Чтение онлайн

Во многом это произошло из-за того, что идея регулирования не пользовалась большой популярностью. Соединенные Штаты всецело отдались новому взгляду на капитализм. Мы верили в игру без правил. Мы забыли жестокий урок 1930-х: капитализм может дать нам лучший из всех мыслимых миров, но только в такой игре, где государство устанавливает правила и выступает в качестве арбитра.

Следует понимать, что переживаемый нами сейчас кризис не является кризисом капитализма как системы. Надо всего лишь признать, что этому экономическому строю нужны определенные правила. И наша концепция экономики, подверженной влиянию иррационального начала, объясняет, почему государство должно устанавливать эти правила. Да, классическая модель предполагает, что полная занятость существует. Но мы считаем, что волны оптимизма и пессимизма вызывают крупные изменения совокупного спроса. А поскольку зарплаты во многом определяются соображениями справедливости, изменение спроса сказывается не на зарплатах и ценах, а на колебании уровня занятости: когда спрос падает, безработица растет. И роль правительства заключается в том, чтобы сгладить эти изменения.

Еще раз подчеркнем то, о чем мы уже говорили: по нашему мнению, капитализм не просто продает людям то, чего они хотят; он еще продает им то, что им лишь кажется, что они хотят. Это ведет к крайностям, особенно на финансовых рынках, и к банкротствам, порождающим цепочку дальнейших банкротств по всей экономике. За всеми этими процессами стоят истории, которые люди рассказывают себе, о себе, о других и даже об экономике в целом. Эти истории, влияющие на их поведение, со временем могут меняться.

Мир, где царит иррациональное начало, допускает вмешательство государства. Его роль заключается в том, чтобы создать условия, при которых наше иррациональное начало можно обуздать и направить на благие цели. Государство просто должно устанавливать правила игры.

Таким образом, наше фундаментальное отличие от тех, кто считает, что экономика регулируется самостоятельно, а вмешательство государства должно быть минимальным, заключается в особом взгляде на экономические механизмы. Если бы мы считали, что люди совершенно рациональны и действуют, повинуясь исключительно экономическим соображениям, мы тоже выступали бы за то, чтобы государство не занималось активным регулированием финансовых рынков и даже не пыталось влиять на уровень совокупного спроса.

Однако всевозможные проявления иррационального начала раскачивают экономику то в одном направлении, то в другом. Без вмешательства государства начнут происходить значительные колебания уровня занятости. А финансовые рынки будут время от времени впадать в хаос.

Нашу концепцию следует принять не только потому, что она объясняет макроэкономические явления, но и потому, что она также дает детальное представление о том, как действует капиталистическая экономика. Жизнь дает нам массу примеров того, как проявляет себя иррациональное начало: это и чувство справедливости, и злоупотребления, и денежная иллюзия, и истории. Все это в действительности движет людьми, и встретить влияние этих факторов можно повсеместно. То, что сейчас доминирует мнение, что они не играют важной роли в экономике, представляется нам абсурдом.

Это утверждение покажется вдвойне абсурдным, если учесть, что без иррационального начала нельзя ответить на восемь основных вопросов капиталистической экономики, которые мы рассматриваем в этой книге: почему происходят депрессии? почему центробанки имеют реальную власть? почему у нас есть вынужденная безработица? почему существует выбор между инфляцией и безработицей? почему существует такой разброс в накоплениях? почему столь чудовищны колебания фондовых рынков? почему так велики циклы на рынке недвижимости? и почему никак не победить бедность среди меньшинств?

На эти вопросы легко ответить, если принять во внимание иррациональное начало. Если оперировать только положениями распространенной сейчас экономической науки, ответа на них не найти.

Эта книга рассказывает о том, как устроена экономика. Верное представление об этих механизмах полезно как отдельным людям, решающим, сколько денег отложить на будущее, куда вкладывать средства, какой дом купить и доверить ли свою пенсию работодателю или государственной пенсионной системе. Не обойтись без него и тем, кто принимает решения, касающиеся всего общества.

