Сплит
Шрифт:
Может ли это быть правдой? Может ли она чувствовать себя такой же потерянной, как я, когда мы не вместе?
У меня дрожат руки, и на всякий случай я останавливаюсь на старой дороге, ведущей к заброшенной мельнице. Глушу двигатель грузовика. Воздух в кабине сгущается между нами, и мой разум пытается разобраться в миллионе вопросов, которые роятся в голове.
— Что произошло? Что я такого сделал, что оттолкнуло тебя?
Она стонет.
— Ты ничего не сделал. Я… — ее пальцы вцепились в волосы. — Черт возьми, это так тяжело.
Ее молчание давит на воздух в грузовике, и я испытываю искушение открыть дверь, высунуть голову и вдохнуть столь необходимый кислород.
— Я видела твои документы в офисе отца, Лукас, — шепчет она.
Мой позвоночник напрягается, и я смотрю в никуда перед собой.
— Твоя фамилия. Я уже слышала эту фамилию раньше. — Как будто каждая молекула воздуха между нами раздувается, а пространство искрит от напряжения. — Мензано. Я знаю о тебе все, Лукас, — шепчет она.
Нет. Она не может знать; она возненавидит меня, если узнает.
— Я знаю о резне Мензано.
Задерживаю дыхание, молясь, чтобы мне померещились эти слова, ее признание о том, что она знает о совершенном мной.
— Лукас?
Мое горло сжимается, а голова кружится.
Она знает…
Но знает только то, что сообщают в новостях, подробности, обнародованные по моему делу, но до сих пор никто не знает правды.
Даже я.
— Лукас, пожалуйста, поговори со мной.
Тепло ее руки касается моего предплечья, и я отшатываюсь, пытаясь раствориться в двери. Мои руки дрожат, когда видения разыгрываются перед моими глазами, как дурной сон.
Неразбериха, кровь, панические голоса повсюду.
— Ты дрожишь…
Узнав, что моя мать мертва.
— … пугаешь меня, Лукас…
Мои братья.
— … дыши!
Моя младшая сестра.
— Лукас! Дыши!
Шайен, мой единственный друг, единственная женщина, о которой я когда-либо заботился, знает, чем я болен. Однажды она доверяется мне; даже зная о Гейдже, она принимает меня. Но она ни за что не поверит в меня сейчас, зная, кто я, на что способен.
— Лукас, пожалуйста!
— Думаю… Я убил их.
Глава 27
Шайен
Я быстро втягиваю воздух, слыша признание Лукаса.
Он сделал это. Убил свою семью.
Все, что я читаю в интернете, говорит о том, что после решения присяжных и повторного рассмотрения дело было прекращено из-за недостаточности доказательств. На орудии убийства были обнаружены отпечатки пальцев всей семьи. Угол входных огнестрельных ранений был сомнительным, и в конце концов, после того, как Лукас провел в тюрьме для несовершеннолетних почти три года, было установлено, что это массовое самоубийство, и он был освобожден. Вокруг этого дела разгораются споры из-за Алексис, самой молодой жертвы. Казалось маловероятным, что семилетний ребенок добровольно покончит с собой, но ничего нельзя доказать без свидетельских показаний.
Что бы ни сказал Лукас, он ни за что не способен на убийство.
Но Гейдж, полагаю, ради защиты Лукаса убил бы.
Сейчас я изучаю этого мужчину, так отличающегося от мальчика с фотографий в интернете, и все же в чем-то похожего на него. Он прижат к двери, глаза устремлены в окно. Я не вижу хладнокровного убийцу, а замечаю разбитую душу, которая собирается воедино и, несмотря на жестокое обращение, не проявляет ничего, кроме сострадания и самоотверженности, отложив свои собственные желания в сторону, оставаясь в стороне, чтобы обеспечить мою защиту.
Поэтому я рискну безопасностью, чтобы дать ему то, что ему нужно.
Тянусь к нему дрожащими пальцами и провожу ими по его шее.
— Лукас?
— Я не могу… дышать.
Мои глаза горят, когда он становится все больше и больше похожим на мальчика и все меньше на мужчину, которого я знаю. Мужчину, о котором я глубоко забочусь.
— Воздух… Я не могу.
— Хорошо. — Я выпрыгиваю из грузовика и бегу вокруг капота к водительской стороне, осторожно открывая дверь.
— Выходи. — Я стараюсь говорить твердо, ровным голосом, несмотря на свое беспокойство. — Тебе нужен свежий воздух, Лукас. Все будет хорошо.
Я отрываю его пальцы от их сжатого положения на бедре.
Он дрожит, и его ладонь вспотела, но Лукас сжимает мою руку.
— Почему… Почему ты так поступаешь со мной?
Мое сердце разрывается на части. Я не хочу причинять ему боль, никогда не хотела причинять ему боль, но не могу терпеть секретов между нами. Моя работа заключается в поиске информации и истины. Это все, чего я хочу. Никогда не ожидала, что то, что узнаю о Лукасе, так его унизит.
Я крепко держу его за руку и тяну.
— Давай же. Тебе нужно постоять, подышать свежим воздухом. Все будет хорошо. — Мой голос срывается, и я осознаю ложь в своих словах. Ничего не будет хорошо ничто из этого не нормально.
Моя совесть шепчет мне, что я держусь за руку, которая ответственна за прекращение жизни четырех человек, трое из которых дети.
Я в лесу, наедине с самопровозглашенным убийцей, и хотя полностью доверяю Лукасу, чувствую Гейджа на поверхности.
Он вылезает из грузовика, но только для того, чтобы прислониться к нему спиной, склонив голову и обхватив свободной рукой тело, напрягая бицепсы. Он пытается высвободить руку из моей хватки, но я отказываюсь его отпускать.
— Никогда не хотел, чтобы ты узнала.
— Я не верю, что это была твоя вина.
Он качает головой.
— Как ты можешь так говорить?
— Ты пытался покончить с собой. Ты, — мой взгляд устремляется к шраму на его шее, — выстрелил себе в шею.
— Да, я… я этого не помню. Ничего этого не помню, потому что… — он вздергивает подбородок, и его серые глаза блестят. Его брови сводятся вместе, и он медленно моргает. — Меня там не было.
— Гейдж. — Единственное имя эхом разносится в воздухе вокруг нас, посылая мурашки по моим ногам, рукам и шее.
Его подбородок опускается.
— Гейдж, — шепчет он.
— Скажи мне, что он сделал, Лукас. — Я сжимаю его руку, поощряя его довериться мне.
— Ты читала сводки новостей. Это все, что я знаю. — Его голова втягивается в плечи. — Только Гейдж знает правду.
Ни в одной из статей, которые я читаю, нет ни единого упоминания о психиатрических странностях Лукаса. Все они изображают его одиночкой, порядочным студентом, любящим братом, который, по словам соседей, всегда заботился о своих младших братьях и сестре. Там нет никаких упоминаний о диссоциативном расстройстве личности. На самом деле, согласно опубликованным отчетам, Лукас проходит все психологические обследования и тесты на детекторе лжи.