Чтение онлайн

Я ухмыляюсь, раздраженный и охреневший от попыток понять эту женщину.

— Может быть и я.

Она изучает меня, и все, что видит, заставляет часть ее страха раствориться.

— Ты все еще мне не доверяешь.

— И ты мне не доверяешь. Полагаю, мы квиты.

— Что произошло в ночь, когда погибла твоя семья?

Я в замешательстве от поворота разговора на полные сто восемьдесят градусов. Хочу позволить Лукасу взять верх. Мне нужно позволить ему взять верх. Я специально оставляю его в неведении, чтобы ему никогда не пришлось расплачиваться за наши преступления. Ужаса того, что произошло той ночью, достаточно, чтобы вызвать кошмары даже у самого сильного человека.

Лукас не сможет с этим справиться.

— Зачем тебе это?

Нет, незачем. Ответ — нет. Всегда «нет»!

— Доверие — это улица с двусторонним движением. Ты должен мне что-нибудь дать.

— Спроси Лукаса.

— Лукас… в замешательстве. Он потерял огромные куски своей жизни и…

— Это для его же блага. То, чего он не знает, не сможет его уничтожить.

— Ты не отдаешь ему должного.

Я сжимаю кулаки.

— Ты даже не знаешь его!

— Может быть, это и так, но разве ты не думаешь, что он заслуживает того, чтобы вернуть свою жизнь обратно? Боже мой, Гейдж, он убегает и даже не знает почему. Он живет с чувством вины за то, что ты убил его младших братьев и сестру…

— Это хорошо. Так ему будет безопаснее.

Она качает головой и хмурится.

— Я в это не верю. Ни на секунду.

Черт возьми, эта женщина безжалостно сводит меня с ума!

— Кто убил твоих братьев и сестру, Гейдж?

Я запускаю руки в волосы и хватаюсь за них.

— Прекрати болтать.

— Это была твоя мама? — ее голос срывается на этом отвратительном слове из четырех букв.

Я пронзаю ее свирепым взглядом.

— Не делай этого.

— Она причинила тебе боль, не так ли? — ее требования становятся все громче. — Расскажи мне, что произошло. Ты был там. Она причинила тебе боль, и ты больше не мог этого выносить, не так ли? Насколько плохо это было для тебя, Гейдж? Что она с тобой сделала?!

— Заткнись, мать твою!

— Кто убил твоих братьев и сестру? Скажи мне!

— Я сделал это!

Она отшатывается, и ее глаза сужаются.

Адреналин взрывается в моих венах, и я хочу, чтобы она заткнулась!

— Я убил их, понятно?! Ты, бл*дь, счастлива?

Она тяжело выдыхает.

— Нет, я ни хрена не счастлива. Потому что ты лжец. — Она раскидывает руки в стороны. — Это была ошибка. Привести тебя сюда… — ее глаза находят мои. — Никогда не должна была доверять тебе это.

Эти слова подобны сильному удару в живот.

Она возвращается к маминому дереву и опускается на колени. Глядя на ее затылок, я поражен красотой, силой, непоколебимыми гребаными яйцами, которые заставляют ее повернуться спиной к признанному убийце. Убийце детей!

Я рычу от разочарования, мне так надоело отрицать то, о чем кричат мои внутренности. Она самый очаровательный человек, которого я когда-либо знал, и впервые в своей жизни встречаю кого-то, кто заставляет меня хотеть отдать все.

Шайен

Я сижу с колотящимся в горле сердцем, холодной землей под коленями и огнем гнева в животе.

Почему он просто не впустит меня?

Я думаю, что если поделюсь с ним чем-то глубоко личным, то он сделает то же самое. Что он поймет, что мне можно доверять, раз я открываю ему самую сокровенную часть своей жизни.

Позади меня раздаются шаги, и мои мышцы напрягаются.

Он не причинит мне вреда.

