Чтение онлайн

Но к этому времени подтянулся весь корволант. После полудня бой возобновился. Русские начали очередную атаку, имея в первой линии восемь батальонов пехоты и четыре драгунских полка. За ними шла сильная кавалерия, во второй линии – шесть, а за ней еще два драгунских полка. И эта линия поддерживалась пехотой, хотя и в два раза меньшей числом, чем пехотная поддержка первой линии. Две линии вместе с кавалерией вышли из леса и стали огнем теснить противника к вагенбургу – поставленным впритык повозкам. С тыла на охрану обоза накатывались казаки. Залпы плутонгами (взводами) и батальонами гремели один за другим.

К трем часам дня неприятеля прижали к самым повозкам, отбив у него восемь пушек, среди которых были четыре свои, захваченные ранее. Тут получили известие, что на подходе драгуны Боура, и царь приказал прекратить огонь.

Первый период боя не склонил победы ни на ту, ни на другую сторону. Левенгаупт тоже послал за подмогой и вернул трехтысячный авангард. К пяти часам дня с прибытием Боура русские получили превосходство в силах и пошли вперед, используя огонь полковых пушек. Шведский генерал Штакельберг контратаками левого крыла с трудом сдерживал натиск гвардейской бригады.

До наступления темноты шведы выдержали десять атак и с честью вышли из тяжелого положения: два часа вели оборону и отвечали контратаками. Усиливавшийся снегопад с порывистым ветром и градом и темнота прервали бой около 19 часов.

Всю ночь Петр Первый держал армию под ружьем на расстоянии до 150 шагов от шведского вагенбурга, намереваясь утром повторить нападение.

Орудийная дуэль затихла около 22 часов.

Левенгаупт принял решение спасти хотя бы часть корпуса и незаметно оторваться от противника. Под видом бивачных костров он поджег часть своих фур и, бросив больных, раненых, тысячу голов скота, посадил пехоту на обозных лошадей и приказал скрытно и спешно уходить через лес к Пропойску, увозя лишь порох и артиллерийские снаряды. Ночное отступление было кошмарным. Пушки вязли в разбитой тысячами колес колее, и их бросили в трясину. Части, блуждая в кромешной тьме и болотной жиже, теряли остатки сил. Отовсюду слышались стоны раненых, призывы умирающих, заблудившихся. Много рядовых и офицеров дезертировало назад, в Лифляндию.

Обнаружив утром покинутый вагенбург (военный лагерь), Петр Первый бросил в погоню драгун генерал-лейтенанта Пфлуга. Корволант же стоял на месте битвы три дня. 29 сентября Пфлуг настиг и порубил в Пропойске до полутысячи отставших и взял остатки обоза, правда, без военного снаряжения – порох и заряды Левенгаупт успел утопить в Соже. Потери шведов убитыми и ранеными составляли 6397 человек, из них 45 офицеров, около 700 солдат попали в плен. Русские потеряли 1111 человек убитыми и 2856 ранеными [18] .

Считается, что в Российской империи инициатором создания армейских партизанских отрядов для действий на тыловых коммуникациях противника осенью 1812 года выступил командир Ахтырского гусарского полка подполковник Денис Васильевич Давыдов [19] . На самом деле с аналогичным предложением выступили и другие офицеры российской армии. Зато Денис Давыдов был единственным из командиров военных партизан, кто написал не только подробные мемуары о своем участии в Отечественной войне 1812 года и заграничном походе русской армии, но также и множество теоретических работ по данной теме. Достаточно назвать часть его литературного наследия: «Опыт теории партизанского действия» (1821); «Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?» (1835); «Разбор трех статей в записках Наполеона»; «Дневник партизанских действий» (изд. 1860) и множество других.

Партизанские действия впервые применил главнокомандующий 3-й Обсервационной армии Александр Петрович Тормасов, который в июле 1812 года выслал отряд полковника Карла Богдановича Кнорринга к Брест-Литовску и Белостоку. «Возложенные на него экспедиции к г. Белостоку выполнил как искус. и предприимч. партизан, разбив у Городечны деташемент франц. генерала Фериера», за что и был произведен в генерал-майоры.

2 августа 1812 года Михаил Богданович Барклай-де-Толли сформировал «летучий корпус» генерала Фердинанда Федоровича Винцингероде.

