Чтение онлайн

– О. Ну, сегодня читаю, – со вздохом отвечает Сельма. – Что мне еще делать?

– Что именно, скажи. Я не знаю сколько уж времени в книгу не заглядывал. А стоило бы. Последняя из прочитанных мной была не очень хороша.

– Роберта Фроста. Через неделю буду вести занятия по нему.

– Это великолепно. Мне нравится Фрост.

– Великолепно? Не уверена.

Дзынь, дзынь.

– А по мне, так великолепно. Знаешь что? Ты ведь уберешь из него все «я», так?

– Да, конечно. – Смешок. – Вот дурь-то была. Хотя он и вправду зануда. Просто гадкий мальчишка, который умеет писать. Временами, пожалуй, забавный. И хорошо, что пишет коротко. Я в последнее время Джейн Остин читала.

– И она тоже великолепна.

Из-под покрышек черной машины вдруг вырывается гневный бело-голубой дымок, хоть она и не издает ни звука. Официантка разворачивается и лениво, демонстрируя безразличие, ступает на тротуар. Машина отпрыгивает назад, замирает, а затем с визгом устремляется к ней, однако женщина даже не шевелится, только смотрит, как бампер летит на нее, резко останавливается и ныряет вниз. Официантка поднимает руку, показывает водителю средний палец, и машина, снова выплюнув беловатый дымок, мчится задом по стоянке «Акме», а затем производит разворот на сто восемьдесят градусов, хоть для телевидения снимай.

Тот, кто сидит за ее рулем, дело свое понимает. Хотя откуда мне знать, может, Адельфия населена автогонщиками.

– Ну ладно. Ты сейчас женат, Фрэнк?

– Нет. А как ты? Уже нашла промышленника?

– Не нашла. – Молчание, потом жесткий смешок. – Предложения я получаю… и довольно много, на самом-то деле. Но все от идиотов и к тому же очень бедных.

– А как насчет меня? – Мысленно я еще раз выглядываю в ее окно на полный воздуха Наррагансетт, на город и на залив. Как много парусов. Чудесно.

– Что насчет тебя? – Она усмехается снова, отпивает из бокала. – Ты разве богат?

– Ты мне все еще интересна.

– Тебе?

– Ты чертовски права, мне.

– Ну что же, это хорошо.

Она позабавлена – да почему бы и нет? При всяком столкновении Сельмы нос к носу с западным миром он ее забавлял. Но, собственно говоря, как-то обидеть его она не желала. Для нее что Фрост, что я – оба фигляры. Я даже готов допустить, что превосхожу его на малую малость. Никто же от этого беднее не станет. Разве что мне придет на дом счет за две минуты пустой болтовни.

Черная машина почему-то так и стоит посреди парковки «Акме». Это длинный «транс-ам», одно из похожих на акулу изделий «Дженерал моторз» со стабилизаторами, как у мотоцикла для шоссейных гонок. Над рулем слегка возвышается маленькая голова водителя. Внезапно из-под рельефных покрышек вновь вырывается беловатый дымок. Машина не срывается с места, но выглядит готовой к этому; водитель, сколько я понимаю, вдавил педаль тормоза в пол. Затем она буквально прыгает, оставив позади и дымок, и едва ли не багажник, и несется по парковке (уверен, водитель с превеликим трудом удерживает ее на прямой), проскакивает вплотную к одному фонарному столбу, сцепление ее колес с асфальтом возрастает, она минует второй столб и с лязгом врезается в пустую магазинную тележку, и та взлетает, переворачивается, колесики ее стреляют в стороны, пластиковые ручки разбиваются в щепу, красная табличка «Собственность “Акме”» воспаряет в белое небо, а сама тележка летит, кувыркаясь, прямиком к телефонной будке, в которой я разговариваю с проживающей в Род-Айленде, Океанском штате, Сельмой.

Покореженная тележка врезается – БЛЯМ! – в будку, сотрясая весь ее остов и выбивая нижнюю плексигласовую панель.

– Боже! – вскрикиваю я.

