Чтение онлайн

— Самое время сделать это официальным, — ухмыляется Густафссон, разглядывая фото.

— Мы ничего не делали, — вздыхаю я. Вчерашний вечер разжег между нами что-то новое. Я дал чувствам вырваться наружу, почти заявил на нее права, но чёртовы папарацци все испортили.

Густафссон хмурится.

— Не знал, что ты держишь это в секрете.

— Нечего держать, — отвечаю я, и слова кажутся горькими, как гравий. — Мы просто друзья. Она обняла меня после матча, а ты знаешь, как таблоиды все переворачивают.

— «Stone Times»? Да они просто бред несут, — вступает Тэ-У. — В прошлом году они заявили, что моя сестра — моя новая девушка.

— Твоя сестра? — я морщусь. По крайней мере, мои парни понимают, каково это, когда о тебе врут. — Это отвратительно.

— Надеюсь, Дафна нормально это переносит, — говорит Густафссон.

— С ней все в порядке, — отвечаю я, хотя сам в это не верю.

После первого шока мы погрузились в тихий уют, включили еще один фильм. Она уснула, положив голову на диван. Я тихо ушел, не желая ее будить, но сам не мог заснуть. Мысли неслись: куда бы завел нас вечер, если бы нас не прервали, и как эти сплетни отразятся на нас.

Утром, когда я проверил, как она, Дафна уверяла, что все хорошо.

Но даже если я добьюсь удаления статьи, я знаю: ущерб уже нанесен. Проклятые таблоиды вонзили в нас когти, причинив боль тому, кто мне небезразличен. Девушке с яркой улыбкой и смехом, который, кажется, возвращает меня к жизни. Девушке, одно воспоминание о которой прогоняет кошмары, которая всегда живет в моей голове, которая теперь знает обо всем этом.

Моя девушка.

И признание этого, даже самому себе, — как первый глоток воздуха после того, как чуть не утонул. Теперь дело не только во мне, но и в том, чтобы защитить ее. Это про нас. И это осознание бьет по мне с новой силой.

Дверь раздевалки скрипит, и врывается Феми, дыша тяжело и широко раскрыв глаза. Благодаря своему новому бионическому протезу он двигается легко и уверенно.

— Хастингс, тебя ждут снаружи. Весь паркинг кишит.

Только не это снова. Грудь сжимается, зрение сужается. Воздух становится густым. Я не могу дышать, не могу думать.

Почему они не оставят меня в покое? В голове — гул вспышек камер. Меня тянут, тычут, микрофоны суют в лицо, камеры бьют по мне.

Каждая вспышка — как удар. Колени подкашиваются, я оседаю на скамейку, чувствуя, как их вторжение давит на меня. Хочется закричать, оттолкнуть их всех, но я в ловушке под их немигающим взглядом.

Комната плывет. Края зрения темнеют.

— Кэмерон. — Голос эхом. — Эй, Хастингс!

Я фокусирую взгляд. Окафор стоит надо мной, лицо белое от беспокойства.

— Ты в порядке?

Пульс ревет в ушах.

— В порядке. — Отмахиваюсь и пытаюсь сбросить тяжесть с плеч. Может, я смогу снова от них убежать. — Черт. Я просто… не хочу с ними связываться.

— Позволишь нам помочь? — Густафссон садится рядом, и его присутствие неожиданно успокаивает.

— Помочь? — Часть меня хочет поверить, но другая кричит, что это просто жалость. — Вам не обязательно, — говорю я, голос хриплый от остатков недоверия.

Таблоиды разрушают мою жизнь, угрожают снова все отнять. Лишить достоинства. Лишить еще одного сезона. Лишить того, кто для меня что-то значит.

— Мы хотим, — Тэ-У подсаживается с другой стороны, голос твердый и искренний.

Они оба улыбаются мне. На их лицах не жалости, а настоящая доброта. Они считают меня другом, несмотря на стены, которые я возвел в начале сезона.

И все же.

— Мне не нужна ваша жалость, — огрызаюсь я, чувствуя, как защищаюсь. — Я справлюсь сам.

Окафор качает головой.

— Это не жалость, Хастингс. Мы свои. Мы прикрываем твою спину.

— Да, — добавляет Тэ-У мягко, но твердо. — Мы все через это проходили. Знаем, каково это, когда СМИ дышат в затылок. Ты не один.

Я смотрю на них, и мои защиты рушатся, как руины.

— Зачем вы это делаете? Почему вам не все равно?

— Потому что ты свой, — просто говорит Окафор. — И мы не поворачиваемся спиной к льву.

— Ладно, — наконец говорю я, и в словах — облегчение. — Я ценю это.

На мгновение недоверие, за которое я цеплялся, ослабевает. Раньше в раздевалке лязг металла, резкий запах пота и громкий смех напоминали мне о том братстве, к которому я не мог прикоснуться, от которого чувствовал себя за тысячу миль. Но теперь, окруженный поддержкой команды, я понимаю: я не один.

— Лев, это я.

Я не могу скрыть панику в голосе. Переминаюсь на сиденье, рад, что смог вернуться в Лодж, избежав папарацци. Мои парни проводили меня до машины, оттеснив репортеров. Я чувствовал себя жалким.

— Кэмерон? — спрашивает отец. — Ты в порядке, сын?

Меня накрывает волна сожаления. Я будто ребенок, который не может сам разгрести свои проблемы. Отец помог мне с историей с трансляцией из раздевалки, используя связи, чтобы заткнуть таблоиды. Хорошо, когда у тебя есть отец с влиянием.

— Полагаю, ты уже видел новости.

— Карлайл прислал утром. Кто эта девушка? — спрашивает отец.

— Она… — я запинаюсь. Назвать ее подругой — слишком просто, слишком мелко для того, что Дафна для меня значит. — Ее зовут Дафна.

— Та, что с аукциона в воскресенье?

— Да, — признаюсь я, улыбаясь при мысли о ней.

— Что ей нужно? Повторение истории с Мэл Келли? — интересуется отец.

— Нет, она совсем не такая. Она… — я ищу слова. — Все по-другому.

— Давно не было у тебя девушки, — замечает отец. Даже по телефону он читает меня. — Не могу сказать, что не рад за тебя.

Его слова теплые и утешительные.

— Ты можешь это исправить? Я не хочу, чтобы СМИ сосредоточились на моей личной жизни вместо матчей.

— Не знаю, Кэмерон, — вздыхает он. — Если бы это было как в истории с «Овертоном», я бы понял. Но это мелочь. Заголовки о романе тебя не заденут.

— Это не роман на одну ночь, и это… это вредит ей. — В голосе прорывается раздражение. Комментарии в ее адрес были беспощадны.

— Я тебя слышу. И мне жаль, что твоей девушке больно, но ты на виду. Насколько я понимаю, она тоже? Такова твоя жизнь, если ты играешь на таком уровне. Я не могу защитить тебя от всего.

— Я не прошу этого, — настаиваю я. — Я просто хочу, чтобы таблоиды перестали врать.