Чтение онлайн

Или подумайте о жене, которая все делает прекрасно; она превосходная домохозяйка, замечательно принимает гостей, образцовый член общины — двигатель местного родительского комитета, руководитель всей благотворитель­ности. Она никогда не проявляет никаких человеческих слабостей и не совершает ошибок. Когда человек так со­вершенен, никогда не допускает промахов, он кажется

[267]

нереальным. И у нас создается впечатление, что мы видим не настоящего человека, а маску.

Насколько мы знаем, у реального человека могут суще­ствовать самые разные чувства, в том числе враждебные и деструктивные. Но эта женщина не позволяет нам их ви­деть, она и себе самой не позволяет их видеть. Она не в состоянии выносить чувства, которые могут вступить в про­тиворечие с ее стандартами совершенства. Муж и дети чув­ствуют, что она их не любит, и в то же время испытывают глубокое чувство вины, потому что она непрестанно демон­стрирует им все внешние признаки своей любви.

Это два примера крайностей, и сомнительно, чтобы лю­бовь могла расцвести в браке, в котором у одного или обо­их партнеров такие глубокие личные проблемы и отклоне­ния от нормы. Но мы все в определенной степени вносим в брак свои неврозы, и брак, как правдивое зеркало, безжа­лостно их увеличивает. Мы видим, как в реакциях нашего партнера по браку к нам возвращается наша незрелость и неадекватность. Такой реакцией может служить откровен­ное гневное осуждение, открытое отвержение тех аспектов личности, о существовании которых любимая не подозре­вала или которые не желала замечать. А возможно, она скро­ет свое отчаяние, чтобы избежать ссоры. Погребет его под демонстрацией принятия, скажет себе, что за этого мужчи­ну она вышла и постарается сделать брак счастливым.

Если она действительно этого хочет, если способна при­нять неприятные черты своего мужа и тем не менее любить его всего, включая его недостатки, она поистине старается выполнить свою роль в партнерстве. И если мужчина мо­жет то же самое сделать ради нее, если способен принять не только ее силу, но и ее слабости и продолжать любить ее, они в самом начале того типа любви, к которому оба стремились и которая делает брак прочным.

К несчастью, так бывает не всегда, по крайней мере не с самого начала. Гораздо чаще партнеры впадают в отчая­ние; они теряют уверенность друг в друге и начинают друг друга винить в невыполнении обещаний, сделанных во время ухаживания. Во время ухаживания они преувеличивали

[268]

добродетели друг друга, а теперь впадают в другую край­ность — начинают преувеличивать недостатки. Они осуж­дают друг друга — иногда про себя, а иногда и открыто. После приема могут выпалить гневно: «Это было ужасно — в присутствии всех гостей!» Когда во время ухаживания один из влюбленных хотел поправить другого, он делал это мягко, с любовью; теперь поправки проходят в шипах разочарования. Очень вероятно, что последует гневный ответ в виде кон- Трнападения — и любящие обнаружат, что находятся по разные стороны пропасти нелюбви.

Злоупотребление любовью

Даже если любовь отравлена такими стычками и, воз­можно, безвозвратно искажена, партнеры совсем не обяза­тельно расстаются. Они продолжают жить вместе, испол­нять взаимные обязанности, хотя и неохотно. Мужчины острят по поводу брака, они помнят добрые старые холос­тяцкие дни и отпускают кислые шутки о том, что не знали, на что идут. Женщины над браком не смеются — со всеми его недостатками он все же лучше положения старой девы, от которого их спасает, но с ностальгией вспоминают свои мечты о том, каким должен быть брак. Жена жалуется на мужа подруге, та часто отвечает своими жалобами, усили­вая атмосферу неудовлетворенности.

И все чаще и чаще партнеры начинают искать удовлет­ворение отдельно друг от друга. Они могут приходить вме­сте и развлекаться, но развлекаются порознь, а не вместе. Их развлечения не зависят друг от друга. Они подобны рель­сам, которые идут параллельно и никогда не встречаются.

Они изливают свое разочарование друг перед другом, но не как влюбленные, ищущие утешения и черпающие силы друг в друге. Их брак становится свалкой, куда они вывали­вают все печали и горести, которые обрушивает на них враж­дебный внешний мир. От начального разочарования они переходят к взаимным обвинениям во всех неудачах — и в браке, и вне его.

[269]

Если по пути домой муж попадет в большую пробку и, может быть, поцарапает бампер, то лишь потому, что жена не думает о его удобствах и не подает обед на полчаса поз­же: это из-за нее он торопился и выехал в час пик. Если его отругал босс, снова ее вина: если бы ему не нужно было содержать семью, он мог бы бросить работу, от которой у него язва желудка. Она больше не его любимая спутница, а камень на шее — в водевилях синонимом слова «жена» было «цепь с ядром».

Естественно, она отвечает ему тем же. Она запасается всеми своими неприятностями: с детьми, соседями, хозяй­ством, с прислугой, если таковая имеется, и все это выва­ливает на мужа во время ужина. И если прямо не винит его во всех случившихся за день неприятностях, то намекает, что все это следствие выхода за него замуж.

Очевидно, такие партнеры используют друга самым не­приятным образом. Но именно такое злоупотребление любо­вью, превращение ее в свалку всех неприятностей и недо­вольств и удерживает многие браки от распада. Привязан­ность, которую такие люди испытывают друг к другу, может даже усилиться, хотя удовольствие, которое они доставляют друг другу, слабеет. Любовь в романтическом смысле исчеза­ет, но любовь как привязанность двух человек часто расцвета­ет на тех несчастливых и невольных возможностях изливать свои беды, какие дает брак. Если бы они не винили друг дру­га, им пришлось бы винить самих себя, а это еще больней.

Дело в том, что у нас есть либо козлы отпущения, либо болезненные симптомы. Брак избавляет нас от симпто­мов, предоставляя готового козла отпущения в виде парт­нера по браку.

Но мы дорого за это платим. Любовь, которой так зло­употребляют, теряет свой блеск. После гневного нападения и контратаки очень трудно делать страстные жесты: либо оба партнера к ним не расположены, либо не знают, как они будут приняты. Помириться после ссоры становится все трудней; в таком климате неудовлетворенности друг другом приятная сторона любви больше не может выра­жаться свободно и непосредственно. Любовь начинает

[270]

проявляться исключительно в узких рамках привычных вы­ражений, в тусклой атмосфере взаимного недовольства. Это очень далеко от того, что обещал брак.

Тюрьма для «я»

Однако самая тяжелая плата — изменения в личности партнеров. Неудача их любви заставляет обоих отойти за собственные ограничения. А это означает расцвет невроти­ческих тенденций, которые они принесли с собой в брак.

Неудача в попытке найти надежную любовь с другим человеком отбрасывает нас к первой любви, которую мы знаем, к примитивной, инфантильной любви к себе, кото­рая оказалась такой надежной. И этот тип любви, или нар­циссизм, может принимать самые разные формы. Обычно у партнеров, разочаровавшихся в браке, он принимает ту форму, которая у них была до брака.

Мужчина, который до брака отличался честолюбием, сей­час становится еще более честолюбив. Такой мужчина в конце концов безупречен и выше критики. Общество аплодирует ему, и никто не подумает спросить, не является ли его стрем­ление к успеху следствием неудач в любви к жене и детям. В старину такой мужчина в ответ на неудачу в любви мог ответить стремлением к власти в семье — он становился дес­потичным отцом и мужем. Авторитарный глава семьи рань­ше был более приемлем, чем в наши дни; сегодня мы нахо­дим такого мужчину старомодным и даже смешным.