Чтение онлайн

Не сочетайте обычную ртуть и серу, а только то, что сама природа скомбинировала, хорошо подготовила и отварила в виде сладкой жидкости. В такой ртути природа начала с первой операции, а закончила металлическим свойством. В это точке она остановилась, закончив работу, и оставила ее искусству на доделку и доведение до совершенного философского камня.

Из этих слов [f.8v] становится ясно, что всякий, кто хочет действовать в искусстве правильно, должен услышать, что говорят все Философы: начинать надо там, где закончила природа, и взять серу и ртуть, которые природа объединила в чистейшей их форме. Ибо в них произошло очень быстрое объединение, которого только с помощью искусства достичь нельзя. Все это природа сделала для воспроизведения металлической формы.

Теперь та же материя, которая получила сведения от природы, достойно послужит искусству для получения сил, которые залегают внутри этого летучего вещества. По этой причине отдельные алхимики прокаливают золото, чтобы перевести его в жидкое состояние, и разделяют элементы до тех пор, пока не превратят их в такой же летучий дух или тонкую сущность и жирный пар природы ртути и серы. Тогда оно становится следующей сущностью, при сравнении очень близкой к золоту, для получения формы скрытого Философского Камня. Это вещество называется Философской Ртутью. Или, как говорит Аристотель в своем обращении к Александру Великому: «Выбери наш Камень, ибо им [f.9r] украшают и коронуют царей». Ибо Ртуть эта – одно-единственное вещество, и сущность уникальная. При смешивании с другими веществами она становится поразительно разнообразной в своих действиях и названиях, так что никому ее не найти. И это, как говорит Розинос, тот порядок, которого не все могут добиться. Это одновременно работа, действие и сосуд, который все умножает; отсюда и сравнение со всем, что можно найти в природе.

Ибо потому Философы говорят: «Раствори сущность. Затем сублимируй ее, очисти и коагулируй; заставь ее подниматься и падать; пропитай ее и высуши. Манипуляции, которые они называют, бесчисленны, но при этом они должны быть закончены вместе, в одно время и в одном сосуде». Это подтверждает Альфидий, говоря: «Ты должен знать, что когда мы растворяем, мы также сублимируем и обжигаем без всяких перерывов. Мы очищаем и готовим нашу работу».

Затем он продолжает и говорит следующее: «Когда наше Тело брошено в воду для растворения, оно сначала становится черным и выпадает в осадок, затем превращается в мел. Оно само растворяется и само сублимируется. Когда оно сублимируется и растворяется, оно объединяется с духом, который есть ее начало [f.9v] и рождение». Подобный процесс происходит со всем в мире: со всеми вещами видимыми и невидимыми; обладающими душой или нет; телесными и одушевленными; мертвыми и живыми; минеральными и растительными; с элементами и их составляющими частями; с вещами холодными и горячими; со всеми цветами, всеми плодами, со всеми птицами; в сумме – со всем, что может существовать на земле и в небесах. Среди всего этого то, что принадлежит к искусству, – все описанные выше операции. Философы обозначают их двумя словами: «женщина и мужчина» или «молоко и сливки». Тот, кто этого не понимает, ничего не знает об отваре в искусстве. И теперь – о начале первой манипуляции в искусстве сказано достаточно.

[f.10v] Далее следует чем заканчивается все делание в этом искусстве или мастерстве; оно явлено в виде притч, символов, рассуждений и многих высказываний Философов.

Гермес, отец философов, говорит: «Необходимо, чтобы в конце мира небо и земля сходились», – подразумевая под небом и землей две вышеупомянутые манипуляции. Но в работе, прежде чем она подойдет к завершению, может произойти множество случайностей. Их можно понять через последующие притчи и символы. Вот притча первая.

