Чтение онлайн

Он не мог не думать обо всех невозможных «а если бы…» – такова невеселая и обязательная участь любого ребенка из распавшейся на неравные части семьи: Армине с детьми в Братиславе, Карл в другой стране.

Сестры не хотели проводить выходные у папы: почти не помнили его и поэтому побаивались. Он приезжал на их дни рождения, каждый год провожал в школу, но они держались с ним, словно он был маминым знакомым, с которым нужно обязательно здороваться. Папа каждый раз становился таким грустным, что у Само не хватало дыхания и хотелось накричать на сестер, хотя и понимал, что, наверное, и не за что. Он молчал и только подходил чуть ближе к папе. Всю свою безответную любовь к дочерям папа изо всех сил направил на старшего сына – его внешнюю копию, точный юношеский портрет. Только характер Само принял отчего-то у мягкой и спокойной Армине. И обожающий сына Карл так и не заметит никогда, что его характер нашел такое идеальное и очаровательно-женское отражение у Егине.

Все непонятное в детстве становилось еще более запутанным в юности: Само до конца так и не узнал, почему прервалась история его родителей и кто был во всем виноват. Ему очень хотелось думать, что не он. Не сестры. Не дети – разве они не должны были все спасти, всех уберечь? Таким непонятным, таким мягким был развод родителей – без скандалов, без переживаний, словно так и было всегда: Братислава, Вена. Но все равно Само казалось, что всего в мире стало как будто меньше. И между своими потрясающе идеальными родителями не мог найти жертву для детского обвинения. Поэтому он мудро и честно одинаково их обожал.

И сейчас в автобусе домой Само написал первые страницы нового рассказа: о медузах и австрийском волшебнике.

5

– Как насчет космической тематики?

Егине задумчиво разложила перед собой цветные коллажи – три крупных листа картона с наклеенными распечатками. На первом были вырезаны фигурки кактусов, жирафов, фрагменты леопардовой шкуры. Справа в углу был аккуратно изложен список идей для стола: виноград, бананы, капкейки с зеленым кремом. Второй коллаж Егине посвятила супергероям: изображения молочных коктейлей с крупной буквой S на желтом фоне, синие и красные шары, маски Халка и Железного человека. На третьем листе чередовались планеты, надписи «Как сделать, чтобы звезды светились?», «А планеты поместятся на торт?», пакеты с фотографией Млечного пути и серебряные фигуры.

– Ты в курсе, что мне двадцать, а не тринадцать? – Само посмотрел на творения сестры через ее плечо. Та обернулась и бросила на него взгляд такой суровый, что Само быстро ретировался на кухню.

– Нужно выбрать что-то одно, – Егине расстроенно перекладывала картонки. – У меня всего неделя!

– У тебя целая неделя! – Само грохнул чем-то и ойкнул. – Зачем мне вообще этот праздник? Нормальные люди просто заказывают пиццу на семью и шутят про четверть жизни. Можно мне тоже так?

– Доверься мне. Ты получишь лучший праздник от будущего лидера топ-десять организаторов праздников в Словакии, – она туже затянула хвост темных волос и добавила: – Когда-нибудь все это будет тебе не по карману.

Само улыбнулся, посмотрел на сестру. Егине была красивой: маленькая мама с упрямым взглядом. Армине всегда улыбалась и кивала – дочка забрала у далеких армянских родственников лучшее: большие темные глаза, длинные брови, широкие и кругленькие губы, прямую шею. Прибавились еще надменный и вечно строго-вопросительный взгляд, красивая стройность, лихо обгоняющий среднестатистическую семнадцатилетнюю девочку рост.

Егине была категоричной перфекционисткой и во всем стремилась быть, как мама. Поэтому у нее получилась строгая и почти жесткая версия Армине: дочка благополучно соединила равнодушие с предприимчивостью, уверенность с отсутствием раздражавшей ее импульсивности, усердие с замкнутостью.

– Все-таки супергероев, – Егине удовлетворенно кивнула, положила один картонный лист сверху и достала блокнот. – Само! Какие у тебя любимые персонажи?

– Да я вообще комиксы не читаю. Только знаю… так, на слух.

– О, это ничего, – сестра провела ладонью по чистой странице блокнота. – У тебя же есть целая неделя.

В следующие ежегодные выходные Само не поедет к папе, но тот обязательно будет на его празднике.

6

Свои двадцать лет Само ждал: ему нравилась эта цифра, такая круглая, как пузатые красно-синие свечки на торт среди покупок Егине. Активная подготовка сестры к его собственному празднику не раздражала Само – они с Аревик усаживались за кухонный стол, подпирали щеки и следили за хаосом запахов, советов, указаний и цветов. Аревик хмыкала, толкала Само локтем под бок, и они дружно хихикали. Со скуки переставали наблюдать за хозяйками будущего торжества и переключались на морской бой и споры том, кто круче: Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро.

Вечером накануне праздника мама и Само остались на кухне вдвоем: Армине вернулась с работы – они держали что-то вроде барахолки и сувенирной лавки в двадцати минутах езды – и стала бережно, почти с придыханием заканчивать узоры на торте.

– Обязательно становиться прям по-настоящему взрослым? – Само почти улегся на стол, вытянул руки и водил пальцем у носа замершей Тыковки. Кошка вздрагивала, мигала и пыталась за него ухватиться.

– Конечно, нет. Но немножко придется, – мама пыталась закрепить в середине крупный зеленый кулак Халка из марципана. – Не слишком. Иначе я не смогу делать такие торты.

Само фыркнул:

– Это Егине.

– Ей хочется быть важной, – мама кивнула и улыбнулась. – Мило, что ты ей это позволяешь. И здорово, что из тебя вышел отличный старший брат. Мне всегда хотелось такого.

На бока торта она прицепила белые и красные звездочки.

– Ты хорошо помнишь себя в двадцать?

– Чем старше становлюсь, тем менее отчетливо все помню, конечно. Помню, как много гуляла в детстве. И выпускной! – мама засмеялась и добавила: – И папу твоего.

– А как вы познакомились?

Мама прищурилась и подняла глаза на Само.

– Сделаю вид, что не рассказывала тебе это сто раз, – она ловко, словно мгновенно, сделала рисунок теплым белым шоколадом – сетку паука. – Банально. На танцах, когда приехала к подруге в гости.

– Я похож на него? – Само задумчиво коснулся пальцами носа кошки.

– Да. – мама развернула и подвинула торт. – Очень похож. Он был такой же в двадцать. Красаавец!

– Когда взрослеешь, праздников становится меньше, – Само подмигнул кошке и повернулся к маме: – Как будто одно вытесняет другое. В смысле…

Он помялся. Поправил очки.

– Одно перестает быть важным, а другое… То, что казалось раньше глупостью или вообще каким-то чужим, – это занимает первое место. Как в рейтинге! Есть детский, есть взрослый. Вот в детстве на первом месте были стихи, футбол, друзья. Сейчас будет: закончить университет, устроиться в компанию. Какую-нибудь хорошую. Чтобы…