Чтение онлайн

— Зачем тебе плакать?

— Это катарсис. Плакать почти так же приятно, как испытывать оргазм. — Он бросает на меня взгляд, задерживается на моём лице, затем опускает глаза на губы. Я краснею и отворачиваюсь. — И не заставляй меня рассказывать про анимационные короткометражки, где люди делают добрые дела — берут бездомного пса или делятся печеньем с незнакомцем. У меня целая коллекция для эмоциональной разрядки. Могу показать, если у тебя есть нерастраченные чувства.

Он глубоко смеётся.

— У меня есть способ справляться с ними самостоятельно.

Мы будто играем в сексуальную карточную игру, но я уже готова сдаться. Он так близко. Всего несколько сантиметров. Я включаю случайный фильм, пытаясь скрыть пылающие щёки.

— Как насчёт этого?

— Ты шутишь.

Я смотрю на него с недоумением.

— Что?

— «Шрек»? — Он кривится.

Я драматично вздыхаю.

— У тебя что, есть что-то против классики, которая бросает вызов сказочным стереотипам и учит быть собой?

— Ты не поверишь, но в ночь нашей встречи моя семья дала мне «Шрека» в игре «Кто я?», потому что думает, что я на него похож. — Он качает головой, но в уголке губ мелькает улыбка.

Он и правда огр. Мой огр.

— Боже, они правы! Я всегда считала тебя эклером — твёрдым снаружи, мягким и нежным внутри — но Шрек ещё лучше.

— Серьёзно? — Он хватает мою руку и прижимает к своим стальным прессам. Мускулы напрягаются под футболкой. Мы оба замираем, дыхание сбивается. — Видишь что-то мягкое и нежное?

Не-а. Только я. Всё моё тело будто зефирка в микроволновке — раздувается и вот-вот лопнет.

— Нет, он твёрдый. Очень твёрдый.

Он отпускает мою руку, но я не спешу убирать её. Одним движением — и я могла бы снова поцеловать его. Но струсила. Хочу, чтобы первый шаг сделал он. Мне нужно знать, что он может быть уязвимым.

— Если я Шрек, то ты что, моя ослица? — спрашивает он.

— Моя задница не такая аппетитная, как твоя, — вырывается у меня, и я отдергиваю руку. Чёрт, я всё порчу.

— Аппетитная?

— Ну, знаешь, сочная и упругая, потому что ты делаешь столько приседаний на тренировках, — отвечаю я, небрежно закатывая глаза.

— Ты стала настоящим экспертом по моим тренировкам.

— Мне нужно разбираться в игре, чтобы не теряться на следующем матче.

— И мои тренировки ягодиц входят в программу?

Я пожимаю плечами.

— Это в книге.

Это совсем не так.

— Конечно.

Я сглатываю и нажимаю «воспроизвести».

После двух пачек попкорна и половины миски мармелада (всё съедено мной) мы доходим до момента, где Фиона раскрывает свою истинную природу Шреку. Голова Кэмерона лежит у меня на плече. Его ровное дыхание поднимает и опускает грудь. Он как огромный сонный кот, а я — счастливица, которую он выбрал. Я стараюсь сидеть неподвижно, лишь изредка осторожно проводя пальцами по его руке или вдыхая запах его волос.

Глаза наполняются слезами — признание Фионы всегда выбивает меня из колеи. Я всхлипываю и смотрю на Кэмерона. Он прикусывает губу и…стоп, он что, плачет?

Мой рот открывается.

Это невероятно интимно. Его обычно непроницаемое лицо смягчено светом экрана. Он морщит нос, пытаясь сдержаться, но поздно — одна слеза скатывается и теряется в щетине. Тепло разливается у меня в груди и опускается…в совсем неподходящее место.

Неужели я возбуждаюсь от того, что этот мужчина плачет?

Жар между бёдер усиливается. Сердце бьётся так громко, что он наверняка его слышит.

Я провожу пальцем по следу слезы на его коже. Кэмерон выпрямляется. Он смахивает влагу с щёк.

— Чёрт возьми, — хрипло бормочет он.

Я нервно хихикаю.

— Эй, — говорю я, стараясь сохранить лёгкость. — Теперь ты можешь признать, что это почти как оргазм. Или, если кто-то спросит, плакал ли ты во время фильма, ты сможешь сказать «да».

— Да, это точно поможет мне выиграть в «Я никогда не…» у семьи. Хотя вряд ли.

— А как вообще побеждают в этой игре?

— Могу показать прямо сейчас, — говорит он, закидывая ногу на диван и кладя руку на спинку. Его мышцы напрягаются.

Внутри всё трепещет.

— Хочешь сыграть? — Я ставлю фильм на паузу.

— Да. Правила такие: за каждое «я никогда не…», которое ты делала, ты ешь одну из моих закусок.

Я с отвращением смотрю на тарелку с овощами.

— Это жестоко. — Он усмехается, бросая вызов. — Ладно. Но если мне придётся есть траву, ты съешь одного моего мармеладного мишку.

— У меня во рту не было ничего сладкого месяцами.

Внутри всё превращается в лаву.

— Боишься, что тебе понравится?

Он сжимает свои красивые, исцарапанные пальцы с распухшими суставами.

— Ты даже не представляешь.

Это чистая пытка. Каждое наше взаимодействие в последнее время сводит с ума. Когда мы договорились остаться друзьями, я думала, что справлюсь. Его холодное приветствие при встрече убедило меня, что я смогу устоять. Но чем ближе я его узнаю, тем сильнее происходит то, чего я боялась больше всего — он мне нравится. Очень.

Может, моя сестра права, и я просто безнадёжный романтик, не способная на лёгкие отношения.

Но Кэмерон Хастингс ворвался в мою жизнь так, как я и представить не могла. Все те годы без приключений кажутся древней историей, когда мы участвуем в «Годе Да» — мчимся на его машине вдоль побережья, играем в лазертаг под прикрытием или катаемся на велосипедах по Гайд-парку, закутавшись в свитера.

Всё в нём заставляет меня хотеть сказать «Да, да, да». Моё тело умоляет: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

— Ну, начинай ты, — шепчу я.

— Я никогда не… — Он оглядывает комнату. — Делал подарок своими руками.