Чтение онлайн

Бетти не кричала: «Нет! Нет!», отвергая глас истины, убаюканный с того времени, когда она сама опустила железную часть кроватки и спросила себя, как ребенок смог вынуть ее из пазов; но даже сейчас, отвергая этот глас, она возопила всем своим разумом: «О нет! Нет! Элен? Нет! Нет!» Это невероятно.

– Что мне делать, Бетти?

Она не отвечала ему, так как понимала, что, что бы она ни предложила, он поведет себя по отношению к собственной жене по-своему. И она тихо спросила:

– А как с Мартином… Принесет… принесет ли лечение ему какую-нибудь пользу?

– Надеюсь. Когда он был под гипнозом, доктор сказал ему, что его более не будут преследовать кошмары.

– Это так просто?

– Да. И все же это было… ну прямо-таки необъяснимо и не укладывается в существующие представления.

Джо снова опустил голову и пробормотал как будто про себя:

– Вопрос не только в том, что она смогла пойти на это, а… в том, что она переложила тяжесть содеянного на мальчика, понимая, что в один прекрасный день кто-нибудь из тех, кто услышит версию Нелли Макинтайр – да и не только ее, есть еще версии Эллы, и Даффи, и Мэри, – бросит обвинение в его адрес, сказав, что в четырехлетнем возрасте он убил маленькую сестру Я сам был готов убить Элен за это. Будь она здесь, не знаю, что бы я с ней сделал. Я помню, что благодарил Бога за то, что она уехала, так как иначе я поехал бы прямо домой, и одному Богу известно, что я сделал бы с ней.

Теперь Бетти смотрела на свои руки, лежавшие на коленях, и говорила:

– Но ведь если ты снимешь с него проклятие, рассказав все, что будет он думать о матери? Могу предположить, что новое состояние будет для него хуже предыдущего, так как он очень любит ее. Естественно, очень любит.

– Вовсе нет, совсем нет. – Джо глотал слова, а его голос был жестким. И, широко раскрыв от изумления глаза, она спросила:

– Откуда это тебе известно?

– Потому что я знаю! Я не единственный, кому она мешает. Что бы он ни хотел делать, это подпадает под ее запрет: он очень привязан к Элизабет, но не может общаться с ней, он также очень привязан к Дэвиду, Хейзл, но не может ходить к ним в дом. Отныне все это будет изменено. Какими бы ни были мои действия, все это будет изменено. – Неожиданно он закрыл лицо руками и простонал: – Боже! Боже. Не верю глазам своим. Она, такая нежная, такая хрупкая, оказалась способной выбросить ребенка из кроватки.

Бетти глубоко вздохнула, прежде чем сказать:

– Не забывай, что это был не обычный ребенок… и что она родила его.

– Это отягощает ситуацию. – Теперь Джо смотрел на Бетти. – Неужели ты не видишь, что отягощает? Я был отцом ребенка, но не желал его смерти.

– Но ты желал, чтобы он не рождался. Ты желал, чтобы его не было. Не надо, Джо, не надо, – она подняла руку, – не отрицай это, пожалуйста, поскольку меня саму посещали порой такие мысли, и я желала, чтобы его не было. И я думаю, ты согласишься, что я сталкивалась с ней чаще, чем кто-либо из вас двоих. Видя безнадежность ее положения, я должна была бы полюбить ее. И это ожидалось и от вас, но я не смогла. Я делала для нее все, что было нужно, но когда узнала, что она умерла, то почувствовала лишь одно – облегчение. И если бы ты был до конца откровенен, то сказал бы то же… В то время было не важно, как она умерла; главное, что умерла.

Он пристально смотрел на нее, слегка приоткрыв рот, затем сказал:

– Я… я думал, ты заботилась о ней…

– О Джо. – Бетти медленно повернула к нему голову. – Я чувствовала к ней жалость и сострадание, и я заботилась о ней, но, если ты имеешь в виду любовь, позволь мне спросить тебя: а ты любил ее? Ведь ты был ее отцом.

Джо опять склонил голову, но резко поднял ее, когда Бетти чихнула, он увидел, как она дрожит, и спросил:

– Ты простужена?

Бетти не ответила, а повернулась к камину, размешала огонь кочергой, пока не вспыхнуло пламя, и подбросила несколько поленьев.

