Чтение онлайн

Она протягивает Лукасу руку, и он заметно напрягается. Я подумываю о том, чтобы прижать ладонь к его спине, чтобы подбодрить его, и, надеюсь, утешить, но прежде чем я это сделаю, он неохотно протягивает руку для быстрого пожатия.

— Проходите. — Габби показывает нам место и объясняет, что ей скоро нужно куда-то идти, поэтому извиняясь, удаляется, чтобы собраться. Я отступаю в угол и с благоговением наблюдаю, как Лукас перемещается по пространству. Сосредоточенный, его взгляд скользит по каждой поверхности в визуальной ласке, в то время как творческие колесики вращаются в голове.

Он останавливается на поворотах, чтобы сделать быстрые измерения, затем переходит дальше. На кухне все примерно также. Изучает, двигается, измеряет. Изучает, двигается, измеряет.

Каждый раз, когда он поднимает руки, я вижу его упругий живот и полоску темных волос, которая исчезает под джинсами. Жилистые мышцы его рук напрягаются при каждом нажатии на рулетку, и образы того, как меня держат в этих руках, заставляют меня извиваться.

— Хорошо. — Он не смотрит на меня, но засовывает свои вещи в карман, показывая, что закончил.

— Получил, что тебе нужно?

Он кивает и быстро проходит через дом, затем выходит на улицу, чтобы подождать в своем грузовике, пока я прощаюсь с Габби и сообщаю ей, что мой отец свяжется с ней.

Возвращение к грузовику похоже на марш на собственную казнь, потому что, хотя я глубоко забочусь о Лукасе, не могу быть с кем-то, способным на убийство. Я читаю новости о том, что случилось с семьей Лукаса, но вопросы все еще остаются без ответов, и, прежде чем уйду от этого человека навсегда, узнаю правду.

Прямо как мама всегда говорила, как собака с костью.

Лукас

Если бы не знал, то подумал бы, что Нэш Дженнингс ненавидит меня до глубины души.

Это единственное объяснение, которое я могу придумать для пыток, которым он меня подвергает. Быть с Шайен так близко, застрять с ней в моем грузовике и все это время знать, что я не могу получить ее.

Единственное, что еще хуже — это вообще ее не видеть.

Она машет на прощание миссис Андерсон, и я вытираю липкие руки о бедра, заставляя свой пульс замедлиться. Виню в своем учащенном сердцебиении миссис Андерсон. В ней нет ничего плохого, но женщины ее возраста, особенно уверенные в себе, напоминают о том времени в моей жизни, которое я предпочитаю забыть.

— Эй, извини, что это заняло так много времени. — Уголок рта Шай приподнимается в неуверенной улыбке, отчего мне хочется прижать кончики пальцев к губам и успокоить ее нервы. — У тебя… э-э… есть немного времени, чтобы мы могли поговорить?

— Нет. — Я не хочу слышать, как она говорит обо всех причинах, по которым все происходящее между нами не сработало, не хочу слышать, как она подтверждает, что я недостаточно хорош для нее. Я стою, прислонившись задницей к капоту грузовика, но меняю положение и сажусь на водительское сиденье.

Ее плечи опускаются, и она садится рядом со мной. Я завожу двигатель, надеясь, что она оставит это в покое, не заставит меня признаваться, как я несчастен, не видя ее, как сильно скучаю по ее дружбе, как часто мечтаю о ее губах.

Она поднимает колено и поворачивается лицом ко мне.

— Лукас, мне нужно тебе кое-что сказать, и я скажу это, пока ты ведешь машину, но думаю, что было бы лучше… безопаснее… если бы мы поехали куда-нибудь поговорить.

Мои руки крепче сжимают руль.

— Тебе не нужно ничего объяснять. Я понимаю.

Краем глаза я замечаю ее замешательство.

— Что значит, ты понимаешь?

— Не хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной в опасности, Шайен, но не могу изменить того, кто я есть.

— Кто ты? — шепчет она.

— Я сплит. — Я не смотрю на нее, но чувствую, как ее глаза сверлят меня.

— Притормози.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Чем скорее я уберусь от нее, тем больше у меня шансов не упасть к ее ногам, умоляя дать мне еще один шанс.

Ее теплая рука касается моих бицепсов, и мышцы вздрагивают в ответ.

— Пожалуйста.

— Не надо. Я не могу… — я облизываю губы, выдавливая из горла любое оправдание, которое могу найти. — Я не могу позволить себе никаких проблем. Ты же знаешь, что не могу. Даже парень в магазине кормов предупредил меня…

— Подожди. Кто? — в ее голосе слышится гнев, и мое и без того взвинченное эмоциональное состояние заставляет видеть пятна. — Что сказал Дастин?

— Это не имеет значения. — Мы останавливаемся на красный свет, и я бросаю взгляд на нее. — Думаю, нам лучше держаться подальше друг от друга.

Ее веки трепещут, и она качает головой.

— Нет, Лукас…

— Ты была права, что избегала меня. Как бы ни было больно отпускать тебя, видеть тебя и чувствовать себя таким далеким, я могу жить с такой пыткой. Даже рад этому, потому что знаю, что боль от того, что тебя нет рядом, означает, что ты в безопасности. — Загорается зеленый, и я вынужден отвести от нее взгляд.

— Мне жаль, что я избегала тебя, Лукас. Хочу поговорить с тобой о причинах, но сначала позволь мне кое-что прояснить. — Тепло ее руки ложится на мое бедро, и она наклоняется ближе. — Между Дастином и Гейджем есть кое-какая неприязнь. Ты ведь помнишь, я тебе об этом рассказывала, верно?

— Помню, ты рассказывала мне о баре. Не знал, что это был он. — Я вспоминаю его слова: «Немного поздновато для извинений, тебе не кажется?» — Теперь это имеет больше смысла.

— Дастин знает, что я чувствую к тебе.

— Что ты чувствуешь ко мне, Шай? — я практически задыхаюсь от собственной нервозности.

Она вздыхает, и я чувствую, что девушка смотрит на меня, но не могу встретиться с ней взглядом.

— Когда я с тобой, то чувствую больше, чем когда-либо за долгое время. Я боюсь, Лукас, потому что…

Я поворачиваюсь к ней, надеясь, что она закончит это предложение и покажет, что она так же волнуется за нас, как и я.

— Ты прав. Мне безопаснее без тебя. — Она прикусывает нижнюю губу, а затем шумно выдыхает. — Но мысль о жизни без тебя хуже, чем мои страхи.