Чтение онлайн

Совершенно другую жизнь, которая открывает реальность. На приятного человека, который красив внешне, люди реагируют по-особенному: девушки начинают флиртовать, а молодые люди улыбаются. Все начинают любить его, считать своим, стоит лишь приятному юноше очаровательно улыбнуться или просто заговорить на популярные темы. Но стоит ему преобразиться в панка с разноцветным ирокезом, с пирсингом и татуировками, с вечно тяжёлой музыкой в ушах и вечно завязанных на особую шнуровку кедах, как все начинают реагировать по-другому. Открывается совершенно иная сторона жизни: отвратительная, непримечательная, угнетающая, ужасная и ранящая душу. Чтобы выделяться из серой массы людей, живущих в мегаполисе, нужно не просто надеть яркую футболку и сделать себе ирокез – нужно быть таким же особенным, как и твой внешний вид. Узумаки подозревал, что в Саске это есть, и у него не было сомнений в том, что из Учихи выйдет довольно хороший панк…

– Да, ты мне должен… - умозаключил Наруто, сдержанно кивнув. Саске тяжело вздохнул, на всякий случай перепроверив карманы своих тёмных бриджей - ничего. Ровным счётом ничего, даже ни одной монетки или какой-нибудь завалящей бумажки. Узумаки присматривался к нему, когда Учиха снова опустил глаза, то и дело вздыхая и качая головой. Судя по всему, Саске был не очень рад тому, что должен Узумаки, а тут ещё и денег не оказалось при себе… хотя почему при себе? Их, в принципе, вообще не наблюдается. Внезапно раздался щелчок пальцев, и темноволосый юноша поднял голову на своего друга, недоумённо вздёрнув бровь. – Настало время сменить имидж.

Для Саске все выражения, которые говорил Наруто именно таким тоном – хриплым, намекающим и явно не оставляющим выбора, – оставались тайной, покрытой мраком. Он не знал, как их воспринимать, потому в который раз недоумённо вздёрнул тонкую бровь. А Узумаки внезапно присмотрелся, как хорошо бы тут смотрелось серебряное кольцо, именно на этой брови…

– Ты это к чему? – он так и продолжал недоумённо смотреть на своего друга. Наруто лишь широко улыбнулся, обнажив белые зубы со слегка заострёнными клыками. Это не придавало ему устрашающего вида, вовсе нет – наоборот, делало его каким-то более привлекательным, манящим и загадочным.

– К тому, что, раз ты проиграл, я имею право запросить всё, что захочу, исключая деньги, - пожал плечами Наруто, подняв брови: - Коих у тебя, конечно, вообще не наблюдается…

– Ну да… - смутился Учиха, для полной убедительности хлопнув ладонями по пустым карманам бриджей.

«Конечно, - подумал Узумаки, - ты у меня ещё и не так хлопать будешь, когда преобразишься… ой, Учиха, сделаю из тебя такое чудо, что все оглядываться вслед будут… не зря ведь работаю в тату-салоне». Именно такие мысли посещали голову Наруто всякий раз, когда он более пристально присматривался к другу. То, что на него все будут оглядываться вслед, было неискоренимо: на любого человека, который не похож на нас и отличается хоть каким-либо фактором внешности, мы оглядываемся или смотрим вслед. К примеру, среди белой расы очень странно встретить афроамериканцев – для белых они кажутся дикими, странными, не такими, как все. Тогда чем отличается панк от простого человека? На него так же будут оглядываться и так же гадать, откуда он вылез и как таким сделался. «А ещё потом будут гадать, в какую помойку он хочет лечь», - со злостью подумал Наруто – такой стереотип о своей субкультуре он просто презирал и ненавидел. А ещё его раздражало, когда исключительно всех панков (а точнее как раз подражателей и тех, кто совершенно ничего не понимает в идеологии этой субкультуры) считают грубыми, невоспитанными и неотёсанными. Таким Учиха точно не будет – так подумал про себя Узумаки, посмотрев на Саске так, что тот даже вздрогнул: уж очень не нравился такой взгляд Учихе…

– Ну и в чём заключается моя задача? – спросил наконец Учиха, осмелившись и скрестив руки на сильной груди, тяжело вздыхая и наклоняя голову набок. – Спрыгнуть с парашютом? С высокоэтажки? – предположил он, вздёрнув бровь, отчаянно надеясь, что Наруто не предложит подобное. – Свернуть шею и познакомиться со смешным смеющимся полотенцем, а также передать привет Воланду, Азазелло и Фаготу?

Наруто засмеялся, но тут же посерьёзнел, махнув рукой куда-то в сторону:

– Учиха, ты же знаешь, что я против наркоты…

Такое заявление Наруто было не очень справедливым – Саске и сам был против наркомании и всего прочего, а также не одобрял, что всех панков принимали за людей, принимающих психотропные вещества. Он знал Узумаки, а благодаря ему и ещё нескольких ребят, чуть ли не с детства, и ему это давало основание понять, что Наруто – совершенно другой, не такой, как все остальные, кто смотрит в его сторону волком. Более того, Саске нравилось, что Узумаки не смущают подобные взгляды. Он искренне смеялся, продолжал улыбаться всем в лицо, несмотря на то, что сносил косые взгляды в свою сторону и неодобрительные качания головой.