Мы публикуем свой труд, когда люди, как представляется, пересматривают свои взгляды на экономику. Недавняя экономическая буря вновь поставила на повестку дня вопросы, которые давно уже считались решенными. Теперь срочно требуются новые ответы. Подтверждение этому мы видим, читая газеты, участвуя в работе аналитических групп и конференций, оказываясь в коридорах экономических ведомств.

Возникает ощущение, что в демократических странах истории про людей и их роль время от времени серьезно меняются, а вместе с ними меняются истории про то, как работает экономика. Соединенные Штаты пережили шесть таких крупных сдвигов: во время Революции XVIII века, после избрания Эндрю Джексона и позже — Авраама Линкольна, в конце Реконструкции, во время Великой депрессии и после избрания Рональда Рейгана. Историки могут не соглашаться с нами относительно деталей этих изменений, но, поскольку историческая наука уделяет большое внимание именно таким сдвигам, они скорее всего не станут оспаривать сам факт их существования.

Вряд ли историки станут спорить с нами и по поводу последнего такого сдвига, совпавшего с избранием Рональда Рейгана. Именно при нем распространился консервативный взгляд на то, как устроена экономика, управляемая «невидимой рукой» рынка. Конечно, этот сдвиг произошел не только в США — полутора годами ранее премьер-министром Великобритании стала Маргарет Тэтчер. Примеру двух этих стран последовали и другие государства — от Индии и Китая до Канады, и некоторые из них проявляли неумеренное рвение.

История про «невидимую руку» позволяет на удивление четко определить роль правительства даже в самых конкретных вопросах. Но сейчас все чаще эта история ставится под сомнение. Мы стали вновь задавать себе множество вопросов. Как люди, по-разному разбирающиеся в финансах, могут делать инвестиции, не рискуя стать жертвами шарлатанов, торгующих «чудодейственным эликсиром»? Можно ли принимать инвестиционные решения, руководствуясь интуицией, и не порождать при этом спекулятивных пузырей и коллапсов? Как определить, кого и когда спасать с помощью денежных вливаний? Какие решения принимать, когда отдельные люди и целые учреждения невольно оказываются в роли козла отпущения? Какой должна быть капитализация банков? Каким должен быть характер и размер налоговых и кредитно-денежных стимулов? Важно ли вовремя применять налоговое и кредитно-денежное стимулирование? Следует ли направлять его на определенные сферы или распространять на экономику в целом? Какой должна быть система страхования вкладов? Когда, например, следует проводить банк через процедуру банкротства с наименьшими издержками? Когда расплачиваться со всеми вкладчиками? Какие правила должны регулировать деятельность хедж-фондов, инвестиционных банков и банковских холдинговых компаний? Как изменить закон о банкротстве, чтобы он учитывал системные риски? Старые ответы на эти вопросы, похоже, уже не годятся. Мы видим, что экономисты сейчас обсуждают эти вопросы.

В этой книге мы не даем всех ответов. Главная наша мысль — экономические процессы и роль государства в них невозможно описать, имея в виду исключительно экономические мотивы. Необходимо также учитывать и отчетливо понимать такие категории, как доверие, чувство справедливости, злоупотребления, денежная иллюзия и истории, возникающие по ходу развития страны и мира в целом. Поэтому, чтобы ответить на эти вопросы, потребуется куда больше информации, чем может вместить одна книга. Но мы постарались привести в ней ту типовую историю, в рамках которой следует эти ответы искать. Кроме того, здесь мы подчеркиваем необходимость создания комитетов и комиссий, которые будут разрабатывать реформу финансовых учреждений и придумывать правила, в которых все мы так остро нуждаемся.

Но прежде всего эта книга посвящена тому, что решить наши экономические проблемы можно, только если мы будем в теории и на практике уделять должное внимание иррациональному началу.

Aaron, Henry J., and Robert D. Reischauer. 1999. Setting National Priorities: The 2000 Election and Beyond. Washington, D.C.: Brookings Institution Press.

Agell, Jonas, and Per Lundborg. 2003. Survey Evidence on Wage Rigidity and Unemployment: Sweden in the 1990s. Scandinavian Journal of Economics 105(1): 15—29.