– Что там? – спрашивает из Провиденса Сельма. – Что случилось, Фрэнк? Что-то рухнуло?

– Нет, все в порядке.

– Мне показалось, снаряд взорвался.

Я весь осыпан пылью, а «транс-ам» стоит там, где подшиб корзинку, и двигатель его пульсирует: «га-луг, га-луг, га-луг».

– Машина какого-то мальчишки ударила в магазинную тележку, и та врезалась в мою телефонную будку. Вышибла стекло. Странно.

Стеклянная панель стоит, прислонясь к моему колену.

– Н-да. Ничего не поняла.

– Да уж, понять это трудно.

Водительская дверца «транс-ама» открывается, из нее высовывается, чтобы посмотреть на меня, молодой негр в темных очках, голова его приподнимается совсем ненамного выше окна. По-моему, он прикидывает разделяющее нас расстояние. Возможно, собирается бросить машину вперед и смять будку.

– Подожди минутку.

Я выхожу из будки, чтобы показаться ему. Машу рукой, он машет в ответ, усаживается в машину, неторопливо сдает задом ярдов на двести – без всякой на то причины, вокруг него совершенно пустая парковка, – а затем медленно разворачивается и направляет машину к выезду на улицу, который находится рядом с «Нулевой отметкой». Выезжая с парковки, он гудит, чтобы попрощаться с официанткой, и та еще раз показывает ему средний палец. Она, разумеется, белая.

– Так что все-таки случилось? – спрашивает Сельма. – Ты не пострадал?

– Нет. В меня не попали.

Я пытаюсь ногой вытолкнуть из разбитого окна угол тележки. Колени начинает обдувать ветерок. По другую сторону парковки официантка обсуждает с кем-то случившееся. Хороший получился бы сюжет для «Откровенной камеры», непонятно только, кто мог стать объектом розыгрыша.

– Прости, что позвонил тебе и вынудил слушать этот грохот.

Тележка все-таки отваливается в сторону.

– Ничего страшного, – говорит Сельма и смеется.

– Со стороны может показаться, что я веду жизнь, полную хаоса и недоразумений, – говорю я и впервые за несколько последних часов вспоминаю лицо Уолтера. Я вижу его живым, потом омертвелым и думаю, что он совершил страшную ошибку, от которой я мог бы предостеречь его, да только мысль о ней мне даже в голову не пришла.

– Вообще-то, да. По-моему, сильно на то похоже. – Судя по голосу Сельмы, я снова позабавил ее. – Но и это не страшно. Тебя такая жизнь вроде бы не пугает.

– Послушай. Что ты скажешь, если я сяду на поезд и к ночи окажусь у тебя? А могу и на машине приехать. Как тебе такая мысль?

– Никак. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ладно. – Голова моя вдруг пустеет. – А если попозже, на неделе? Я в эти дни не так чтобы занят.

– Может быть. Да.

(Произнесено без большого энтузиазма – да и кому бы захотелось получить меня в полночные гости?)

– Хотя, вообще говоря, ехать сюда – мысль не из лучших. – Тон Сельмы подразумевает, что я мог бы легко отыскать массу вариантов поинтереснее.

– Хорошо, – говорю я и обнаруживаю, что приободриться мне все-таки удалось. – Я рад, что смог поговорить с тобой.

– Да, это было очень приятно, очень. Я тоже всегда рада услышать тебя.

Мне хотелось бы сказать: «Иди ты к черту, не такой уж богатый у тебя выбор, где ты найдешь человека лучше меня? Ты оглянись-ка вокруг. Окажи себе такую услугу». Но какой мужчина мог бы сказать подобное?

– Ну, мне, пожалуй, пора. До дома еще не близко.

– Да. Хорошо, – говорит Сельма. – Будь осторожен.

– Иди к черту, – отвечаю я.

– Ага, до свидания, – говорит она, и дом в духе королевы Анны, радужные перспективы, опрятная университетская жизнь, парусные лодки и разбегающиеся во все стороны улицы, осененные листвой, – все вдруг исчезает.