказ доктора, назвав одну из женщин « Ваше Сиятельство»

– «Хозяйка, что ли?» – подумал Вер. Но колеса прошелестели и экипаж укатил. Оставив несчастных мучиться дальше. Сознание ускользало. Он не понял, сколько прошло времени, как вдруг у его губ оказалась чашка полная, нет, не воды, а чего-то солоновато- сладкого. Удивился, но это была жидкость и он ее жадно выпил. Мало, хочется еще. Прошло какое-то время, и ему дали еще чашку. Хорошо, теперь бы еще выбраться из грязной лужи. Не хочется умирать, как свинье! Но сил не было даже поднять голову. Он ненадолго впал в забытье. Его еще пару раз напоили, или больше пары, он не помнил. Вдруг раздались голоса, началось какое-то шевеление. Сильные руки выволокли его вон из вонючего барака, сняли последнее, что на нем еще оставалось, рубашку, и на него полилась восхитительно теплая вода. Обмыли, волосы свалявшиеся и перепачканные срезали коротко, обтерли тряпкой, снова понесли, уложили на какое-то ложе, на солому, покрытую тряпкой, почему-то с дырой под задом. Одели в рубашку. Чужую. Старенькую, но чистую. Он повел взглядом по сторонам. На таких же грубо сколоченных топчанах лежали другие больные, вперемешку, независимо от пола. Под конец еще напоили. Вдоль рядов топчанов, или лежаков ходили мальчишки и девушки, одетые в брюки, заправленные в сапоги ,с кувшинами, поили всех из жестяных чашек. Споласкивали чашки в ведерке, из которого почему-то пахло ромом, и снова продолжали обход. Похоже, графиня хорошая хозяйка. Позаботилась о страждущих. Напился еще раз и задремал. Несколько раз будили и поили. Рвоты больше не было, позывов на низ, тоже. Похоже, ему лучше. Появилась надежда. Утром вдруг почувствовал голод. Но есть не давали, только поили. Вновь подъехала хозяйка. Прошла по рядам, похвалила всех. Подошла к нему. Спросила про самочувствие. Сказал, что лучше, попросил еды.

– Рано, – ответил уверенный, женский голос, – сегодня только жидкость. Если до завтра не будет поноса и рвоты, можно будет дать кашку на воде.

Ушла, отдавая какие-то указания насчет других больных. Снова дали жидкость непонятного вкуса. Надо терпеть голод до завтра. Он снова заснул.

***

Нововведения радовали. В страшном бараке, после начала регидратации некоторым становилось лучше. Пока все лежали вперемешку, мужчины и женщины, но раз появились выздоравливающие, надо подумать, куда их устроить. В замок не хотелось, они еще какое-то время могут быть заразными. Обрадовал управляющий, показав старый мебельный склад. Видимо, мой «папочка» был человеком супер экономным, старую мебель не выкидывал, а собирал на складе, мало ли пригодится! Вот и пригодилась! Приказала все вытащить. Совсем уж хлам отправить на сожжение, вместе с использованным бельем. Часть стульев, требующих перетяжки превратить в жесткие, сделав простые сиденья. Часть столов, поменьше, попроще, оставить для больных. Две старые оконные рамы использовать по назначению. Сделать два окна, так как палат будет две, мужская и женская. Старые столы, те, что меньше в длину, чем рост человека, пустить на перегородку. Можно не под потолок. Главное, чтобы соседей не было видно. Оборудовать две палаты, барские кровати разрезать пополам, прибить чурбаки, вместо ножек, из больших столов наделать еще кроватей, пусть жестких, ничего, мужики перебьются. Не неженки, дома у себя и такого не имели, да и ненадолго это. Понаберутся сил, пусть по домам идут, или в работу включаются. Опять кликнула клич, собрала старые простыни, хозяйкам выдала нового полотна из замковых кладовых, подрубят сами. Шить умеют. С дезинфекцией пока было все плохо. Только спирт, зола и опасная негашеная известь. Ну и кипячение. Марьяна молодец, надо жалования прибавить и подумать, как еще поощрить. Как встала во главе кухни, так ни одного случая заражения в замке. Воду кипятит дни и ночи, и посуду моет кипяченой, и диетические кашки варит на всех выздоравливающих. Молодежь, которая переболела, за больными ухаживает, тех, которым рабочих мест в бараке и госпитале не хватило, она подучила, и отправила по деревням и городкам, объяснять, как от болезни уберечься, как за больными ухаживать. Детей поить раствором приказала при первых признаках поноса. Они к обезвоживанию более чувствительны. Мамкам руки и грудь приказала мыть перед кормлением. Молодежи бумаги раздала со своей подписью и печатью, что бы слушали их, а местной власти в этой бумаге строго приказала помогать и охранять. В четыре баронства, что на земле графства находились придется самой съездить, уважить. Их людям она приказывать не могла. Барону могла, крестьянам, нет. «Вассал моего вассала не мой вассал»! – средневековое правило строго соблюдалось. Потихоньку, понемногу, эпидемия стала стихать. Население осознало, что приказы барышни, даром, что молодая, от заразы спасают, стали воспринимать их, как глас Божий. И тут жрецы сильно помогли. Я сообразила, что религия здесь большое влияние имеет. Потихоньку расспросила, в кого верят. Что бы еретичкой, не дай бог оказаться! Оказалось, верят в Пресвятую мать – прародительницу, которая весь их мир из своей утробы родила, и в ее мужа – помощника, Святого Отца, защитника, который мир от вторжения порождений Бездны защитил. И в их детей, людям помогающим. В храм сходила, как полагается, подношение принесла. Марьяна хлебцы особые, пышные, напекла, к ним два сыра домашних, козий и коровий, да окорок сыровяленый, да баночку меда. Сложили все в корзину новую, цветами осенними украшенную. Подъехали вместе с Летти утром в храм на центральной площади городка Рисса, столице графства, недалеко от замка. У входа встретили нас служительница богини и жрец мужского бога. Проводили в храм. Посередине храма – фонтан. Меня к алтарю подвели, он у подножия статуй богов – супругов разместился. Велели мозг свой очистить и сердцем к богам обратится. Стою, гляжу на статуи, и никак не получается совету последовать. Пялю глаза, все зря. Постепенно стала статуи дымка окутывать, гуще, гуще, и вот уже, кажется не статуи передо мной, а супружеская пара средних лет. У нее морщинки вокруг добрых глаз, у него взгляд проникновенный.

