Чтение онлайн

Само замолчал и пожал плечами. Даже в двадцать он не мог до конца объяснить себе это «чтобы».

– Ну, программисты везде нужны. А расставлять свои приоритеты и формировать этот самый рейтинг… Это тебе решать. Захочешь – бросишь все и рванешь путешествовать. Не захочешь – будешь работать. Решишь писать или снова учиться – валяй. Без ответственности, конечно, никак – иначе было бы слишком уж хорошо. Но… – мама взлохматила ему волосы. – Хочу, чтобы ты не думал, что мы от тебя чего-то ждем. Просто гордимся. Оба. И ты это знаешь.

Само кивнул.

– Тогда… Хочу быть супергероем!

Армине засмеялась. Оконное стекло проглотило солнце, и в Братиславе засинела теплая ночь двадцатого года жизни Само.

7

День Рождения – ежегодная акция ускоренного времени. Если ваши недели тянутся медовой тягучей струйкой и бесят своим всегда далеким финалом, вы должны обожать день рождения. Ждать его остервенело и наслаждаться этим ощущением «встал и, кажется, тут же лег».

Само это знал хорошо. Поэтому встал раньше, попал под ворчливую раздачу тумаков Егине, сбежал к Аревик, и они устроили на улице бои с металлическими ведрами на головах. Вернулись мокрые и гордые.

По не терпящим любых реакций (кроме тихих кивков) указаниям Егине Само надел свою синюю толстовку под ожидаемые вопли младшей сестры о том, что никогда в этой самой и до того трагической жизни она не снизойдет до красного платья. Егине зарычала, Аревик чем-то в нее швырнула (пух… кажется, все-таки чем-то мягким), Егине снова зарычала. Мама разняла их, и они пришли к компромиссу: взять красную футболку у Само и надеть желтые брюки. Такое «цветовое решение» – как проворчала Егине – устроило обе стороны, и Само облегченно вздохнул.

Единственное, за что ему удалось побороться, так это за список гостей.

Вообще, Само нравился почти всем – у него просто не было причин не нравиться. Умный, даже симпатичный (Егине нарекла это лаконичным: «нормальный»), спокойный, категорически неконфликтный. В школе ему досталось только по классике – за очки, да и то как-то лениво, почти незаметно, потому что очки в качестве повода для драк уже давно не в моде. Он давал списывать – его не трогали. А еще ему повезло: его одобрил глава всех школьных банд и нервный тик учителей, с которым Само оказался за одним столом в средней школе – Марек Флам. Если сможете представить самого неэмоционального человека на свете и умножить это на сто, получится Марек. Никто другой не мог показаться ровесникам таким некрасноречивым, не произносящим больше нескольких слов за день, таким наглым и уверенным лидером.

Дневник Марека Фама был похож на доску почета маленьких бандитов: разные учителя выводили «запер девочек в туалете», директор через пару страниц добавлял «сжег словарь», чуть дальше – «нарисовал карты, позвал играть весь класс». От всех нормальных хулиганов Марека отличало одно, незаметное почему-то учителям качество: он никогда и никого по-настоящему не обижал.

Однажды Марек прочитал стихи соседа по парте на полях, нахмурился, задумался о чем-то и в тот же вечер кивнул после школы Само и указал рукой в окно. Это означало: «Футбол. Сейчас».

Так они стали друзьями – только Само и не знал никогда точно почему.

А третий их друг появился, когда они в очередной раз возвращались с вечернего футбола: Само – к маме, Марек – в большую квартиру через три улицы. Рыжий мальчик чертил на противоположной от них стороне классики.

Марек вдруг остановился, быстро повернулся и кивнул Само, мол, давай за мной. Они встали у нарисованных мелом картинок: из клеточек классиков выглядывали пираты в полосатых тельняшках, выплывали рыбы с розово-голубой, почти объемной чешуей, спускались вниз лианы и крупные цветки, возле белых рамочек прятали головы в песок смешные страусы. Марек прищурился и, не меняя выражения лица, кивнул мальчику.

– Марек.

Рыжий художник поднял голову, опустил на асфальт мел.

– Рома.

Марек почти улыбнулся, спрятал руки в карманы и с расстановкой сказал:

– В понедельник мы играем в футбол. Нужен вратарь. Справишься?

Рома радостно закивал.

Марек назвал ему адрес, снова удовлетворенно кивнул и махнул новому другу рукой. Тот проводил их взглядом – непонимающим и счастливым. И только Само прекрасно знал, что место вратаря у них занято давным-давно. Но ничего не сказал. В понедельник под строгим взглядом Марека старый вратарь сменился Ромой.

Они дружили с того самого футбола: вечно веселый Рома, молчаливый Марек и добряк Само. Втроем они составили неожиданную, но крепкую компанию.

Марек и Само после школы поступили, не сговариваясь, на факультет менеджмента в Коменского, а Рома через год – в высшую школу изобразительных искусств.

8

Егине развесила красные, синие и зеленые шары по периметру гостиной, передвинула стол, расставила на нем маленькие тарелочки с кексами, сэндвичами и фруктовыми узорами. Само молча наблюдал за ней и подмигивал Аревик, которая каждую пару минут закатывала глаза и тянула футболку вниз.

– Аревик, оставь кофту в покое, – мама зашла в гостиную, втягивая голову в плечи, чтобы не задеть заросли из цветных шариков. – Милая, отличное платье.

Егине почти улыбнулась и кивнула. Мама вздохнула.

– Выйду наружу. Встречу первых гостей. Аревик, кофта!

Младшая сестра почти взвыла, но Само ее перехватил.

– Завтра наберем в оставшиеся шары воду и устроим бои. Тебе точно конец! – он легонько толкнул ее локтем под бок и засмеялся.

– Что за детский сад! – Аревик сморщилась, но потом сжала зубы и прошептала: – Это тебе конец, Немец.

Гостей было немного, зато пришли все вовремя: Марек даже почти улыбнулся, Рома, запыхавшийся и радостный, протянул Само традиционный и, пожалуй, самый лучший подарок – сборник нарисованных комиксов. На обложке плавали медузы, а Само ловил их навороченным сачком с разными кнопками и проводами. Папа подарил новый ноутбук.

– Только для тебя нужно компьютер по клавиатуре выбирать, честное слово! Ужас. Надеюсь, угадал.

Пришли еще двое приятелей из университета, двоюродная сестра Ромы – Егине уговорила ее одеться по теме вечера, поэтому Ванесса, как всегда, выглядела ярче и эффектнее всех присутствующих: в красном костюме с высокой талией и черными рукавами. Егине внимательно и нервно наблюдала за гостями. Само улыбнулся ей. И она сначала неохотно, но потом счастливо и хорошо заулыбалась в ответ.

День рождения прошел и правда почти идеально: много смеялись, открыли «Alias» для вечеринки и разбились на две команды, как в детстве, почти слезами уговорили Марека сыграть на гитаре и даже спеть. А потом подпевали все вместе. Разожгли на улице небольшой костер, румянили крупные кусочки зефира и сосиски с хлебом – любимая мамина часть. Болтали о вечеринках времен родительской юности, смеялись дурацким и добрым шуткам Ромы, поднимали бумажные стаканчики за Само с неловкими, но искренними и короткими тостами. Тянули за уши. Разобрали на части красивый супергеройский торт.