Чтение онлайн

Кристофер потянулся за своим кофе и сделал глоток. Я заметил, что его рука дрожит. Поскольку я не был уверен, хочет ли он, чтобы к нему прикасались, я просто скользнул своим ботинком по его ботинку под столом, чтобы напомнить, что теперь он не один.

– Я занимался своей обычной жизнью, в то время как Положительный Кристофер делал то, что ему говорили, и начал посещать врачей и консультантов, а также принимать все таблетки, которые они ему давали. Мне потребовалось некоторое время, чтобы принять реальность и по-настоящему начать участвовать в своем лечении. Когда я стал понимать, что такое вирусная нагрузка, это превратилось в игру в ожидание. Когда я впервые сдал анализ, моя вирусная нагрузка составляла около тридцати тысяч копий.

– Копий?
– спросил я.

– Да, вирус копирует сам себя. Он размножается.

Я пытался сохранять спокойствие, но чем больше Кристофер говорил, тем больше я волновался.

Вирус, блядь, размножался в его организме? Возможно, даже прямо сейчас, пока мы разговариваем?

– Это много?
– спросил я.

– И да, и нет, - ответил Кристофер.
– По сути, большее количество копий означает, что болезнь прогрессирует быстрее. Он может достигать миллиона копий.

– Блядь, - прошептал я.

– Да, - ответил Кристофер.

Я почувствовал, как нога Кристофера сильнее прижалась к моей.

– Они назначили мне комбинацию препаратов для АРТ. Антиретровирусная терапия, - объяснил Кристофер.
– Я был так напуган, Раш, - тихо признался он.

Я протянул руку через стол. Я был рад, когда Кристофер наклонился и сжал ее. Его ладонь была холодной и липкой, что свидетельствовало о том, что этот разговор дался ему нелегко.

– Знаю, что тебе было нелегко, детка, - сказал я.
– Как насчет прогулки?
– Предложил я.

Кристофер кивнул.

Я быстро оплатил счет, оставил приличные чаевые и вывел Кристофера из ресторана. По дороге в городок я заметил небольшой парк с пешеходной дорожкой, так что знал, что он совсем рядом, и нам не понадобится мой байк, чтобы добраться до него. Я держал Кристофера за руку, когда мы проходили мимо небольших магазинчиков.

– Больше всего на свете я хотел позвонить дяде Мике и Кону, - сказал Кристофер.
– Хотя мне было так стыдно за то, что я оказался в такой ситуации, больше всего я боялся неизвестности.

– Так почему же ты этого не сделал?

– Я понял, что незнание было той частью, что медленно убивала меня. Я не мог ни есть, ни спать. Я не мог ни на чем сосредоточиться. К счастью, к тому времени я сдал выпускные экзамены, но это также означало, что я больше не буду заниматься, так что у меня было больше времени подумать о том, что может случиться. Я не мог заставить дядю Мику и Кона пройти через это. Я не мог смотреть, как они страдают. Я не мог быть причиной их страданий. Я понял, что принял правильное решение, когда снова сдал анализы после того, как в течение месяца принимал АРТ-препараты. Мои показатели повысились. Ненамного, но от этого стало только хуже. Меня начали одолевать довольно мрачные мысли, - признался Кристофер.

Я не смог сдержать выдох, вырвавшийся из моих легких. Мы дошли до парка, но вместо того, чтобы идти пешком, я подвел Кристофера к каменной скамейке между двумя деревьями. Как только мы сели, я притянул его к себе.

Долгое время мы сидели молча, но я ни на секунду не ослаблял своих объятий, и его хватка на мне не ослабевала.

– Почему ты решил вернуться домой?
– спросил я.
– В то время ты только начинал свое лечение, верно?

Кристофер кивнул.

– Когда цифры пошли не на убыль, а на повышение, я понял, что мне нужно вернуться домой. Даже если я не мог быть со своей семьей так, как хотел, знание того, что они рядом, помогало. Это напоминало, что мне есть ради чего жить. Но я все равно не хотел подвергать их опасности, не зная, что произойдет. Это то, что занимает мои мысли изо дня в день. Я смотрю на такие вещи, как эти деревья, но не могу увидеть их красоту. Все, о чем я могу думать - буду ли я здесь в следующем году, чтобы увидеть их? Так бывает со многими вещами.

– Кристофер...
– Прошептал я срывающимся голосом.
– Так вот почему тебе так трудно видеться со своей семьей?

Кристофер всхлипнул и кивнул.

– Каждый раз, когда вижу кого-то из них, я просто хочу сказать им правду, чтобы они могли сказать, что со мной все будет в порядке, что я буду здесь в следующем году.

Я крепко обнял Кристофера и поцеловал его в макушку, пока он рыдал у меня на груди.

– Ты будешь здесь в следующем году, слышишь меня? И через год, и еще через год после. Ты будешь рядом, чтобы помочь мне не забыть вставить зубные протезы, и будешь орать мне в ухо все новости, потому что я ни черта не буду слышать и буду слишком упрям, чтобы обзавестись слуховым аппаратом. Ты меня слышишь?
– Спросил я почти сердито.

Кристофер кивнул, несмотря на то, что все еще плакал. Когда нам обоим удалось успокоиться, Кристофер сел и вытер глаза рукавом.

– Слезы на первом свидании означают, что второго, вероятно, не будет?
– сказал он со смехом. Казалось, он немного повеселел. На его кожу вернулся румянец, а глаза стали ярче.

– Я слышал, что тот, кто плачет на первом свидании, тот и должен сделать предложение.

Комментарий вызвал смех Кристофера. Он прислонился и положил голову мне на плечо.

– Как сейчас обстоят дела с твоими цифрами?
– спросил я. Не хотелось поднимать этот вопрос, но мне нужно было знать. Не только для того, чтобы поддержать его, но и для того, чтобы я мог присоединиться к нему на этих американских горках, у которых было два возможных исхода.

– Они остались прежними, несмотря на смену лекарств. Доктор Кляйнман добавила еще пару препаратов. На следующей неделе я сдам анализы, чтобы узнать, каковы показатели. Если они не снизятся… Думаю… Наверное, я не знаю, что будет потом. Моя жизнь как бы застопорилась, поэтому я не записался на программу бакалавриата и не получил лицензию дипломированного медбрата. Зачем начинать то, что я, возможно, не смогу закончить?

Мы оба замолчали. Меня охватила целая гамма эмоций. Это напомнило мне о семи стадиях горя. Я, безусловно, сталкивался с некоторыми из них, включая торг, гнев и отрицание. Я понимал, почему Кристофер не хотел, чтобы его семья проходила через это, но я также знал, что они хотели бы знать, чтобы поддержать его. Не знать и притворяться, что жизнь нормальна, или пытаться понять, почему их любимый человек вернулся домой настолько другим, должно быть, почти так же мучительно, как узнать правду.

Это было не то решение, которое я мог принять за него. Я мог только сам решить, как мне с этим справиться, и это даже не требовало каких-либо размышлений.

Я никуда не собирался уходить.

Но я также не знал, как помочь Кристоферу. Это была просто одна большая игра в ожидание.

– Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал, Кристофер, - сказал я, держа его за руку и глядя на людей на другой стороне улицы, продолжавших жить своей жизнью, в то время как красивый молодой человек рядом со мной ждал, чтобы узнать, каким будет его собственное будущее… и было ли оно у него вообще. Если оно у нас будет.