Чтение онлайн

Заморыш и Хельга двинулись к выходу, но не успели пройти и пары шагов, как произошло событие, на фоне которого бой в двумя вывернями казался чем-то совершенно обыденным. Без чьей-либо помощи браслет взмыл в воздух и принялся медленно крутиться вокруг своей оси.

– Какого… – Хельга не могла бы с уверенностью сказать, кто из них с заморышем это произнёс. Вещица ускорила, а затем резко остановила вращение и буквально в один удар сердца сорвалась с места. Браслет ударился гадёнышу в левую руку, там, где рукав был отдан на завязки для меча Хельги, с такой скоростью, что парень не успел даже вскрикнуть от неожиданности. Зато, когда золотые грани сомкнулись у него на предплечье, будто живые, недостатка в крике не было. Парень завизжал с такой силой, словно руку его опустили в расплавленный металл. Камни, до того тусклые, засияли ярко-красным светом, похожие на закатное солнце. Заморыш повалился с ног и заскулил. Из прохода, через который они думали выбираться, послышался чей-то топот.

Утро выдалось по меньшей мере отвратительным. И, вопреки обыкновению в этих краях, виной тому была даже не погода. Нет, конечно она тоже старалась как могла – лето выдалось необычайно прохладным, да к тому же с рассветом небо разродилось противной моросью. Но всё это даже близко не могло тягаться с тем примечательным фактом, что кто-то, дери его тёмные боги, попытался украсть его проклятую невесту в его же, мать их, землях! Принц перебросился парой фраз с Нилом и нет – тот тоже не мог понять, как такое вообще возможно. То есть вроде бы это не сам Эван сошёл с ума, и его представления о собственной репутации были более или менее близки к истине. Какими безголовыми кретинами надо быть, чтобы пытаться украсть что-то у Чёрного принца? Того, кто буквально только что выбросил в море Кри, казавшихся карой Троицы за грехи жителей Валлиона. Да, тех самых Кри, которым даже сдаваться было бесполезно – остроухие ублюдки просто вырезали население под корень и продвигались дальше, сминая армию за армией, завоёвывая город за городом. И вот человек, сподобившийся дать им, да и не только им, достойный отпор; человек, ставший пугалом для детишек в соседних землях из-за того, что делает всё так, как надо, а не как привыкли разжиревшие и отупевшие от сытой жизни губошлёпы и те, кто гнут на них спину; человек, возродивший традиции самой эффективной армии за всю историю белого света; человек, вернувший Корланд на вершину пищевой цепи, вынужден носиться по своим собственным лесам и спасать свою же невесту! И ладно бы они ещё спрятались по-человечески, так эти недоразвитые придумали укрыться в лагере, в котором он всё детство военное дело изучал! Это как украсть у бога булку, залезть под корягу и решить, что там в теньке тебя не видно! Аналогия была не совсем точной, но Эвану было плевать – он отчаянно боролся с подступавшей злобой. Отдаваться ей сейчас было бесполезно – в дороге деятельное настроение, всегда сопровождавшее порывы злости у принца, приложить было не к чему. А к тому моменту, как они достигнут города, запал может пропасть. Так что следовало сохранить напряжение до поры и дать злобе вступить в свои законные права в тот момент, когда в поле зрения покажется замок.

Дел предстояло переделать уйму. Редки были дни, про которые принц не мог сказать того же самого, но в этот раз ситуация была особенной. Кто-то объявил ему войну. Причём не ту, к которой Эван привык. Здесь пока что не шла речь про маневры пехоты или схемы пополнения провизии – поле боя выбрали за него, причём настолько неудобное, насколько это было в принципе возможно.

– Меня беспокоит выражение твоего лица, Эван, – как всегда, Нил вмешивался в его мыслительный процесс без спросу и «лишних расшаркиваний».

– У меня, забери всех тёмные боги, украли невесту!

– Ты понимаешь, о чём я. Мне кажется, если ты будешь так буравить глазами горизонт, город поймёт, что безопаснее будет начать двигаться тебе навстречу.

Эван нашёл в себе силы усмехнуться, но всё равно продолжал диалог без особого энтузиазма:

– Это война, Нил. И я не знаю, кто противник, где противник, и что противник затевает. Хорошо было бы понять всё это, пока не нанесли следующий удар.

– В замке они вряд ли решатся на новый удар. А мы пока всё разузнаем. Возможно, они просто идиоты. Или тот, кто их нанял.

– Вопрос, идиоты ли они, не стоит. Но они украли её в дне пути от замка, Нил. Если они готовы так рисковать, то кто поручится, что стены замка их остановят? Или что они уже не там?

– Аккуратнее, Эван. Главное – не начинай искать тени там, где их нет, – в голосе Нила звучала привычная тревога. Порой при общении с другом у Эвана создавалось впечатление, что он постоянно находится на грани безумия или по крайней мере самодурства – так часто принц слышал эти самые нотки тревоги. Возможно, если бы не Нил, эту грань принц давно бы перешагнул.

– Твои опасения приняты к сведению.

Нил вздохнул и сменил тему:

– За всю дорогу ты ни разу не поговорил с невестой. Не хочешь исправить этот досадный факт?