28 августа 1812 года по приказу Александра Петровича Тормасова командующий 2-м резервным корпусом генерал Федор Федорович Эртель выслал к Пинску генерала А. В. Запольского, чтобы «тревожить неприятеля с тылу».

В августе 1812 года штабс-ротмистр Михаил Федорович Орлов, возвратившийся из Смоленска, куда он был послан для выяснения судьбы попавшего в плен командира 2-й бригады 17-й пехотной дивизии генерала Павла Алексеевича Тучкова, рассказал о беспорядках и беспечности, царивших во французской армии. Он заявил командованию, что достаточно и сотни казаков, чтобы нанести противнику много вреда. Его рассказ услышал Денис Давыдов, и идея ему понравилась. Он обратился с просьбой к командующему 2-й западной армией генералу Петру Ивановичу Багратиону разрешить ему организовать партизанский отряд для действий в тылу врага. Последний передал просьбу офицера вышестоящему начальству. Для «пробы» командующий всей русской армией генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов разрешил Денису Давыдову взять 50 гусар и 80 казаков и отправиться к Медыни и Юхнову. В «Дневнике партизанских действий» Денис Давыдов подробно рассказал об организации отряда и его боевых делах, впервые теоретически обобщил опыт партизанских отрядов в войне 1812 года [20] .

Хотя идея «малой войны» принадлежит не этим офицерам, а самому Михаилу Илларионовичу Кутузову. Да и активное участие в ее реализации принимало не меньше двух десятков военачальников – командиров военных партизанских отрядов. Кратко напомним, что происходило в сентябре – октябре 1812 года.

Оставив горящую Москву, но сохранив ядро русской армии, Михаил Илларионович Кутузов совершил знаменитый «Тарутинский маневр». Его войска скрытно, обманув армейскую разведку Наполеона, совершили стремительный марш-бросок к югу от Москвы, в район села Тарутино. Тем самым основные силы французской армии в преддверии суровой зимы были отрезаны от не тронутых войной хлебных юго-западных губерний России и оружейных заводов в Туле. Кроме того, русская армия оказалась бы в тылу у французов в том случае, если бы Наполеон вдруг решился двинуть свои войска на северную столицу – Санкт-Петербург. Расчет Михаила Илларионовича Кутузова был абсолютно верен – не вступая в генеральное сражение, заставить армию Наполеона покинуть Москву и начать в зимнюю стужу отступление по Смоленской дороге, проходящей по уже разоренной войной местности.

Между тем под Тарутином русская армия очень быстро пополнялась новыми воинскими частями, оружием, боеприпасами, зимним обмундированием, провиантом. Одновременно М.И. Кутузов принял решение максимально широко развернуть так называемую «малую войну» против захватчиков [21] . Вот как фельдмаршал в те дни сам писал об этом:

«Поелику ныне осеннее время наступает, через что движения большою армией делаются совершенно затруднительными, то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну, ибо раздельные силы неприятеля и оплошность его подают мне более способов истреблять его, и для того, находясь ныне в 50 верстах от Москвы с главными силами, отдаю от себя немаловажные части в направлении к Можайску, Вязьме и Смоленску» [22] .

Речь шла о начале партизанской войны, которая предполагала не только стихийные вооруженные выступления крестьян, но и, пожалуй, в еще большей мере – массированное использование в борьбе с противником подвижных армейских партизанских отрядов. Для того времени это было новым словом в военном искусстве [23] .

Фактически Михаил Илларионович Кутузов самостоятельно принял решение об использовании отдельных подразделений своей армии для действий в тылу противника. Осталось лишь найти желающих для участия в такой войне. В них недостатка не было.

В своих воспоминаниях начальник Главного штаба 1-й Западной армии генерал Алексей Петрович Ермолов пишет:

«Вскоре по оставлении Москвы докладывал я князю Кутузову, что артиллерии капитан Фигнер предлагал доставить сведения о состоянии французской армии в Москве и буде есть какие чрезвычайные приготовления в войсках; князь дал полное соизволение…

Князь Кутузов был весьма доволен первыми успехами партизанских его действий, нашел полезным умножить число партизан, и вторым после Фигнера назначен гвардейской конной артиллерии капитан Сеславин, и после него вскоре гвардии полковник князь Кудашев» [24] .