Чтение онлайн

— В дом? — спрашиваю я, хмуря брови. — Серьезно?

Мама вздрагивает и закрывает лицо руками. Отец поворачивает ко мне голову и адресует мне усталую улыбку.

— Разумеется, нет, сын. Ты же знаешь, как мама любит преувеличивать.

— Ты обещал! — всхлипывает мама, пряча лицо. — Обещал, что больше этого не будет!

А это уже показательный номер для меня. Слезы, сопли, мольбы. Мама – святая, а отца уже заждалась раскаленная сковорода где-то там внизу. Как же достало это все.

Разворачиваюсь и быстро двигаюсь к лестнице. Отец перехватывает меня возле первой ступеньки.

— Не бери в голову, ладно? Снова на нее что-то нашло. Успокоится. Все будет в порядке.

— Да неужели? — резко отзываюсь я и стремительно поднимаюсь к себе.

Не хочу сейчас с ними говорить. По отдельности еще куда ни шло, но когда они вместе – это сущий ад. Никогда не понимал, зачем люди остаются вместе, если так ненавидят друг друга?

Падаю на кровать и достаю альбом для рисования. Это мне всегда помогает, чтобы восстановить душевное равновесие. Хорошее настроение как ветром сдуло. Открываю свой последний рисунок, и меня немного отпускает. Еще долго разглядываю его прежде, чем погрузиться в сон, так ничего и не нарисовав.

Просыпаюсь от того, что все мои кости страшно ломит. Уснула прямо за столом, упав лбом на раскрытую тетрадь. Подготовка к олимпиаде съедает почти все мои силы. Вернее, съедала. Вчера я толком не позанималась, похоже, что уснула практически сразу. По крайней мере, новых решенных задач на бумаге не возникло.

Мысленно ругая себя за безрассудство, смотрю на часы и теперь ругаюсь вслух. Уже восемь часов! Опоздаю в школу! Вот уж чего не хватало.

Мама встречает меня на кухне совсем не приветливой улыбкой. Вчера мы немного повздорили из-за туфель, которые я забыла спрятать с остальной одеждой Оксаны. Я сказала, что взяла их у подруги, чтобы примерить, но мама, похоже, учуяла в моих словах ложь. В общем, спать мы разошлись недовольные друг другом.

Иногда у меня создается впечатление, что мама слишком уж меня опекает. Всю жизнь она мне внушала, что нет ничего важнее учебы, и я не смела ей перечить. Учиться мне нравилось, и мама всегда меня поддерживала в этом и помогала, чем могла. Но, глядя на нее сейчас, у меня возникает какое-то противное ощущение. Она смотрит на меня так, как будто я не оправдала ее ожиданий. Либо мне это показалось со сна. Потому что в следующее мгновение она уже сладко улыбается и молча протягивает мне мою любимую кружку с кенгуру, от которой исходит приятный травяной аромат.

Делаю внушительный глоток и расплываюсь в улыбке.

— Чудесный вкус! Спасибо, мама.

— Утро не доброе? — усмехается она. — Ты должна была выйти из дома пять минут назад.

— Проспала, — бросаю короткий взгляд на часы, делаю еще один глоток и поспешно ставлю кружку на стол.

Поворачиваюсь спиной и собираюсь нестись к входной двери со всех ног, но мама не дает мне этого сделать.

— Постой, Лесь. Наш вчерашний разговор не дает мне покоя.

— Да. Мне тоже. Неприятно вышло.

Вообще-то времени для беседы с мамой у меня нет, но просто так отвернуться от нее и уйти я не могу. Воспитание не позволяет. Терпеливо жду продолжения ее речи.

— Разумеется, ты можешь развлекаться, — туманно говорит мама, отвечая на какой-то незаданный вопрос. — Я вовсе не против прогулок. И каблуки… Ты можешь носить каблуки, если тебе хочется. Но, по-моему, ты достаточно высокая и так. Разве нет?

Метр с кепкой. Очень высокая. Почти что жираф. Я начинаю раздражаться, потому что стрелки на часах неумолимо бегут вперед.

— Мы можем отложить этот разговор? — прошу я, сдерживая нервные нотки в голосе.

— Да, конечно. Прости, что задержала. Беги.

Вылетаю из дома, на ходу застегивая пальто. Оказывается, на улице во всю льет дождь, а я и не подумала взять зонт. Тихонько ругаюсь и перехожу на бег трусцой. Вообще-то в спорте я не сильна, так что выдыхаюсь уже на следующей улице. К счастью, останавливаясь перед пешеходным переходом, замечаю Оксанку, которая стоит под ярко-желтым большим зонтом и внимательно изучает пузыри на луже.

Окликаю ее по имени несколько раз, и после третьей попытки она все же поворачивает голову ко мне. Перекричать шум дождя оказывается непросто, да и мой голос сам по себе тихий.

— Леська! — обрадованно восклицает подруга, прижимает меня к себе и берет под локоть так, чтобы зонт защищал нас обеих от упорного вертикального ливня. — Погода классная, правда?

Пока мы переходим дорогу, она весело щебечет о красоте природы, а я отвечаю ей неловкими кивками головы и мычанием, потому что сама в этом ничего красивого не вижу. Дождь всегда наводит на меня тоску.

На тротуаре она неожиданно замирает, и я поднимаю на нее непонимающие глаза.

— Я трещу о какой-то ерунде, — говорит она с упреком, — когда говорить должна ты! Я совсем забыла спросить о вчерашнем. Ну а ты-то? Ты-то чего молчишь? Как все прошло?!

От нетерпения у нее расширяются накрашенные глаза и трепещут ресницы.

— Я расскажу, только давай не будем стоять на месте. Мы опаздываем.

Оксанка закатывает глаза и насмешливо косится на меня. Она не понимает мою страсть приходить в школу пораньше, говорит, что важна каждая минута сна, и нечего тратить драгоценное время на лишнее сидение в школе.

Вкратце пересказываю ей наше вчерашнее «свидание» с Калиновским. Оксана победоносно улыбается, когда слышит о том, какой эффект произвел на золотого мальчика мой наряд; морщит нос, когда я рассказываю ей о клубе и о том, как Матвей всучил мне алкогольный коктейль; выкатывает глаза, когда слышит о гопниках, окруживших меня, и о моем своевременном спасении.

— Целое приключение! — выдыхает подруга, когда я замолкаю: о том, что чуть не потеряла ее сумку, я решаю умолчать. — Получается, Матвей – твой герой? Кто бы мог подумать!

— Герой?! — недоумеваю я. — Да он бы сделал все, чтобы выиграть пари. Готова поспорить, что, если бы не это, он бы и пальцем не пошевелил ради моего спасения!

Оксана посылает мне недоверчивый взгляд и хмурится.

— Я в этом не уверена, — заявляет она. ­— Ты видишь в людях только плохое.

Понимаю, почему она так говорит. Увидела своего ненаглядного, поднимающегося по ступеням в школу. Тимофей в два прыжка оказывается рядом с другом и с удовольствием жмет ему руку. Калиновский отвечает на рукопожатие и притягивает его к себе, хлопая по спине. Сразу же вспоминаю последний взгляд Матвея перед тем, как он вчера уехал, и его усмешку победителя. Брр.