Чтение онлайн

Большую часть утра мы провели, медленно передвигаясь по городу и составляя план мест, которые хотели бы посетить пешком. Когда пришло время перекусить, Кристофер предложил нам переправиться на пароме через пролив и заглянуть в несколько местных кафе.

После небольшой неловкости, возникшей, когда мы только сели за столик, мы просто разговорились, а затем завязался еще один разговор. Иногда случались небольшие паузы, когда мы просто смотрели друг на друга.

Как сейчас.

Это не было неудобно или странно. Это было... легко. Это был разговор без слов.

– Как вам?
– спросила официантка, когда остановилась у нашего столика.

– Потрясающе, - сказал Кристофер.

– Невероятно, - вмешался я.

– Как насчет какого-нибудь десерта?

Когда мы сели за стол, я заметил, что Кристофер просматривает меню десертов, и сказал:

– Конечно, было бы здорово.

– Раш, нет, я слишком наелся, - сказал Кристофер.

– Будем есть медленно, - ответил я с улыбкой. Я обратился к официантке: - Можно нам торт с лавой? Две вилки. Еще кофе было бы здорово.

– Конечно. Хотите мороженое к торту?

Я многозначительно посмотрел на Кристофера. Он поколебался, затем кивнул.

– Да, пожалуйста. Спасибо.

Как только она ушла, Кристофер покачал головой и сказал:

– Ты плохо на меня влияешь.

– С этим не поспоришь, - ответил я. Я наклонился вперед, положив локти на стол, повторяя позу Кристофера. Это значительно сократило расстояние между нами.

– Откуда у тебя это имя?
– Спросил Кристофер.
– Тебя назвали в честь персонажа книги или фильма, или это семейное имя?

Я рассмеялся.

– Вряд ли. Родители назвали меня Раш, потому что я так торопился родиться, что папе пришлось принимать роды на обочине дороги посреди ночи.

Кристофер рассмеялся.

– Хотел бы я с ними познакомиться, - тихо сказал он.

– Я тоже. Ты бы им понравился.

– Значит, ты был с ними откровенен?

Я кивнул.

– Мне было пятнадцать, когда я решил рассказать им. Я слышал все эти ужасные истории о детях, которых выгоняли из дома после того, как они отрывались, поэтому боялся, что окажусь на улице. Я даже зашел так далеко, что собрал чемодан с несколькими сменами одежды, несколькими протеиновыми батончиками и всеми накопленными деньгами.

– Что произошло?

– Я трусил около трех недель. Однажды субботним днем, когда вернулся домой после стрижки соседского газона, я подошел к своему шкафу, чтобы положить деньги в чемодан. Но когда я открыл его, внутри был листок бумаги с моим именем. В нем говорилось: «Есть ли какой-нибудь шанс, что ты сможешь сообщить нам то, что хотел, к следующим выходным? Мы хотим взять твой чемодан в наш круиз».

– Боже мой, что?
– Кристофер удивился.

Я кивнул.

– Мои родители были такими. Сразу к делу.

– Что ты сделал?

– Я вытащил вещи из чемодана, отнес его вниз на кухню, где мои родители готовили ужин, и на этом все закончилось. Я сказал им, что мальчики мне нравятся не меньше, чем девочки. Они обняли меня, сказали, что любят, а потом начали задавать вопросы о моей личной жизни, - сказал я.

– Вау, потрясающе.

Я улыбнулся.

– Они были потрясающими.

Кристофер потянулся через стол и взял меня за руку.

– Могу я спросить, как ты их потерял?

Внутри все автоматически сжалось, как всегда, когда я думал о том, как погибли мои родители.

– Они отдыхали в районе Биг-Сур. Они сняли хороший дом, где планировали поселить своих друзей по колледжу. Это место, должно быть, стоило около пяти миллионов долларов или где-то так, но, очевидно, арендная компания не позаботилась о том, чтобы установить несколько детекторов углекислого газа. В ту первую ночь мои родители заснули и больше не проснулись.

– Раш, - прошептал Кристофер, затем опустил глаза и покачал головой. Его пальцы крепко сжали мои.

Я притянул его руку к себе и поцеловал пальцы.

– Они были вместе, - сказал я.
– Это меня очень утешает.

Кристофер кивнул. Он вытер глаза, прежде чем снова поднять их. Официантка выбрала именно этот момент, чтобы вернуться с нашим десертом.

– Ух ты!
– воскликнул я, потому что блюдо было огромным. Я протянул Кристоферу вилку и спросил: - Не окажешь ли честь?

Он улыбнулся и, взяв вилку, принялся разламывать торт, пока из него не стала сочиться горячая шоколадная начинка.

– Приятного аппетита, - сказал Кристофер, поднимая вилку. Я прикоснулся своей вилкой к его, а затем принялся за еду. Каким бы вкусным ни был десерт, было в тысячу раз приятнее видеть, сколько удовольствия он доставляет Кристоферу. Я не мог не задаться вопросом, когда он в последний раз позволял себе что-либо.

Я подождал, пока Кристофер, по-видимому, закончит, прежде чем решиться и затронуть тему, о которой я думал с тех пор, как Кристофер рассказал мне, что Питер с ним сделал.

– Кристофер, почему ты не позвонил своему дяде и Кону, когда узнал о Питере? Почему ты проходил через все это в одиночку?

Выражение лица Кристофера напряглось, когда он откинулся на спинку стула. Но, к моему удивлению, не стал молчать.

– Сначала я не хотел в это верить. Не мог. Поэтому я просто притворился, что ничего не случилось. Я продолжал жить своей обычной жизнью. Мне потребовался целый месяц, чтобы собраться с духом и пройти обследование, а затем еще две недели, чтобы записаться на прием и получить результаты. Я никому не говорил, потому что знал, что со мной все в порядке. Я не чувствовал себя больным, а значит, со мной все было в порядке. Но как только я сел в то кресло и посмотрел на даму по другую сторону стола, я понял, что со мной не все в порядке.

Кристофер сделал паузу, видимо, чтобы собраться с мыслями. В отличие от того случая, когда он говорил о своем решении изолировать себя от мира после нападения в клубе, на этот раз его голос то и дело срывался, что доказывало, что он не отключал свои эмоции.

– В клинике мне дали массу информации о дальнейших действиях, но все было как в тумане. Я не плакал, я не говорил им, что они допустили ошибку и им нужно проверить меня еще раз… это было похоже на ту ночь в клубе… Я не контролировал себя, не сопротивлялся. Как бы странно ни звучало, это действительно помогло. Как медбрат, ты должен научиться сохранять определенную отстраненность от своих пациентов, даже если оказываешь им наилучший уход, на который способен. Поэтому я решил сделать это. Я отстранился от себя.