– Хотя бы это радует, - подытожил Саске, улыбнувшись. Вообще-то, он ожидал чего угодно, но только не того, что Узумаки предложит такую вещь, как, например…

– Потому тебе нужно стать не кем иным, ка-а-а-ак… - он в задумчивости протянул это слово, возведя голубые, как небо, глаза вверх и сделав вид, что старательно думает. От такого у Учихи пошли по спине мурашки. Кем ему нужно стать? Актёром? Месяц бомжевать на вокзале? Стать психом, в конце концов? Наруто вдруг с намёком щёлкнул пальцами, коварно заулыбавшись: - Панком на целый месяц.

========== Глава 2. ==========

Скажите на милость, почему человек должен держать себя в точности так, как прочие люди, как масса, как толпа?

(Сальвадор Дали)

Вот такого Саске точно никак не мог ожидать. Мало того, для него предстояло невозможным стать панком хотя бы на один час… не говоря уже о том, чтобы стать им на целый месяц. Он не имел понятия, как Узумаки справляется с таким гнётом эмоций, которые испытывают окружающие, глядя на него с неким презрением, непониманием, изредка даже отвращением и пренебрежением. Потому для него становилось также непонятным, почему Наруто решил провести именно такой эксперимент. В чёрных глазах Учихи зародились сомнения, а в душе – горечь, некий страх, который он показывать наружу совершенно не хотел, считая проявление испуга чуть ли не за слабость.

– Чего? – спросил он ровным голосом, всё ещё надеясь на то, что ослышался. Но Наруто был непреклонен, хмыкнув:

– Чего слышал.

Этого стоило ожидать от Узумаки. Повторять свою просьбу он не хотел, хотя Саске видел, что Наруто то ли насмехается над ним, то ли действительно говорит всерьёз. Одно из двух. Тем не менее, на губах Узумаки не было какой-то странной и коварной улыбки, как несколько минут назад, теперь он смотрел с совершенной серьёзностью в агатовые глаза напротив своими, лазурно-голубыми. Он ждал от Саске ответа. Точнее, не просто ответа, а согласия. Учиха ведь должен ему денег? Ну так пусть отдаёт долг немного другим путём!

– Эй, я не хочу целый месяц ходить с ирокезом под всеобщие ненавистные взгляды, - это он сказал как можно тише, подавшись к Узумаки и уперев локти в колени, тяжело вздохнув. Узумаки глядел на него как на ошпаренного. Учиху чего, пыльным мешком по голове, что ли, огрели?

– Я-то хожу, - как само собой разумеющееся заметил он, пожав плечами.

Для Наруто было привычным сносить такие взгляды на себе. Это лишь означало то, что он не такой, как все, что все те, кто его окружает, не более чем пустышки. Обычный пустоцвет, у которого внутри только кости и мясо. Внутри такого пустоцвета нет ничего, что могло бы заинтересовать такого, как Наруто, например. Такие люди не имеют никаких понятий о том, что такое нравственность, мораль, в чём смысл жизни, как нужно прожить жизнь, чтобы потом рассказывать внукам, отчего они бы с удивлением приоткрывали рты и смотрели на дедушек и бабушек с благоговением. Внутри таких пустышек нет никакого духовного мира. Они смотрят на людей, к субкультуре которых принадлежит Наруто, как на изгоев общества, смотрят на них так, словно сами лучше. Кто-то может не замечать у себя на лице, буквально на носу, уродливый прыщ, но зато ни за что не упустит шанса сказать что-то отвратительное вслед человеку с ирокезом, внутри которого целый мир: цветной, многогранный, распустившийся, подобно майскому цветку.

– Ты привык! – развёл руками Учиха, отклонившись на спинку своего сидения. Наруто засмеялся, отмахнувшись. Причины такого хриплого смеха Саске не понимал, просто вздёрнул тонкую бровь, ожидая, когда Узумаки успокоится.

– И ты привыкнешь через пару дней! – пообещал он, всё так же отмахиваясь от Учихи и продолжая хохотать.

Наверное, в этом была доля правды. Мы всегда к чему-то привыкаем. Мы привыкаем к новой одежде, которая, быть может, нам не совсем нравится. Кто-то привыкает к рабочему внешнему виду – строгому костюму, который он никогда не носил и просто отвергает. Кто-то может привыкнуть к тому, что рядом нет человека, который сможет просто обнять, пообещать, что всё будет хорошо, и помолчать. Иногда можно привыкнуть к тишине, а можно привыкнуть к голосу того, кто находится рядом: тихому, ровному, спокойному и бархатному, который никогда не скажет грубые слова.