Чтение онлайн

Зрелый человек может немного поплакать с другим — в том смысле, что он способен понять ситуацию другого че­ловека и искренне ему посочувствовать. Широта чувств помогает ему и в победе и в поражении. Если его отверга­ют, он не должен винить себя или кого-то другого — ни­кто в этом не виноват. В некоторых ситуациях он может

[350]

сказать, что, если бы был на месте другого, тоже дал бы отрицательный ответ.

В другой ситуации он не сочтет отвержение оправдан­ным, но не будет сокрушен им. Он не считает, что если один мужчина или одна женщина сказали ему «нет», весь мир настроен против него. Просто один индивид сказал «нет», и, возможно, существует более подходящее время, лучший способ, а может и более подходящий человек, что­бы получить ответ «да».

Зрелый рецепт хорошей жизни

Философы с древних времени искали пути к хорошей жизни, и многие из их этических стандартов возрождаются в современной психологической концепции зрелого чело­века. Греки, например, рассуждали о ценности гармонии и уравновешенности в жизни — «никаких крайностей» гла­сит старинное предписание, цитируемое Аристотелем.

Зрелый индивид живет в соответствии с этим правилом, хотя, возможно, никогда о нем не слышал или сознательно к себе не применял. Он поддерживает или старается под­держивать гармоничное сочетание множества своих потреб­ностей, стремлений и интересов. На определенный период его может больше увлечь одно или другое, но он умудряет­ся получать удовлетворение от многих своих желаний и потребностей.

Он свободен делать это, свободен быть одно время по­глощенным работой, а в другое — игрой, у него есть вре­мя и на то, чтобы ухаживать за женщиной и сделать ее своей. Он свободен культивировать разнообразие в своих привязанностях к людям и в главной привязанности к одному человеку. Ни одна привязанность не владеет им и не контролирует его до такой степени, чтобы он не обращал внимания на других людей. Он свободен жить гармоничной жизнью.

Философы, и в особенности Спиноза, подметили так­же, что человек, достигший хорошей жизни, научился

[351]

распознавать, что для него хорошо. Это тоже признак зре­лости, хотя его не всегда легко увидеть. Мы прекрасно ви­дим противоположное свойство в человеке, который слиш­ком любит поесть или слишком много пьет. Зрелый муж­чина может наслаждаться едой и питьем и в то же время оставаться умеренным, потому что ему нравится также соб­ственное стройное сильное тело и четкий и ясный ум. Ана­логично и женщина, которая радуется своей молодой строй­ной фигурой, может считать утомительным, но не угнетаю­щим следить за весом.

Для таких людей характерно также то, что они свой вы­бор делают незаметно, не привлекая к себе внимания, и мы часто не подозреваем, что они демонстрируют нам свою зрелость, предпочитая то, что хорошо и полезно для них. Мы замечаем также, что они свободны делать здоровый выбор. Они свободны от одержимости едой, выпивкой или всего того, что в крайностях для них вредно. Мы можем называть привычные крайности незрелыми или невроти­ческими. Можно дать оценку с точки зрения морали и ска­зать, что в крайностях проявляется слабость характера или отсутствие силы воли, как считают многие. Но мы все со­гласимся, что такие пагубные привычки не характерны для зрелого индивида.

Свобода выбора того, что для него хорошо, — привиле­гия зрелого индивида и в любви. Литература полна образа­ми, порабощенными любовью, которая явно не хороша для них. Часто трагедия усугубляется тем, что жертва понима­ет, что привязанность ее уничтожает, но ничего не может сделать, чтобы спастись. В великом романе Томаса Манна «Смерть в Венеции» жертва такой пагубной страсти — муж­чина с высокоразвитым интеллектом и чувствительностью. Однако несмотря на зрелость этих аспектов личности, его психологическая жизнь никогда не достигала той же степе­ни роста. В результате он не свободен, попадает в рабство к единственной привязанности, которая и приводит его к гибели.

Классический пример — Филипп из романа Сомерсета Моэма «Бремя страстей человеческих». Филипп прекрасно

[352]

понимает, что любовь к проститутке Милдред вредна для него во всех отношениях, и однако не может освободиться от нее; отсюда и название, выбранное автором. Интересно, что то же самое название за четыреста лет до этого дал Спи­ноза разделу своей «Этики», в котором говорится о чув­ствах и их отношении к достижению зрелости и хорошей жизни. Филипп страдает от уз страсти, или от рабства; он вопреки своей воле вырабатывает привязанность, которая приносит ему вред.

Зрелый человек свободен не только от пагубных привя­занностей к другим людям, но и от всепоглощающей при­вязанности к самому себе, созданной физическим заболе­ванием. У него, как правило, хорошее здоровье, отчасти потому, что он любит все нормальное и здоровое и в физи­ческом, и в остальных отношениях. Однако для его относи­тельной свободы от болезней есть и другая, более глубокая причина. На первый взгляд, крепкое здоровье может быть делом органическим и медицинским, независимым от пси­хологии и эмоций. Однако сегодня мы знаем, что это не так: психосоматическая медицина указывает на множество заболеваний с психологическим происхождением. Глубин­ные неразрешенные психологические проблемы часто про­являются в физических симптомах, у которых нет органи­ческих причин.

Зрелый индивид остается относительно неподвластным таким симптомам, не потому что свободен от психологи­ческих трудностей, а потому что умеет эффективно справ­ляться с ними на уровне поведения. Бывают времена, ког­да один поступок стоит больше тысячи мыслей и чувств. Зрелый человек не станет прятать свою неудовлетворен­ность внутри и погребать ее там, чтобы она гнила и нахо­дила выход в головных болях, болях в спине, усталости или хроническом несварении. Он ценит свое физическое и психологическое благополучие; у него есть гораздо бо­лее интересные занятия в жизни, чем нянчиться с симпто­мами. Чем жить с неудовлетворением, он предпочитает най­ти удовлетворительный выход из психологических затруд­нений в жизни.

[353]

Все внимание ни работе, ни игре

Мы сказали выше, что молодой человек не обладает спо­собностями зрелого к развлечениям, и сейчас можем про­яснить это положение. Жизнь зрелого человека полна ра­дости, потому что он научился радоваться всему, что дела­ет. Ему нравится и играть и работать. Зрелый человек про­дуктивен — и не из-за принудительного стремления к дос­тижениям, к признанию и материальному успеху. Все эти награды приемлемы, но не они его главная цель. Он при­нимает необходимость работать в нашем обществе, и это тоже признак зрелости. Европейский дворянин XVIII века, римский патриций или греческий аристократ не знали эко­номической необходимости в работе, потому что за них работали крестьяне, крепостные или рабы. И тем не менее мы знаем, что многие из этих людей работали напряженно, занимались литературой и научными исследованиями или благотворительностью. Конечно, у них был выбор работать или не работать, а также свободный выбор работы, кото­рую они выполняли.

Сегодня большинство мужчин и женщин работают не по выбору, а из необходимости, и их выбор работы ограни­чен многими факторами, над которыми у них нет контро­ля. Принятие этой реальности — признак зрелости, и зре­лый человек может находить удовлетворение и в такой ра­боте, которая не вполне соответствует его выбору. Как в песне из «Радуги Финиана»: «Если не можешь быть с де­вушкой, которую любишь, люби девушку, которая к тебе поближе». Если не можешь делать работу, которую хотел бы делать, извлекай максимум из того, что делаешь.