– Нет, – Эван нарочно держал лицо непроницаемым, зная, как ответ позлит друга. В первый раз с тех пор, как они выехали из лагеря, настроение его улучшилось.

– Эван, твою же…

– Наговоримся ещё за всю жизнь, если она рассудком не тронулась.

Нил закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и снова обратился к принцу:

– Слушай, ей ещё детей твоих носить. Она же явно в ужасе. Будь ты хоть раз галантным принцем, а не лошадиной задницой. Тебе оно надо, чтобы дома тебя из похода ждала не любящая супруга, а кто-то, сильно расстроенный тем фактом, что у тебя там лошадь в процессе не споткнулась?

Если бы Эвану пришлось говорить совсем начистоту, пришлось бы признаться, что диалог с будущей супругой вводил его в откровенный ступор. Он просто не знал, с чего стоило начинать этот разговор. Да и чем его продолжать. И в принципе, как себя вести в этой ситуации. После свадьбы всё более или менее понятно – делай ей детишек да здоровайся по утрам за завтраком. Но что делать прежде – загадка. До свадьбы оставалась по меньшей мере неделя, а если смотреть на вещи более реалистично, то и целый месяц.

К счастью, принц почти всегда может избежать разговоров «начистоту».

– Поговорю как до замка доберёмся, – изрёк третий принц Корланда тоном, не терпящим возражений.

До Урбе – столицы вотчины принца, возведённой им на месте предыдущей хлипенькой дозорной крепости – добрались к полудню. Несмотря на то, что не было в Валлионе реальной силы, что решилась бы атаковать резиденцию главнокомандующего Корланда, в городе строго поддерживали порядок строительства на случай осады. Домишки небогатого люда, ютившиеся за городскими стенами, отделялись чётко регулируемой засечной линией как от окружавшего город леса, так и от самих стен. Строить их разрешалось строго из дерева. Конечно, сложно было предположить, что кто-то из их обитателей сможет позволить себе хороший каменный дом, не пожелав при этом переселиться за неприступные стены, окружённые рвом, охраняемые стражей, которую принц муштровал лично. Всё-таки люди, обзаведшиеся денежками не случайно, предпочитают защищать свои капиталы. Однако будь даже кто-то таким смелым и самонадеянным, принц не собирался позволять такие вольности – враг не может получить себе такую вот удобную ставку недалеко от города.

Проезжая через огромные, «несуразно дорогие», как сказал бы братец, ворота, принц привычно придирчиво осмотрел охрану, остался удовлетворён и припустил в сторону замка. Жители привыкли к манере передвижения сюзерена и его «гвардии» по городу, а потому убирались с дороги со всей возможной поспешностью. В конце концов, если принц передвигался медленно, значит, он что-то высматривал, а это не могло сулить ничего хорошего.

Привычный порядок действий Эван менять не стал: доехал до замка, выслушал префекта (так он звал ответственного за оборону и функционирование основных процессов города; точного значения титула этого важного чиновника древности он найти не мог, но предполагал, что титул звучит хорошо и неплохо подходит к списку обязанностей) Хортокса. Немолодой уже вояка, что большую часть карьеры провёл в ставке командования и лично оружием махать не любил, имел, тем не менее, схожие с принцем взгляды на организацию жизни города, отличался исключительной исполнительностью и дотошностью, доводившей подчинённых до белого каления, а также, казалось, неиссякаемой энергией, когда дело касалось проверок и перепроверок. Словом, собеседник из него был такой себе, а вот подчинённый – дороже мешка золота того же веса, как сказал бы братец. «Что-то я часто его вспоминаю в последнее время. Как бы не нагрянул с визитом.»

После того, как выслушал подробный отчёт, Эван не меняя одежды направился по второму делу – вместе с несколькими ребятами из «гвардии» принц навестил ставшую вдовой невесту Сапога. Вернее, по закону вдовой она не была, но к ребятам из его Алы 9 отношение было особое. Пенсия родне погибших на службе воинов армии Корланда при Эване и так выросла почти на порядок, а для его личной «гвардии» существовали особые условия. Тут не бралось в расчёт, поставил ли воин в известность богов о том, что будет «жить в любви и согласии до конца дней своих» именно с этим человеком. Или была ли эта женщина погибшему матерью на самом деле, или же просто подкармливала беспризорного сорванца. Важно, что о нужных людях знали его боевые братья.

Судя по тому, как молодая белокурая деваха заливала слезами гербовую попону Эвана, всегда лично сообщавшего такие вести, не стесняясь даже того, что пред ней был властелин этих земель, Сапог ей был действительно не равнодушен – на пенсию-то ей предстояло жить безбедно до конца дней. В очередной раз глядя куда-то вдаль и выжидая, когда будет прилично оторвать от себя безутешную, Эван было привычно задумался, что по нему так будут горевать разве что местные шлюхи, но затем осёкся. «Тёмные боги… А жизнь-то на самом деле поменялась.» Он даже грешным делом подумал, что было бы славно, найди он девиц уже не живыми, но тут же живо представил лицо Нила, сообщи он ему эту мысль, и отругал себя сам, чтобы не представлять, что сказал бы друг.