Чтение онлайн

[244]

И дальше:

Какое странное виденье —

Дворец любви и наслажденья

Меж вечных льдов и влажных сфер.

И наконец:

Затем, что вскормлен медом он

И млеком рая напоен.

Поистине удивительный отход от реальности. Обычно мы совсем не так выражаем свои желания и наши чувства не погружаются в мир такой фантазии. Но мы ненамного отстаем от поэта. Задача поэта — выразить то, что мы чув­ствуем, но не смеем высказать. Он облекает наши желания в слова; он берет нас за руку и переносит в мир мечты, чтобы мы жили в нем, пока длится стихотворение, — как Мефистофель показал Фаусту мир любви и страстей.

Страдать и умереть ради любви

Романтик не в силах изменить угнетающую реальность, он может бежать от нее только в мечтах, и потому страдает. Страдание — существенный элемент романтической люб­ви, без страдания любовь не была бы подлинной и не могла бы так называться. Чтобы понять романтическую любовь, мы должны понимать не только то, что влюбленный стра­дает, но и то, что он делает это охотно. Он готов страдать. Его страдания сладки, они приносят ему наслаждения. Он гордится ими. Он бережет свои страдания. Ките пишет:

И в сердце — боль, и в голове — туман,

Оцепененье чувств или испуг,

Как будто сонный выпил я дурман

И в волнах Леты захлебнулся вдруг 1.

1Ода соловью. Пер. Г. Кружкова. — Прим. перев.

[245]

Еще раньше участник гражданской войны XVII века Ро­берт Геррик 1гораздо мрачней описал не только страдания романтика, но и его смерть:

Любовь привела меня в тихую рощу

И показала мне дерево.

На нем кто-то повесился от любви,

И дерево протянуло мне «твист».

«Твист», или петля, делался не из обычной веревки, а из шелка и золота, это было изящное, но смертоносное ору­дие. И в каких же наиболее грандиозных обстоятельствах способен опуститься занавес оперы? Смерть — лучшая куль­минация для романтического влюбленного. Он мечтает о том, чтобы умереть от любви, и многие — по крайней мере в романтической литературе — совершают этот драмати­ческий шаг, превращая мечту в реальность.

Но это уже крайность. В самые напряженные романти­ческие моменты сегодня мы не думаем о смерти от любви. Всякого, кто так поступит, мы сочтем не романтиком, а больным. Поэты, однако, идут по этому пути до логическо­го конца и извлекают из заключительных сцен душеразди­рающие эмоции до последней капли.

Подумайте о любви-смерти Изольды, вздымающей в эк­стазе сопрано над шепотом оркестра 2. Вспомните, как смот­рит Ромео на свою возлюбленную, которую считает мерт­вой, как подносит к губам флакон с ядом:

Любовь моя, пью за тебя! (Пьет.)

Вот так я умираю с поцелуем 3.

1Роберт Геррик (1591—1674) — один из самых замечательных английских лирических поэтов, которого почти не переводили на русский язык. — Прим. перев.

2Речь идет об опере Вагнера «Тристан и Изольда». — Прим. перев.

3Шекспир. Ромео и Джульетта. Пер. Т. Щепкиной-Куперник. — Прим. перев.

[246]

Джульетта, очнувшись от своего наркотического сна, видя Ромео мертвым, упрекает его, что он не оставил ей яда це­лует его, чтобы взять яд с его губ. В книгах и на сцене мы не считаем такое поведение проявлением болезни. Мы на­слаждаемся этой крайностью, этим неограниченным про­явлением чувств, великолепной свободой от разума и здра­вого смысла.

Философия любви

Предпринимались попытки не только поэтически про­славить романтическую любовь, но и философски ее обо­сновать. Шелли хотел заставить нас поверить, что такая любовь — неотъемлемая часть природы. В стихотворении, которое называется «Философия любви», он пишет:

Ручеек сливается с рекой,

А река — с могучим океаном;

Ветер с неба, веющий весной,

Неразлучен с ласковым дурманом.

Одиноким в мире быть грешно, —

И, покорны высшему закону,

Существа сливаются в одно...

Что ж меж ними ставишь ты препону? 1

Может ли существовать лучший подход к любви, чем признание того, что она соответствует «высшему закону»?

Любовь также ненасытна. Она пожирает влюбленного; он не может ее насытить. Мы не представляем себе трез­вого эссеиста из Новой Англии Ральфа Уолдо Эмерсона 2

1Перси Биши Шелли (1792—1822) — великий английский поэт, друг Байрона. Пер. К. Чемена. — Прим. перев.

2Ральф Уолдо Эмерсон (1803—1882) — знаменитый американ­ский философ, поэт и эссеист. Признан величайшим философом Америки. — Прим. перев.

[247]

как романтического влюбленного, и однако именно он написал:

Все отдай любви,

Повинуйся своему сердцу;

Друзей, родственников, дни,

Поместье, доброе имя,

Планы, кредиты и Музу —

Отдавай все, ни в чем не отказывая.

Такие крайние преувеличения не характерны для нашей повседневной жизни и для обычных чувств. Вырванные из контекста, они даже указывают на признаки душевной бо­лезни.

И все же мы находим их привлекательными. Разве ста­нет жена возражать, если муж придет домой вечером и ска­жет ей:

Елена! Красота твоя —

Никейский челн дней отдаленных,

Что мчал меж зыбей благовонных

Бродяг, блужданьем утомленных,

В родимые края! 1

Будет ли она возражать? Конечно, нет. Ну и что с того, что эти изысканные строки — преувеличение? Если муж скажет так только раз за всю жизнь, жена может почувство­вать легкое подозрение. Но если он часто так к ней обра­щается, она, даже понимая, что это преувеличение, будет радоваться такой похвале.

1Стихотворение Эдгара Аллана По цитируется в переводе Ва­лерия Брюсова. — Прим. перев.

[248]

Быстрей, быстрей

Наконец, ко всем этим характеристикам романтической любви мы должны добавить еще одну — торопливость. Та­кая любовь всегда невероятно нетерпелива. Это нетерпение исходит из юношеского импульсивного сознания скоротеч­ности времени. Юные влюбленные часто считают, что един­ственный способ сберечь свою любовь — вступить в брак. Они во всех отношениях могут быть совершенно не готовы к браку, но чувствуют, что должны в него вступить, потому что больше никогда не найдут подобной любви и если не удержат ее сейчас, то потеряют навеки.