Чтение онлайн

– Пошли отсюда, – сказал девушке тип с ирокезом. – Я вижу, нам тут не рады.

Я даже не удостоила его взглядом. Позволила ему остановиться прямо передо мной, закурить еще одну сигарету и выпустить дым мне в лицо. Я продолжала стоять, не двигаясь с места. Наконец они убрались. Дверь за ними захлопнулась. Шаги затихли.

– Зачем тебе было выгонять их, Ник? От них ведь не было никакого вреда.

Теперь мы остались вдвоем.

– Никакого вреда?

Я перестала глазеть на стену и перевела взгляд на него. Когда-то мой младший брат был чертовски красив. Незабываемые зеленые глаза, в которых плясали огоньки, гладкая чистая кожа. Если бы его детство прошло нормально, он бы очаровывал девушек направо и налево. Девушки бы постоянно задерживались в нашем доме, чтобы помочь ему с выполнением заданий по химии, или чтобы взять на время компакт-диск, или для чего-то еще, что обычно делают ученицы старшей школы, когда им нравится какой-то парень.

Что-то от того Брэндона в нем еще оставалось, но мне приходилось приглядываться, чтобы различить эти следы. Он был худ, но то была не жеребячья худоба подростка, а нездоровая худоба наркомана. Он был на пару дюймов выше меня, но, вероятно, весил фунтов на десять меньше. На нем была черная футболка без рукавов и грязные сетчатые спортивные шорты, его слегка веснушчатое лицо покрыто неопрятной щетиной. На его щеке красовался пластырь, темно-русые волосы были немыты. Мне хотелось плакать. Хотелось вымыть шампунем его волосы, стереть мочалкой грязь с его кожи. Зеленые глаза больше не блестели, зрачки были сужены, веки опухли.

– Ты хочешь есть? Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила? Может быть, омлет? Или сырные тосты?

– Я не голоден, Ник-Ник, – ответил он. – Но все равно спасибо.

Я отнесла пакеты с продуктами на кухню. Мне бы все равно не удалось всерьез заняться здесь приготовлением еды. В раковине возвышалась гора грязных тарелок и заплесневелых объедков, плита была загажена пригоревшим жиром и завалена коробками из-под пиццы и пустыми контейнерами из-под еды, проданной навынос. По кухонному столу пробежал таракан и скрылся за плитой. Я открыла холодильник: два блока по шесть бутылок пива «Бад-лайт», бутылка тайского острого соуса шрирача и гниющая головка салата. И все.

Я достала чистящие средства из-под мойки. Выбросила из холодильника гниющий салат, отчистила натекшую из него гниль и начала выгружать продукты из пакетов: свежие овощи и фрукты, мясную и сырную нарезку, яйца, хлеб, банки консервированного супа. Я соскребла с наполняющей мойку посуды пепел от курева и присохшие остатки еды и заполнила мусором два больших пластиковых мешка. Постельное белье в спальне было грязно и воняло. Я сняла его и положила в еще один пластиковый мешок для мусора, чтобы постирать, затем достала из шкафа чистое белье. Воздух здесь был спертый, затхлый, я с трудом открыла окно и тут же вздрогнула всем телом, когда с прикроватный тумбочки раздался оглушительный звонок. Старый аналоговый будильник с веселеньким изображением Микки-Мауса на ярко-желтом циферблате. Я потрясла старые часы и покрутила ручки настройки, чтобы они перестали звонить.

Брэндон лежал на диване все в той же позе, в которой я оставила его.

– Твой будильник перепугал меня до усрачки, – сказала я. – Хочешь, я куплю тебе новый, который будет звонить именно в то время, на которое ты его поставишь?

Он затряс головой.

– Его мне подарили мама и папа в тот день, когда я пошел в первый класс. Мама сказала, что теперь мне придется просыпаться самостоятельно.

– Прости, – сказала я, ощутив чувство вины. – Я это знала.

– Может быть, этот будильник и не работает как надо. Но в этом он похож на меня. Мы с ним подходим друг другу.

Я сменила тему разговора:

– Ты уверен, что не хочешь есть?

– Давай лучше выпьем.

– Выпьем? Ты это серьезно?