– Видишь, не ошиблись мы, когда посланницу выбирали. Хворь отступает, порядок в графстве налаживается. – Это говорит жена.

– И мне она по нраву, хоть и женщина, а воин, можно сказать, не бросила свой пост до последнего. Пойдем, девочка, сядем, вон там, у фонтана, на скамейку, разговор у нас долгий будет. Не бойся, все объясним, все расскажем, Поймешь, зачем ты нам здесь понадобилась!

Стою перед ними, как последняя идиотка, не могу слово вымолвить. Кто я такая, что бы Боги этого мира вот так, просто, вышли со мной побеседовать! И, тоже, нашли девочку «далеко за 60»! Правда, сейчас-то я девочка! А они улыбаются, садятся на каменную скамью у фонтана, и рукой по ней приглашающе похлопывают, садись, не бойся! Сажусь. Решаю идти в атаку первая. Спрашиваю.

– Простите, имен ваших не знаю, это вы меня сюда перекинули?

– Мы! Имен у нас нет, Богам в нашем мире имен не положено.

– А в моем мире, я умерла?

– Да, героически. Закрыла собой раненого на операционном столе. Орденом наградили, посмертно. Орденом Пирогова.

– А мальчишка-то выжил?

– Выжил, и даже не изуродован, лицо собрали, вылечили, уже выписали. Жена ребенка ждет. Регистрировали они брак-то уже втроем. Говорят, девочка, назовут в честь тебя, Надеждой. Орден твой сыну вручили. По вашему телевизору показали. А мы тебя сюда перетащили. Во-первых, графство спасать надо было. И не только!

– Так тогда лучше бы инфекциониста опытного нашли бы, я же по другой специальности.

– Нельзя. Мы можем перенести сознание одного человека в другого, только если у него экстремальная ситуация. А в тот момент она была только у тебя. Не переживай, твоих знаний хватит, что бы с эпидемией покончить. Давай я закончу. Значит, вначале графство. Если бы Нелли не выжила, графство бы ее дальнему родственнику отошло. Брат ее, Густав, не выдержал бы, в борьбу включился, и своего подопечного бросил. А тот без его поддержки уже бы погиб. И все королевство Венидия бы окончательно узурпатору досталось.

– Вы про того принца, чье изгнание брат разделил, за что его титула лишили?

– Да, про него. Не повезло парню. Отец только о себе родном, думал, мать вообще думать неспособна, а сам он, как кость в горле у дяди. Убери, и никто его корону не оспорит. Так что тебе еще и ему помогать. Судьба вас столкнет, можно сказать, уже столкнула, так что поможешь, по мере своих сил. Он умный, сильный, такого только поддержать и веру в свои силы вернуть. Скоро обстоятельства в его пользу изменятся, так что помощь твоя пригодится, главное, что бы на ложный путь не встал, запомни!

– Так как я его узнаю?

– Придет время, узнаешь. Вернее, узнают его, при тебе. И сама ложных легких дорог избегай. Извини, более ясно подсказать не сможем. Нельзя. Так что вперед, к свершениям! Сейчас из храма выйдешь, мы народу знамение явим, что ты нами избрана спасительницей. Не загордись. А если будут сомнения в выборе пути, тут подсказку дадим. Все же ты здесь недавно, все хитросплетения в отношении соседей и сильных мира сего не знаешь. Вот тебе кристальная подвеска, зачарованная. Система простая, как и у вас. Зеленый огонек появится, правильное решение, красный – опасное, или ложное. А желтый – неясно. Сама должна все додумать, как поступить. Выбор твой, повлияет не только на твою судьбу, но и на судьбы мира. И ограничения у него есть. Десять решений он тебе подсказать может. Не израсходуй зря по глупости, вроде вопроса, какое платье надеть. И еще одна помощь. Волосы твои быстро отрастить поможем. Тебе твоя красота скоро понадобится. Не за три дня, но за месяц они уже приличной длины станут. Давай прощаться. Случись что, ты всегда в храме убежище найдешь. Об этом помни, и без страха вперед смотри!

Обе фигуры окутались дымкой тумана и растворились в нем. Я осталась сидеть на скамье, сжимая в руках кулон, и пытаясь переварить все услышанное. Даже не заметила, как ко мне тихо приблизилась жрица.

– Вы получили ответ Богов, дитя? Узнали все, что хотели?

– Да, почти все. Я могу идти, спасибо!

Поднялась, надела кулон на шею, и двинулась вслед за жрицей к выходу из храма. Но сегодняшние сюрпризы на этом не кончились. Как только я переступила порог, выходя на улицу, откуда-то с небес зазвонили колокола, и с небес полился яркий, золотистый свет, как прожектором освещая мою фигуру.