Я верю каждой клеточкой своего тела, что он никогда не причинит мне вреда.

— Она заставляла его смотреть. — Его глубокий голос хриплый от эмоций, как будто слова вырываются из горла через битое стекло. — Они были совсем маленькими и…

Я выдыхаю, закрываю глаза, и облегчение снимает тяжесть, давящую мне на грудь.

Он раскрывается.

— Она винила их в уходе своего мужа. — Он прочищает горло, но я не осмеливаюсь поднять глаза, веду себя тихо, как лес, поэтому он продолжает свое признание. — Однажды она держала руку Майки над конфоркой плиты. Он был так голоден, что вытащил что-то из мусорного ведра, и она поймала его. Крики. Я никогда не забуду звук его криков. Лукас плакал, умолял, предлагал себя вместо Майки, но каждый раз, когда он пытался, тот кричал все сильнее. Я больше не мог выносить этих криков. — Несколько секунд тишины густо сгущаются между нами. — Спроси меня, что я сделал, Шай, — шепчет он.

Я сглатываю, мое горло внезапно пересохло и слезы накатывали.

— Что ты сделал?

— Я напал на нее. — В его голосе слышится улыбка. — Я толкнул Лукаса в темноту и набросился на эту суку. Ударил эту глупую шлюху так сильно, как только позволяло мое восьмилетнее тело.

Я пытаюсь сдержаться, но с моих губ срывается всхлип. То, что видел Лукас, те крайности, которые ему пришлось пережить. Будет ли это настолько шокирующим после многих лет такого рода, что Гейдж захотел покончить с болью? Отправить своих братьев и сестру на вечный покой, а не на пожизненные пытки? Стала бы я винить его, если он это действительно сделал?

— У меня было всего несколько хороших попаданий. Она была крупнее. Сильнее. И, черт возьми, эта сучка могла обрушить на нас наказание, как если бы она была самим сатаной. Мне приходилось мыться в кипятке, неделями есть только то, что она оставляла для меня в туалете…

Я задыхаюсь и прикрываю рот, чтобы не закричать.

— … спать в бетонной комнате без кровати или гребаного одеяла, чтобы согреться. Я был болен большую часть своей жизни. Температура, которая становилась такой высокой, что у меня возникали галлюцинации, рвота, которая была такой сильной, что разрывала все кровеносные сосуды на моем лице и глазах, ломала ребра…

Я обхватываю руками живот, пытаясь взять себя в руки.

— … избиения, которые, казалось, никогда не кончатся. Голод. Когда она, наконец, кормила меня, и когда я подносил еду к губам, она шлепала меня так сильно, что еда падала на пол, а я видел звезды. Знаешь, каково это — есть свою еду с пола? Ползать на коленях, заложив руки за спину, и слизывать свою еду с грязного гребаного пола, Шайен?

— Нет.

— Нет, конечно, ты не знаешь. — Он придвигается ближе, но я не поднимаю головы. — Хреново, что твоя мама заболела и умерла, но не жди от меня ни капли сочувствия. По крайней мере, у тебя была мама, которой не доставляло удовольствие пытать своих детей.

— Прости, я не знала, насколько плохо…

— Хочешь знать? — его голос у моего уха, так близко, что горячее дыхание касается моей шеи. — Ты действительно хочешь знать, убил ли я свою семью? Сможешь ли ты справиться с правдой моей жизни, Шайен?!

Я отворачиваю голову от его криков и задаю себе тот же вопрос.

Смогу ли я? Смогу ли я вынести еще какую-нибудь из его истин?

— Д-да.

Он тихо стонет и заканчивает глубоким смешком.

— Такая смелая, моя Застенчивая Энн. — Он обхватывает рукой мой конский хвост и мягко оттягивает голову назад, пока шея не напрягается под таким углом. Его губы перемещаются к моему горлу, и он скользит языком от ключицы к уху, медленно и обдуманно.