– Еще бы. Ведь нам обоим уже исполнился двадцать один год.

Я посмотрела на своего брата, удобно устроившегося на диване.

– Да ты прямо Обломов, да? Конечно, мы можем выпить. Почему бы и нет?

Я вернулась в кухню и открутила крышки с двух бутылок «Бад-лайт». Брэндон уже сидел. Я отдала ему пиво.

– Бери. Сколько тебе нужно?

– Ты можешь дать мне тысячу баксов?

– Я уже позаботилась о квартплате. И тебе все равно нужна тысяча?

Он рассмеялся:

– Инфляция, Ник. Экономические азы. Доллар уже не тот, что прежде.

– Черт возьми, Брэндон, дело не в деньгах. Если я дам тебе тысячу, она сразу же окажется у тебя в вене.

– В этом месяце все будет по-другому.

– Ну да, как же.

– Пожалуйста, Ник-Ник.

– Перестань называть меня Ник-Ник, ладно?

Так он всегда меня называл, когда еще только начал говорить свои первые слова. Когда носился по дому, играя в прятки, когда бегал за мной по пляжу и когда радостно кричал, «съев» у меня шашку. Ник-Ник. Его старшая сестра.

– Мне кое-что нужно, – сказал он. – Я не могу без этого обойтись. Какой от этого вред?

Вред. Опять это слово.

Я закусила губу и отсчитала пять стодолларовых бумажек.

– Какой вред? А такой, что в один прекрасный день я явлюсь сюда, и… Неужели ты не можешь вести себя осторожно? И кто знает, какая гадость может быть в этих шприцах?

Он опять весело рассмеялся и выпил еще пива.

– У меня уже есть большая часть той дряни, которую можно подцепить через шприцы, Ник. – На его лице появилось бледное подобие его прежней улыбки. – Это шприцы должны бояться меня, а не я их.

Я отпила огромный глоток пива. Почувствовала, как холодная жидкость проскочила по моему горлу.

– Вот, держи. Хватит с тебя и пятисот. – Я отдала ему деньги. – У тебя есть налоксон? [26]

Брэндон хихикнул:

– Был, но Эрик – тот парень, которого ты вышвырнула, – у него на днях случился передоз. Он отключился. И я использовал ту упаковку, что у меня была, чтобы сломать ему кайф. – Он снова хихикнул и показал на пластырь на своей щеке: – Когда он пришел в себя, так разозлился, что боднул меня.

– Значит, это сделал тот говнюк с ирокезом? – Моя рука невольно стиснула горлышко пивной бутылки. Знай я это раньше, я бы не трудилась, дергая его за серьгу. Я бы разбудила его, просто разбив о его голову бутылку.

– Он не хотел.

Я достала из сумки две пластиковых упаковки носового спрея и положила их в ящик журнального столика. Если у кого-то случался передоз опиата, налоксон мог в буквальном смысле спасти ему жизнь. Никакой нужды в «Скорой» или больнице, правда, побочным эффектом был острый абстинентный синдром. Известна куча историй о том, как наркоманы, ни о чем не думая, просто набрасывались на приехавших сотрудников «Скорой», которые только что спасли им жизнь. Но налоксон творил чудеса. Вполне возможно, что в один прекрасный день какая-то их этих белых упаковок с носовым спреем спасет жизнь моему брату.

– Ты уверен, что не хотел бы жить в каком-нибудь более благополучном районе? Я могла бы подыскать тебе квартирку в своем.

– Нет, – сказал он с мягкой улыбкой. – Я останусь здесь, в трущобах.

Я пошла в туалет. Там было так же грязно, как и в гостиной. Окурки, пепельницы, полиэтиленовые пакетики от еды. Единственное, чего здесь не было, так это туалетной бумаги. Я воспользовалась влажной салфеткой из моей сумки. Внезапно я зарыдала. Никакой постепенности, никаких первых нескольких слезинок, никакого чуть слышного скулежа. Просто взрыв громких судорожных рыданий, как неистовый ливень с грозой, вдруг разразившийся посреди ясного дня. Затем я взяла себя в руки, умыла лицо чуть теплой водой и вернулась в гостиную.