Чтение онлайн

— Да сейчас! Согласилась, как миленькая!

Федя меняется в лице, таращит на меня глаза. Я беззаботно посвистываю, наслаждаясь моментом. Утерли тебе нос, Федя, прими это!

— Гони бабло, — мурлычу я.

— Рано, — хмурится Федя. ­— Может, она не придет. Решила пошутить над тобой.

Я посылаю ему насмешливый взгляд.

— Ты меня видел? Придет, конечно. Зато я буду совсем в другом месте с совсем другой девчонкой.

— Ты, кажется, не совсем уловил правила игры, — лекторским тоном говорит Федя. — Спор заключался не в этом.

Я выдыхаю воздух через нос и хмурю брови.

— Типа тебе недостаточно того, что она согласилась на свидание?

Федя и не думает отступать, смотрит на меня, как учитель на двоечника.

— Спор заключался не в этом, — повторяет он, как будто я идиот, не понимающий с первого раза.

— Она же страшная! — взрываюсь я. — Не собираюсь я с ней…

— Что тут у вас?

Тима приземляется рядом и швыряет на пол свой рюкзак.

— Операция «Красавец и Чудовище» началась, — улыбаясь, сообщаю я Тиме и обнимаю его за плечи, но взгляда от лица Феди не отвожу.

Федор ухмыляется и качает головой. Тима напрягается, начинает ерзать на подоконнике.

— Вы никак не успокоитесь, да? — бурчит он.

— Пусть золотой мальчик приложит немного усилий, — таким приторным противным голоском отзывается Федя, и мне хочется втащить ему. — А то привык, что ему все достается на блюдечке.

Мне не нравится, что я ведусь на его манипуляции, но ничего не могу поделать. Я хочу, чтобы он усвоил одну вещь: в этой школе я царь и бог, и любая девчонка будет моей, если я того захочу.

— Спорим, она будет моей? — на этот раз я обращаюсь к Тиме. Хочу, чтобы и он поучаствовал вместо того, чтобы молча осуждать меня. Я же вижу, ему любопытно.

Тима нервно дергает головой и опускает взгляд.

— Я не буду в этом участвовать.

— О, ведь мы такие правильные, — дразнит его Федя.

— Да заткнись ты, — говорю я, — не хочет – и не надо.

Дома я заваливаюсь на кровать и достаю свой блокнот для рисования. Картина так и стоит перед глазами, нужно только выпустить ее на бумагу. На некоторое время я перестаю быть собой и полностью погружаюсь в процесс.

— Ты что, плакала? — спрашивает мама обеспокоенно.

Я опускаю глаза и судорожно стараюсь выдумать какую-то отговорку. Мама ставит передо мной тарелку с горячим омлетом и садится напротив. Выжидает.

— Просто не выспалась, — я пытаюсь натянуть на лицо дружелюбную улыбку.

— Может, расскажешь, что случилось? — доверительным тоном просит мама, пока я ковыряю вилкой омлет.

Вздыхаю. Поднимаю глаза на маму. Она смотрит на меня по-доброму, как в детстве, когда я валялась в постели с высокой температурой, а она всеми возможными способами пыталась меня развеселить. Вот и сейчас у меня такое ощущение, будто бы она собирается включить мою любимую «Русалочку» и вручить мне коробку с пирожными.

— Устала? — продолжает задавать вопросы мама. — Много задают, да? Переутомилась?

— Да не в учебе дело! — неожиданно для самой себя выпаливаю я. — Дело… в другом.

— В чем же? — хмурит брови мама.

Я не знаю, как ей сказать. Меня выбил из колеи тот подслушанный нами разговор парней. Они с таким пренебрежением говорили обо мне, так у них все просто. Кто их воспитывает, если они позволяют себе делать подобные ставки? То есть, затащить девчонку в постель – для них просто развлечение, игра. О чувствах девушки они даже не думают, это неважно. Мне противно, просто до тошноты! А самое поганое то, что они спорили на меня.

Я знаю, что парни меня сторонятся, даже не так, они просто не замечают меня, будто бы я – невидимка. Так было всегда, и я к этому привыкла. Но с тех пор, как я получила свое прозвище, разрыдавшись на сцене, кое-что изменилось. Теперь одна половина школы меня игнорирует, как и раньше, а вот другая – в открытую смеется надо мной. В некотором роде я стала популярна. Все знают, кто такая Плакса. А некоторые, особо одаренные, даже заключают омерзительные пари.

— Есть один парень, — говорю я и вспоминаю самодовольное лицо главного красавчика Матвея Калиновского, — вернее, даже несколько. Они…

Мама смотрит в сторону, поджимает губы.

— Обижают тебя?

Киваю, ухмыляюсь. Все-то она знает. Грустно, конечно. Если я заговорила о парнях, значит, скорее всего, они меня обижают. И ведь не поспоришь, она права.

— Не обращай внимания, Леся, и они отстанут. Ты у меня – умница и красавица, а они слишком избалованны и глупы, чтобы понять это.

Я чувствую, как мое лицо напрягается, сердце бьется чаще.

— А если не отстанут?

— Тогда я пойду к директору.

— Только не это, мама! Я же уже не ребенок! Я уже достаточно взрослая, чтобы самой во всем разобраться.

— Не вздумай с ними ругаться, дочь. Ты только сильнее их раззадоришь.

— То есть, ты предлагаешь мне ничего не делать? ­— сердито спрашиваю я, поднимаясь из-за стола.

Мама ласково улыбается мне, и я вижу по ее глазам, что этот разговор закончен. Она знает, что я поступлю именно так. Я всегда так поступаю. Я просто не умею защищаться, меня этому никто не научил.

Я замираю и несколько долгих секунд всматриваюсь в мамино лицо.

— А если я стану играть по их же правилам? — высказываю я мысли вслух. — Если ненадолго стану такой, как они?

— Не выдумывай, дочь.

В этих словах я слышу нечто другое. «У тебя не получится, — вот что говорят мамины глаза. — Даже не пытайся». И именно в это мгновение я принимаю решение рискнуть: хоть раз в жизни сделать неправильный выбор.

В школе я весь день сижу, как на иголках. Знаю, что рано или поздно он подойдет. И, конечно, он подходит.

Я замечаю его приближение краем глаза и делаю вид, будто сосредоточенно что-то ищу в сумке. Я ужасно нервничаю, мне даже приходит в голову отказаться от этой идеи и последовать совету мамы: просто игнорировать его.

— Привет! — здоровается со мной Матвей, но я не реагирую. Я все еще пытаюсь упорядочить мысли, но без успеха.

— Как насчет потусить сегодня вечерком?

На этот раз я собираюсь с силами и поворачиваюсь к нему. Я волнуюсь так, что у меня подрагивают пальцы, и я засовываю руки в карманы. Смотрю прямо ему в глаза, надеюсь на то, что сумела скрыть свое волнение. Он даже не догадывается, что я в курсе их с дружками грязных в отношении меня планов. Эта мысль успокаивает меня.

— В семь, — отвечаю я спокойно.