Да, она простужена. В ее душе присутствовали лишь холод и усталость. В тот момент она лелеяла голубую мечту – вырваться из этого дома и оказаться в комнате, которая ожидала ее в доме леди Мэри. Здесь она устала от всего и от всех. Каков ее удел в этом доме? Одна лишь работа и разочарование. А теперь когда она будет смотреть на свою сестру, то перед ее глазами будет вставать сцена, как та опускает одну сторону кроватки, опрокидывает матрац и швыряет на пол беспомощного ребенка.

– Ты хочешь сказать, что прощаешь ее? – спросил Джо.

– Принимаю ее сторону, прощаю – назови как хочешь, – Майк кивнул Джо, – если хочешь мое мнение, то это – единственное доброе дело, которое она совершила в своей жизни.

– Ты шутишь?

– Отнюдь нет, мальчик. Это существо, которое она родила, было уродом. Только подумай, оно могло бы жить и по сей день; его тело бы росло, и можешь себе представить, как оно бы выглядело; безмозглое существо, лишенное мозгов. Это ты должен помнить, у него отсутствовал разум. Нет, – Майк неистово качал головой, – ты отнюдь не потряс меня своей новостью. И вот мой совет: не поднимай шума. Если, как ты говоришь, с мальчиком все в порядке, ты должен радоваться.

– Радоваться?! – Голос Джо был мрачен. – Радоваться, что моя жена сделала такое?

Теперь Майк подался вперед в своем кресле и спокойно произнес:

– Ты прекрасно знаешь, что она мне не понравилась с самого начала, как я ее увидел. Когда она вошла в эту дверь, я подумал: «О, Боже! Лишь бы она была не того типа, который околдовал меня». Но, как я тебе уже говорил, она оказалась двойником твоей матери. И это доказано, мальчик, вплоть до самого последнего момента, потому что она походила на нее не только внешностью, но и характером. Только подумай, мальчик, что если бы твоя мать могла поднять ограждение кровати и вышвырнуть на пол того, кого мы знаем, то, о Боже!… Она бы сделала это.

Я не хочу сказать, что поступок Элен заставил меня полюбить ее, это невозможно, но отдаю должное ее смелости. И не забудь, мальчик, когда осуждаешь ее, что она заплатила за свою смелость, так как нервное расстройство имеет к этому отношение. И именно этот поступок вызвал первый приступ. Почему она вновь свихнулась, когда ты принес в детскую маленькую Элизабет, – известно одному Богу. Но думаю, что, когда ты в таком состоянии, достаточно любого расстройства, чтобы случился рецидив. Как бы то ни было, но это произошло. Мой совет – пусть все остается так, как было все эти годы. Любой иной курс приведет к разводу, а это для меня – грязное слово. И к тому же у тебя против нее ничего нет, чтобы дать этому ход.

– Я бы не стал говорить это с такой уверенностью.

Теперь Майк, глядя на Джо, прищурил глаза и спокойно сказал:

– Не стал бы?

– Нет. Неужели ты полагаешь, что ее регулярные вояжи в Лондон осуществляются лишь ради покупок и пребывания у дяди? Она бы ни за что не оставалась у этого старика, если бы это не соответствовало ее цели, и я знаю, какова эта цель.

– Слушаю тебя?

– Более двух лет тому назад Маркус видел ее в ресторане с мужчиной…

– Не очень много для начала.

– Минутку. Он был там в течение недели на конференции, я имею в виду Маркуса. Когда он столкнулся с ними в третий раз, он подошел, и ей пришлось представить своего спутника. Маркус, возможно, и не придал бы этому особого значения, если бы она не сказала, что этот человек – ее старый друг и что они встретились лишь в тот день.

Майк сделал глубокий вздох и произнес:

– Друзья всегда готовы помочь, это уж точно!

– Я не виню Маркуса за то, что он рассказал мне о встрече, и я отнесся к этому спокойно. Ну, – Джо повернул голову в сторону, – конечно, было неприятно, что тебя дурачат, но, что касается чувств, – то спокойно. Ты говорил как-то, что я медленно просыпаюсь; ты был прав; но теперь мои глаза широко раскрыты, они открылись некоторое время тому назад, когда я наткнулся на его письма.