Бог создал землю пустой, плоской, тучной и плодородной. На ней было много галечника, песка, камней, холмов и лощин. Под влиянием планет и с помощью природной деятельности земля обрела самые разнообразные формы: снаружи твердые скалы, высокие горы и глубокие впадины; внутри – редкости и краски, такие как [f.11v] руда и ее начала. Земля очень сильно изменилась по сравнению с начальной формой, и происходило это следующим образом. Вначале земля была такой большой, глубокой, длинной и широкой, что равномерное воздействие солнечного жара создало внутри сернистое, парообразное и душное тепло, проникающее и пропитывающее всю землю до самых глубин. Затем поглощенный солнечный жар поднял из земного холода и влажности сильный пар или дым, туманный и легкий. Он был заключен в земле. Со временем его стало слишком много, он стал настолько сильным, что земле стало не под силу его удерживать. Тогда она возжелала освободиться от него естественным способом. В конце концов, в тех областях, где пара было больше всего, часть поверхности вспучилась, и образовались высокие горы [f.12r] и глубокие впадины.

В областях, где создались горы и холмы, земля великолепна, со всем ее жаром, холодом, влагой и сухостью, которые варятся, бурлят и перемешиваются. Там и находится лучшая руда. Но там, где земля плоская, никаких паров или дымов не возникает. Следовательно, там нет и руды, а выкопанная почва слишком илистая, глинистая и жирная. Она выпила влагу сверху, опять размягчилась и схватилась, как тесто. Высыхая под солнечным теплом, со временем она стала более плотной и обожженной. Но в областях, где она рыхлая и инертная, как мелкая галька или песок, она остается мягкой и липкой, как виноград; эта земля слишком чахлая в жирном веществе, и слишком сухая, в ней очень мало влаги. Поэтому она недостаточно пропечена [f.12v], но комковатая, как плохо помолотая мука или как рассыпчатое тесто, в которое добавили слишком мало воды. Ибо никакая почва не может стать камнем, если только это не будет богатая вязкая земля, хорошо пропитанная влагой.

Когда жар солнца высушивает воду, влага удерживается в земле. В противном случае она осталась бы инертной и хрупкой и опять распалась бы на крошки. То, что не затвердело полностью, с помощью постоянной деятельности природы и солнечного тепла может делать это даже сегодня и постепенно становиться твердым камнем.

Вышеупомянутые дым и туман, которые были сначала порождены свойствами элементов и заключены в земных глубинах, готовятся природой и воздействием Солнца и других планет.

И когда они захватываются водяным паром с чистым, тонким почвенным веществом, образуется Философская Ртуть. Но если она затвердевает и переходит к горячей, земной [f.13r] тонкой твердости, образуется Философская Сера. Гермес, кстати, говорит об этой сере следующее: «…она получает силы самых высоких и самых низких планет, и с такой силой она пронзает твердые вещества; она сильнее всего, даже всех драгоценных камней».

Гермес, первый мастер искусства, говорит так: «Вода в воздухе, которая находится между небом и землей, дает жизнь всему, поскольку ее тепло и влага находятся между двумя противоположностями, огнем и водой». И эта же самая вода проливается дождем на землю. Небеса раскрылись и оросили землю, и она стала сладкой, как мед, и влажной. Поэтому она расцветает и рождает самые разные цвета и плоды, а посреди выросло большое дерево с серебряным стволом, широко раскинувшись над этой частью земли. На ветвях его сидели разные птицы, улетевшие к рассвету, а голова ворона стала белой. Это же дерево порождает три вида плодов: первые – это [f.14v] самые прекрасные жемчужины; другие Философы называют terra foliata (земля опавших листьев); третьи – это чистейшее золото. Это дерево приносит и целебный плод: он согревает то, что было холодным, и остужает то, что было горячим; сухое он делает влажным, а влажное – сухим. Твердое он превращает в мягкое, а мягкое в твердое, и это конец искусства. Про это автор Liber Trium Verborum («Книги о трех словах») говорит: «Три плода – три драгоценных слова искусства».

Это же мнение разделяет и Гален, когда говорит о растении лунарии или иберисе: «Его корни – металлическая земля, у него красный ствол с черными прожилками, оно легко растет и легко вянет. Оно также обзаводится лимонными цветами. Если положить его на три дня в ртуть, оно превращается в идеальное серебро; а если кипятить его дальше, оно превратится в золото. Это самое золото превращает сотню частей ртути в чистейшее золото». Вергилий говорит об этом дереве в шестой книге «Энеиды», в которой рассказывает, как Эней и Сильвий подошли к дереву с золотыми ветвями, и, когда один из них отламывал ветку, на этом же месте сразу вырастала другая.