Чтение онлайн

Оксана цокает языком и поджимает губы, якобы обиделась. Потом игриво шлепает меня по заду и обнимает за плечи. От нее разит каким-то дорогущим парфюмом.

— Я тебя искала, — заявляет она. — Мне скучно! Пойдем в кино?

— Оксан, ты же знаешь, не до того мне.

— Опять нужно готовиться к очередной учебной фигне? — вздыхает она.

— Олимпиада по алгебре, — напоминаю я.

— Ла-а-адно, пай-девочка, хотя бы сделаем кружок вокруг школы?

Погода стоит чудесная. Весеннее солнышко греет совсем по-летнему. Замечаю бабочку, первую в этом году, показываю ее Оксане.

— О, я их обожаю! — она хлопает в ладоши. — Давай догоним?

Не дожидаясь моего ответа, она уже летит за бабочкой. Очарование Оксаны в том, что порой она ведет себя, как ребенок. Я улыбаюсь и устремляюсь за ней. Нахожу ее на детской площадке за школой. Кроме нас здесь никого нет, и хорошо, иначе бы нам прилетело от беспокойных мамочек. Оксана забралась на горку и замерла на деревянной площадке под треугольной крышей. Слежу за тем, как она манит меня рукой к себе. Вздыхая и еще раз осмотревшись по сторонам, взбираюсь на горку и останавливаюсь рядом с ней. Бабочку сносит потоком воздуха, и она взмывает в небо.

— Вот, блин! — с чувством говорит Оксана. — Не рассмотрела?

— Не успела.

— Очень красивая! — мечтательно произносит Оксана. — Ну ладно, пошли отсюда.

Я уже двигаюсь к лестнице, когда подруга хватает меня за локоть.

— Замри, — шепчет она, ­— пригнись, пригнись!

Я послушно усаживаюсь на корточки и посылаю Оксане вопросительный взгляд. Она прикладывает палец к губам и указывает головой куда-то вбок. Чуть-чуть приподнимаю голову и замечаю двух парней, стоящих у забора. К ним поспешно шагает третий. Я узнаю их. Все они – наши одноклассники. Двое шушукающихся у забора – Федор и Матвей. А спешащий к ним парень – Тимофей. Теперь я понимаю, почему Оксана так занервничала. Влюблена она в этого Тимофея по уши.

— Они говорят о тебе, — шепчет Оксана и хмурит брови.

Теперь и я прислушиваюсь. Они осматриваются по сторонам и, не заметив никого поблизости, повышают голоса.

— Согласен я, только успокойся, ладно? — говорит Матвей и проводит рукой по волосам.

Я закатываю глаза и сквозь щель между разноцветными досками продолжаю наблюдать за ним. Тот еще самодовольный придурок. Кроме внешности, ничем не богат. Хотя, ошибаюсь, отец, кажется, у него какая-то шишка. В общем, внешность и брендовые шмотки. Пустышка.

— Рад, что ты передумал, — отвечает Федор, хлопая друга по спине. — Ставлю пятак, что Плакса тебе не даст!

Знала я, что Федя любит всех подначивать, но своими глазами никогда не видела. Противно до одури, если честно. Мне хочется выйти из нашего укрытия и как следует им накостылять, только вот я не смогу. Не зря они прозвали меня Плаксой. Никогда не умела постоять за себя. Да и с этими… даже пытаться не стоит.

Оксана кладет руку мне на колено и кривит лицо. Сочувствует мне. Понятное дело, на нее таких пари не заключают. Она своя.

— Пфф, готовься расстаться с денежками. Скоро я узнаю, что эта неудачница прячет под своей плащ-палаткой!

Кажется, меня сейчас вырвет. Парни отвратительно хохочут, хоть уши закрывай.

— Конечно, ага! Скромница отделает тебя как надо, только полезь к ней! — голос Федора удаляется, хорошо, значит, они уходят.

— Это я ее отделаю! — слышу я раскатистый бас Матвея.

И тишина… длящаяся ровно секунду.

— Ужас какой, Леська! — Оксана прикладывает руки к щекам и снова хмурится. — Как же им не стыдно!

— Угу, — бормочу я, — не стыдно. Твой, между прочим, с ними заодно.

Оксана сердито встряхивает кудрями.

— Тима ни слова не сказал, — бросает она сухо.

— Вот именно, — отзываюсь я. — Вот именно.

Не люблю, когда меня недооценивают. Уж не знаю, чего добивается Федя, бросая мне вызов, сейчас мне плевать на его выгоду от всей этой затеи. Этот всезнайка думает, что мое самолюбие так просто уязвить? Что ж, он ошибается. Никакая девчонка не сможет втоптать меня в грязь. Теперь уже нет.

Пока я широко шагаю по школьному коридору, Федор стоит, прислонившись к стене и следит за мной любопытным взглядом. Он уверен, что Плакса меня отвергнет, я же знаю, что – нет. На мне синяя рубашка, подчеркивающая цвет моих глаз, и черные джинсы. Я неотразим.

Пока я иду к ней, несколько знакомых девчонок строят мне глазки. Я им киваю и подмигиваю, отчего они весело взвизгивают и перешептываются между собой. Тима прав, они сходят по мне с ума. И да, в основном, дело в моей внешности. В отличие от Феди, я не вижу в этом ничего плохого. Он считает девчонок, с которыми я провожу время, поверхностными куклами, и что? Он думает, что на свиданиях ведут высокоинтеллектуальные беседы? Эх, Федя, отличник Федя, так хорошо учится, но ничего не знает о реальной жизни.

— Привет! — говорю я.

Плакса сегодня выглядит ужаснее обычного. Или мне просто так кажется, потому что так близко я к ней еще не подходил. Непонятная длинная юбка до пола из подозрительного шуршащего материала, голубая растянутая водолазка. Волосы заколоты в тугой пучок, из которого торчит погрызанный карандаш.

Она сидит на лавке, копается в своей бесформенной сумке и не обращает на меня ни малейшего внимания. Я замечаю ехидный взгляд Феди и быстро отвожу глаза.

— Как насчет потусить сегодня вечерком? — непринужденным тоном продолжаю я.

Тогда она поднимает на меня глаза. Они у нее практически черные, надо же. Необычные. Это меня немного стопорит, поскольку я не ожидал увидеть в ней ничего красивого.

— В семь, — твердо произносит она, а на моем лице расцветает победоносная улыбка.

Конечно, она не устояла. Вот Федька охренеет! Мне уже не терпится выложить ему все.

— В восемь, — теперь я снова чувствую себя хозяином положения.

Я вдруг понимаю, что на самом деле немного сомневался, клюнет ли она на удочку. Зубрилки – существа непонятные. Не уверен, что они в принципе умеют развлекаться.

— В семь, — повторяет она, не сводя с меня черных глаз.

Я крепко стискиваю зубы, но продолжаю дружелюбно ей улыбаться. Рыбка на крючке, и это главное.

— Чудно. В семь так семь. Я за тобой заеду.

После этого быстро удаляюсь, тем самым оставляя за собой последнее слово.

Федя даже не скрывает своего торжества. Широко улыбается мне.

— Ну что, отшили тебя, красавчик?

Я демонстрирую ему выражение глубочайшей скорби. А потом резко обнажаю зубы в хищном оскале.