Чтение онлайн

Его тело горит, у него температура выше тридцати шести и шести, он обжигает.

– Я. Не. – Пытаюсь сопротивляться, но Ярослав быстро связывает мне руки поясом халата и вжимает меня в матрас, не позволяя мешать ему делать мне приятно. – Хочу.

Последнее слово звучит отдельно. Получается как призыв. Совсем не тот смысл, что я вкладывала в него изначально. Ярослав покрывает меня поцелуями, не оставляет и сантиметра тела без внимания. Он отравляет меня своими губами, пускает яд, вынуждает гореть, сходить с ума.

Голова кругом, но плохие мысли отступают, их вытесняет похоть.

– Хва-атит. Прошу тебя, хватит. – Слёзы градом текут по щекам. Ноги дрожат от сладкой близости.

Я хочу этого мужчину. Давно уже. Намного дольше, чем поняла это, но стыдно признаться в этом. Неловко пустить его ещё глубже в себя, разрешить поселиться под кожей на веки вечные.

– Нет, Василиса. Не хватит. – довольно мурчит Ярослав, напоминая мартовского кота. Проклятый Змей – искуситель. Он точно знает, что мне нужно и как поступить, чтобы довести меня до покладистости. – Сегодня я сотру последние границы между нами, сделаю тебя своей на всю жизнь. Моя девочка.

– Ммм… – У меня не было сил говорить во время изощрённой пытки. Язык прилип к нёбу. Я притягивала Яра к себе и отталкивала. Стоило мне забыться, как я обвивала ногами его торс и молила не отпускать меня, но как только случался проблеск сознания – я кричала: Ненавижу.

– Я тебя тоже очень ненавижу. С первого взгляда ненавижу. – Ярослав прикусывает бедро, оставляя след от зубов. Годзилла не щадит. Он целует в самое сердце розовой щёлочки, глубоко пуская свои корни. Его язык перебирает алфавит, выписывает «Я ненавижу тебя» на моём теле.

Выгибаюсь, кричу и кончаю. Забываю своё имя и что делала последний год. Всё стирается перед глазами, теряюсь во времени и пространстве. Чувствую только мощные плечи, щупаю пальцами горячую плоть.

Ярослав. Яр. Яр…

Не понимаю, говорю это вслух или про себя.

Годзилла нежно целует меня в висок, потирается щетиной о нос и подбородок, ласкает губами шею. Когда ко мне немного возвращается реальность, Ярослав разводит ноги и направляет возбуждённый член в меня.

К этому моменту я так податлива, что с радостью принимаю его в себя.

– Просто расслабься. – На моих губах замерла язвительная улыбка. Только мужчина может посоветовать расслабиться. Это ведь так легко!

Очень просто расслабиться, когда инородный, очень горячий предмет ломает тебе всё внутри, меняет тебя под себя, расширяя и перестраивая как ему удобно.

Пульсирующая головка стремительно движется к матке, разрывая последнюю преграду между нами. Я практически не чувствую боли, лишь испытываю волнение. Вот… Вот теперь он первый… и единственный?

Ахаю. Двигаю бёдрами на встречу и сжимаю стенки вокруг члена, пытаюсь убедиться, что происходящее не сон. Ярослав судорожно выдыхает, издаёт жалобный стон и прислоняется губами к моему виску.

В этот момент мы воспаряем на небеса.

– Я люблю тебя. – шепчет он, слизывая слёзы с лица. Годзилла начинает двигаться медленно, очень осторожно, боясь сделать мне больно. Чувство приятного распирания разжигало и возбуждало с новой силой.

Давление стало нарастать. Ярослав крепче сжал мою попу, чтобы удерживать меня на месте. Его ладони скользили по влажной, гладкой от пота коже.

Кажется, я кричала с закрытыми глазами. Каждый мускул в теле пульсировал в преддверии оргазма.

Мы кончили одновременно, падая на кровать без сил. Хватали ртом воздух и не могли пошевелиться. Годзилла притянул меня к себе, уложил на своё плечо и развязал руки, я успела забыть, что они связаны.

– Никогда не отпущу тебя. – Его слова резанули, заставили меня уткнуться носом ему в подмышку.

Засыпая, я прошептала:

– Я тоже тебя люблю, Ярослав.

Меньше всего в жизни я хотела увидеть Бориса. И не только сегодня, а вообще. Всегда. От негодования я чуть не выронила цветы. Отчим стоял и курил у могилы отца. Казалось, что он похудел за эти несколько недель. Вид у него был истощённый.

Стоял, сгорбившись, ко мне спиной. Я еле поборола в себе желание плюнуть ему в него.

Перед отъездом в Париж я решила навестить отца и попрощаться с ним, кто знает, насколько я уезжала. На неделю, на две, на всю жизнь? Пока я не решила этого.

Прошлая ночь была великолепной, я стала женщиной и моим первым мужчиной был Ярослав. Моя первая, и может быть единственная любовь. В мои планы не входило лишаться девственности перед отъездом, но получилось, как получилось.

Я была рада этому, но моё решение уехать стало лишь сильнее.

Ярослав поступал так, как считал нужным, а я не знала чего хочу. Чувствовала себя запертой и хотела поскорее наружу. Путешествие должно было перезагрузить мои чувства и подсказать, чего я хочу.

Мозгоправ был прав. Я очень долго жила местью, дышала и питалась ей, чёрное чувство закалило мой характер. Вот только, какая я бала на самом деле?

Именно это я и хотела узнать в своём путешествии.

Годзилле я не стала говорить о своём скором отъезде, чтобы он не помешал мне. Просто поменяла билеты на сегодня. Чем быстрее я покину страну, тем будет лучше. Если он узнает или хотя бы догадается, всё испортит, запрёт в четырёх стенах и будет повторять, что я совершаю ошибку.

– Я думала тебя посадили. – Решаю не здороваться с Борисом. Отчим поворачивается ко мне и вздрагивает. Он тоже не ждал меня. – Какого чёрта ты тут делаешь?

– Поверишь, если скажу, что приехал извиниться? – Вид у Бориса был неопрятный и от него пахло водкой. Отчим разлагался именно так, как я этого и хотела, только вот удовольствия я не испытывала. – Я всегда ненавидел его, считал, что он убил мою жену, а оказалось… он единственный кто оберегал мою дочь.

– Нет. – Резко отвечаю ему и кладу букет на могилу отца. Мне не нравится, когда Борис называет меня дочерью. Между нами нет родства, мы чужие, враги. – Свали. Я хочу побыть со своим отцом наедине.

Борис и шага не делает, прячет руки в карманы брюк и смотрит на меня долго, испытывающе, будто ждёт что-то.

– Вася, я видел видео из колледжа. – Говорит он глухо, сглатывает. Голос дрожит. Непривычно видеть отчима таким слабым. – Я не знал, что там всё так ужасно. Света говорила, что тебе там нравится и ты не хочешь возвращаться. А я не лез… Прости, не с того начал. А с чего начать? Я так много накосячил, что можно составлять длинный список с перечнем того, за что я должен извиниться. И я готов. Готов извиняться и ползать на коленях, понимая, что ты никогда не простишь меня. Но ты моя дочь, понимаешь, и я …