Чтение онлайн

Леха оглянулся на пленных и предложил:

– У нас два варианта. Первый: из карт каждой снайперши можно попробовать получить данные криминалистическим путем, а потом всё сопоставить. Либо – плотно допросить баб.

– Давай сразу оба, – предложил Бойченко. – Загребин пусть «пытает» карты, а Бармалей со своими головорезами пытает немок.

– Саня, сработаешь? – спросил Загребин.

– Легко, – согласился я. – Марся, тащи сюда Макса.

Тот кивнул и умчался за нашим переводчиком. Я внимательно осмотрел немок, вглядываясь в лицо каждой. Сделав для себя нужные выводы, вернулся к Загребину. Марсель уже вернулся с переводягой.

– Дима, убитая Копатычем девка с кем в паре была?

– Сейчас узнаем, – он подозвал медика, перестаравшегося при захвате и впоследствии порешившего пленную. – Митяй, покажи, кто был в паре с покойной.

Копатыч уверенно направился к барышне, лежавшей с краю:

– Эта.

– Тащи её к нам, – велел я.

Он, не церемонясь, схватил барышню за шкирку и волоком подтащил.

– Дима, карту её давай.

Загребин выудил из пачки карту немки, обработал ее, покрутил в руках и жестом показал, что информации нет.

– Макс, – велел я переводяге, – работаем по схеме «да – нет». Эта «да».

Макс кивнул, склонился к пленной и зашептал ей инструкции. Схема «да – нет» использовалась для развязывания языков у попавших в плен при условии, что пленных было больше трёх. Схема проста как мычание. В зависимости от ценности пленного, его заставляли кричать «да» или «нет». Кричавшего «да» оставляли в живых, кричавшего «нет» – убивали на глазах присутствующей публики. Из карты, данной фрау, мы не смогли получить никакой информации, поэтому она должна жить и, соответственно, кричать «да». Макс закончил инструктаж, а я вытащил нож. Мы с Марсей потащили пленную к двум покойникам, один из которых висел без башки, а вторая лежала под ним, со сломанной шеей. Немка, поняв, куда её тащат, сжалась.

Уложив снайпершу лицом на убитую напарницу, я вытащил шарик из её рта. Продукция БДСМ-индустрии неожиданно плотно вошла в нашу боевую жизнь. По крайней мере изделия, позволяющие зафиксировать конечности или не позволяющие говорить-кричать, после случая с Роджером стали обязательными в наших укладках. Наш квартет (немка, Марся, Макс и я) был достаточно далеко от группы пленных, поэтому наши вопросы те не слышали. А крики фрау «ja», в переводе «да», были слышны отчетливо. Выглядело это так:

– Кричи, сука, – шептал я.

– Ja, – подсказывал Макс.

– Ja, – отвечала пленная.

– Громче!

– Lauter! – дублировал Макс.

– Ja! – вторила немка.

Минуту я имитирую вопрос, минуту Макс имитирует перевод, немка кричит:

– Ja!

Кричит она, потому что ей больно. Ее указательный палец взят мною на болевой, и вот-вот сломается. Но никто этого не видит.

Я снова имитирую вопрос и в «подтверждение» своих «угроз» втыкаю нож в тело покойной напарницы, достаю его и медленно подвожу к глазу немки.

– Ja, – подсказывает Макс.

– Ja!

– Lauter!!

– Ja!!

– Lauter!!! – Макс срывается на крик, а я прикладываю нож к лицу пленной.

– Ja!!! – кричит и рыдает та.

– Очень хорошо! Оттащите эту мамзель. Марся и Макс оттащили фрау метра на четыре и заткнули ей рот.

– Кого дальше? – спросил Макс.

– Давайте вон ту, – показал я на дамочку лет сорока с лошадиным лицом.

– Ёлки-палки, – вздохнул Марся, – ну почему истинные арийки такие страшные?

– Именно потому, что они истинные арийки, – пояснил Макс.

– В смысле? – не понял тот.

– Когда «приток свежей крови» останавливают и начинают размножаться только в рамках одного прайда, происходит вырождение оного.

– А порнуха немецкая? – не согласился Марся. – Там вон какие телки.

– В порнухе, друг мой, снимаются актриски из Восточной Европы. Поэтому там и есть на что посмотреть. И хватит уже болтать. Берись.

Они подтащили даму ко мне. Макс объяснил ей, что нужно кричать «нет». Я ухватился за палец пленной, начал его выворачивать, а Макс «задал вопрос», пробормотав что-то невразумительное.

– Nein, – сквозь зубы простонала она.

– Was?! – якобы удивился Макс.

– Nein!! – повторила та.

– Lauter!!

– Nein!!! – вскрикнула та сразу после того, как я сломал ей палец.

– Макс, – удивился я, – эта сука не хочет говорить?!

– Нет, – грустно констатировал он.

– Ну на нет и суда нет, – вздохнул я и перерезал немке горло. Она выгнулась, захрипела и начала дергаться, но я ногой прижал ей голову к земле.

– Марсель, – давай вон ту, блондинку со шрамом.

Марся схватил указанную фрау и подтащил ее к нам. Я уложил её лицом к фыркающей кровью сослуживице, насладился произведённым эффектом, а потом подтащил блондинку вплотную. Так, чтобы кровь, выбрасываемая слабыми толчками, попадала ей на лицо.

– Макс, объясни ей, что она может выбрать «да» или «нет».

Макс быстро перевел.

– Ja!!! – сразу заверещала та, стараясь хоть как-то увернуться от текущей на нее крови.

– Ja? – переспросил Макс.

– Ja!!! – подтвердила та.

– Загребин, – окликнул я, – забирай эту красавицу.

Парни Загребина быстро утащили ее к Димке и рядом стоящему Ковалю.

– Марсель, давай вон ту, лысую.

– Ну и крокодил! – отозвался он о подстриженной под «нуль» даме.

Этой снайперше мы не стали задавать никаких вопросов. Изобразили диалог и перерезали глотку. Пока она дёргалась и хрипела, парни приволокли очередную жертву. Сказать мы ничего не успели. Как только у неё изо рта вытащили шарик, она не только завизжала «да-а-а-а», но и успела сообщить, что расскажет всё. После этого пошло веселее. Мы подходили к пленной, задавали вопрос о возможном сотрудничестве и, получив утвердительный кивок, шли к следующей.

Через пятнадцать минут мы знали, кто, где и когда должен был занять позиции, срок пребывания и приоритетные цели. В результате на карте получился эллипс, в центре которого было обозначено некое строение.

– Так, старшие, – посмотрел на меня и на Коваля Загребин, – думается мне, что девки наши неспроста вокруг этого домика мёртвую зону собирались делать. Проверить бы.

– Да, – согласился Коваль, – проверить не мешало бы, тем более что это на нашей территории.

– Кто пойдёт? – поинтересовался Димка.